Чтение онлайн

И три его возгласа славили Триипостасного Бога, иже есть Отец, Сын и Дух Святой в Едином Лице– славили Святую Троицу!

Когда-то почти тоже толковал им знакомый батюшка, но его поучения не ложились на сердце так, как поучения нынешнего старца. И всё же оставалась, не проходила толика недоверия и к его словам.

Родители притихли, посматривая на гостя. А тот пригорбился, по временам кивая головой.

Потом поднял взор и посмотрел:

–  Радуйтесь таковому детищу! Бог избрал вашего сына прежде его рождения. И вот вам знамение: уйду, он станет разуметь грамоту и святые книги честь добро и разумно.

Кирилл с Марией переглянулись, не в силах поверить, но, не смея выразить и своих сомнений.

–  Будет ли сему конец? - воскликнул Кирилл. - Или что и вперёд ещё совершится странное с сим отроком?!

Старец вздохнул, поднимаясь и протягивая руку за посохом. В его взоре уже возникло то отстранённое выражение, которое проявляется в лице странника после отдыха при дороге перед первым, самым тяжёлым шагом в безвестность грядущего пути.

Встав и оправив платье, он приодержался, сказав:

–  Сыне мой! И ты, дочь моя, запомните! Сей отрок, с этого часа, будет знать грамоту. Он будет велик перед Богом и станет обителью Святой Троицы!

Последнего ни Кирилл, ни Мария не поняли, но оба почувствовали, что спрашивать больше гостя нельзя, и поклонились осеняющей руке странника.

Гость покинул покой. Была минута замешательства, после которой оба родителя выбежали вслед старцу, догнать, проводить, ещё расспросить перед дорогой... Но старец уже успел уйти со двора. А выглянув за ворота, они увидели лишь кур, роющихся в пыли, и небо с одиноким облачком, тающем в аэре... Но уже нигде не увидели пресвитера.

Приходит час, когда родители не имеют власти над дитятей, и нужен наставник, чья воля и пример означат начало пути, укажут стезю, по которой каждому должно пройти, не сбиваясь и не плутая, чтобы достигнуть завещанного ему от рождения судьбой.

Помыслим же о своих наставниках! Все ли их заветы исполнены нами? Всё ли, что могли, и должны мы были совершить по их заветам, нами свершено и достигнуто? Признаемся себе, что мы ленились или робели идти указанным ими путём!

А е сть только Путь , остальное же вс ё - лишь преграды на П ути да обманы!

Счастливы – те, кто уже в юности не изменил судьбе и не погнался за счастьем! Кто выбрал свой Путь, и шёл по Нему от истока лет и до конца, не сбиваясь и не уставая, так, как шёл по своему пути отрок Варфоломей.

В тот же день, вечером, Мария и Кирилл со страхом, а Стефан с изумлением, слушали, как Варфоломей, сбиваясь, путаясь и краснея, читал Евангелие.

Глава 20

Варфоломею не пришлось изучать ни риторики, ни красноречия, ни греческого языка. Беда пронеслась над Ростовом, сокрушив их боярский дом и заставив семью искать пристанища в иных землях.

***

Свадьбу юного князя Константина Васильевича с Марией, дочерью Ивана Калиты, справляли пышно. Молодых от собора до теремов вели по красным коврам. Радовались, чая от великого московского князя заступы и обороны по нынешней неуверенной поре: всего год назад разгромлена Тверь, излиха досталось от проходящей Туралыковой рати и ростовским украинам. Нынче и доброхоты тверских князей притихли, выжидая, - что содеется? Как повернётся оно под новой, московской рукой? И то, что князь Иван вскоре купил у хана ярлык на Ростов, мало кого поначалу испугало. Ну что ж! Пущай попробуют с мыта, да с весчего, да с лодейного, да с повозного, после Шевкалова разорения получить больше наших даньщиков да бояр! Земля – разорена, в торгу скудота, сами себя убедят, так посмирнее станут с той поры! Так и встретили первых московитов: престарелого боярина Кочеву с дружиной. Постойте-ка сами у мыта! Пособирайте татарскую дань! А мы - посмотрим!

Когда Мина с молодцами вступил в Ростов, Кирилл был у себя в загородном поместье. Гонец от Аверкия примчался потемну, когда уже в доме собирались почивать.

Кирилл оделся, застегнул серебряный пояс и, отмахнув головой на вопрошание Марии, сказал: "Московиты чего-то шумят, купили ярлык, так и неймётся теперь!" и полез на коня.

Всё же встревожен был и он. Стефану, что тоже намерился скакать с отцом, велел сидеть дома; холопам, что сопровождали господина, приказал вздеть брони и взять оружие; Даньше поручил расставить сторожу, не сказав, против кого, и что делать, если нагрянет ратная сила?

На дороге затих топот копыт. Потянулись часы, полные ожидания и тревоги. Мария, уложив детей, молилась, волнуясь всё больше. Обещанный Кириллом ратник так и не прискакал, и в доме не знали, что вслед за тем, как Кирилл с провожатыми достиг Ростова, московиты переняли все ворота и назад из города уже никого не выпускали.

Кирилл в улицах дважды натыкался на оружные отряды московитов, всё ещё не понимая, что происходит в городе? Беда? Какая? То, что московские бояре решили, оцепив город, силой собирать серебро для князя Ивана, такого помыслить Кирилл не мог.

Городского епарха, Аверкия, в его тереме он не нашёл. На дворе суетились в люди, трещали факела. Кто-то, пробегая, повестил, что господин поскакал на двор князя, где остановились московские бояре. Кирилл повернул коня к терему князя Константина. Но, не доезжая площади, они наткнулись на рогатку. Московские ратные с руганью остановили Кирилла. Заставили слезть с коня, долго выясняли, кто и зачем? К теремам допустили его одного с одним пешим холопом и без оружия. Прочих ратных Кирилла заворотили назад. Тыкаясь у коновязей, пробираясь и оступаясь в своей долгой выходной ферязи, сквозь толпу нарочитых граждан, собравшихся перед теремами, Кирилл растерял весь свой гнев и решительность, с какой кинулся несколько часов назад на подмогу Аверкию. Когда повестили, что молодого князя с княгиней нет в городе, ему стало зябко, и уже он в безотчётном желании бегства искал глазами своего холопа, всё ещё не понимая, что же тут творится, и какая беда собрала ночью у теремов почитай всю старшину города? Когда ты привык быть при оружии и в почёте, ведать за спиной дружинников, что лягут костьми за своего господина, - вдруг оказаться одному, обезоружену, зажату в полонённой толпе не то ходатаев, не то жалобщиков, ужас охватит и не робкого. Где - Аверкий? Где иные думные ростовские бояре?! Наконец отыскались двое знакомцев, но и они ничего не ведали.