Чтение онлайн

А через пару часов Влад вышел из его кабинета с пониманием, сколько примерно придется ему заплатить, и оставив копии документов, чтобы Руденко поискал пути, как уменьшить эти суммы.

И достал свой смартфон. На нем было несколько сообщений и один звонок, на который он не ответил, потому что во время разговора с адвокатом отключил звук. Номер был незнакомый, поэтому он начал с сообщений. Одно было от Искандера. Тот сообщал, что автомобили с учета сняты, и три, которые оставались в Каластане, на учет на имя Влада поставлены. Доверенность, в которой дом в Хасанкале был указан, как его место жительства, пригодилась, а именно такую Влад оформил в консульстве. К сообщению даже было добавлено фото «Субару», на которую переставили номерной знак с черного «Мерседеса», на котором Влад ездил в Ростов, — А005АА. На «Астон-Мартине» прогнозируемо был номер 007, поскольку именно автомобили этой марки часто снимались в фильмах о Джеймсе Бонде, но теперь он перекочевал на «Мерседес» — купе, тоже остававшийся в Хасанкале. А вообще, писал Искандер, местные гаишники были очень довольны: более десятка «крутых» номеров им сдали, и теперь их можно было выдать кому-то повторно, — точнее, продать… Теперь, продолжал он, надо было заниматься таможней и отправкой машин. Которые еще предстоит загонять на автовозы, — те к дому, который стоял на узкой и крутой улице, подъехать не смогли бы. Влад ответил, чтобы Искандер продолжал заниматься этим, и держал его в курсе. И что тому придется хоть немного, хоть триста метров, но проехать за рулем «Бугатти». После этого предложения он поставил смайлик. У Искандера было чувство юмора.

Проверил еще несколько сообщений, а затем нажал на строку в перечне звонков, выделенную красным, — тот самый звонок, на который он не ответил, пока разговаривал с адвокатом.

— Добрый вечер. — На улице уже было почти темно. — Вы мне звонили, извините, не мог ответить. — Привычка перезванивать в таких случаях осталась от работы адвоката.

— Добрый вечер. Это Владлен Бурсак, так? — послышалось в трубке. — Спасибо, что позвонили. Это вас из СБУ[3] беспокоят, следователь Дорошенко Сергей Павлович.

— Слушаю вас, — ответил с удивлением Влад. Кажется, никаких дел у СБУ к нему не должно было быть. Может, дело было в поездке в Россию? Но тогда к нему бы пришли оперативники, а не позвонил следователь.

— Вы могли бы завтра подъехать ко мне? Где-то в первой половине дня.

— Мог бы. — Никаких планов, которые нельзя было бы скорректировать по времени, у Влада не было. — Но в чем дело?

— Надо вас, как свидетеля, по одному делу допросить, — успокаивающе сказал следователь. — Ну… скажем, в десять утра?

— Хорошо, я буду. Где?

— Знаете Аскольдов переулок? — Там находилось киевское управление СБУ. На Печерске, недалеко от станции метро «Арсенальная». — Вот и хорошо, буду вас ждать.

Закончив разговор, Влад на какое-то время задумался. Да, СБУ могла иметь интерес к человеку, только что вернувшемуся из России. Но интерес разве что оперативный, а тогда его бы не вызывали на официальный допрос. Конечно, следователи испокон веков умели «мягко стелить», и, теоретически, всегда существовала вероятность превратиться из свидетеля в подозреваемого. Но для этого нужно было хоть какое-то основание. Чтобы спецслужба, — даже не полиция, — начала «раскручивать» на уголовное дело человека, который вообще не имел отношения ни к одной из сфер ее интереса? Такого он припомнить не мог. Бывало, что тем, кто занимался макетами оружия, пытались «шить» оружие боевое. Тому, кто имел отношение к экпорту каких-то «чувственных» товаров, могли «нарисовать» нарушение правил их вывоза. Но вряд ли что-то серьезное могли предъявить, если ни к каким делам, интересным службе, человек ни сном, ни духом… А если бы интерес был связан с его поездкой в Каластан… Никакого связанного с этим уголовного производства существовать не могло, в конце концов, он только вернулся… Если бы дело было в этом, к нему бы пришли оперативники, а не следователь официально вызвал на допрос. Поэтому особой опасности он не видел.

Придя к такому выводу, Влад отправился к дому Марьям, но по дороге заехал еще в одно место…

Марьям почувствовала, что такое остаться без доступа к благам цивилизации. Нет, конечно же, в ее квартире оставуалась горячая вода. (Когда ее не отключали.) Но она осталась без телефона и банковских карточек, которые сгорели в костре в старой крепости. Хорошо хотя бы, что остались документы. Загранпаспорт сгорел, но внутренний, в виде карточки, Марьям с собой не брала. И права тоже, потому что не собиралась садиться в Каластане за руль.

Меньше головной боли, но все остальное нужно было восстановить. И начать с банка. У нее были два счета — один, на который поступала зарплата за работу в суде, а на второй — арендная плата за квартиры, которые она сдавала. Их арендовал предприниматель, который сдавал туристам посуточно, и платил официально, высчитывал налоги, все, как положено. Марьям и не тратила этих денег, — да и на что, когда жизнь делилось между работой и пустой квартирой? Настроения развлекаться в последний год, после окончания истории со вторым мужем, у нее точно не было. Даже на машине ездила раз в неделю, а то и реже. Потому ездить было почти некуда.

Но сейчас нужно было снова получить доступ к деньгам. Хорошо, что отделение банка было через дорогу.

Выходя из квартиры, Марьям чувствовала, что ей чего-то не хватает. И поняла: мобильного телефона в сумочке или кармане. Без него она чувствовала себя беспомощной. Ни со знакомыми связаться, — да хоть с Владом, — ни помощь в случае чего вызвать. Не говоря уже о том, что, кажется, сама она исчезла из жизни всех людей, даже немногочисленных подруг. «Вне зоны» — означало вне жизни.

В банке ощущение беспомощности усилилось. Нет, сначала-то ее встретили приветливо. Ну, утеряны карточки, бывает. Их надо заблокировать? Нет? Просто выпустить новые? Это не проблема. Пожалуйста, напишите заявление, и ждите СМС-сообщение с кодом на ваш телефон.

— Но у меня нет телефона.

— Как это — нет телефона? — Девушка-менеджер смотрела на Марьям расширенными глазами. Она работала здесь уже больше года. Но никогда не встречалась с клиентом, который бы не имел мобильного телефона.

— Вот так. — Марьям развела руками. — Утерян одновременно с карточками.

— Тогда кто-то получил доступ к вашему счету? — спросила менеджер.

— Нет. Телефон не работает. К тому же, это было за границей. — Она подумала, что не надо рассказывать девушке эту историю. Та точно не поймет и не поверит. Она элементарных вещей, кажется, не понимает.

— Но у нас система предусматривает отправку СМС на телефон. Мы не можем без этого провести операцию. Восстановите телефон, и тогда приходите.

— А на что, вы думаете, я куплю новый телефон, если у меня нет доступа к деньгам?

Этот вопрос сбил менеджера с толку. Ответа она не могла дать.

На самом деле, Марьям могла бы сделать это. Когда они с Владом летели из России, тот попросил ее положить в сумочку пачку долларов. Потому что каждый человек при пересечении границы может ввезти определенную сумму без декларирования; он снял с валютного счета в банке сумму, которую нужно было разделить на двоих, чтобы иметь наличные. А потом оставил эти деньги в ящике, сказав, что это «на первые нужды и, вообще, на хозяйство». Двести долларов и сейчас лежали в сумочке, — надо было обменять… Она могла бы приобрести дешевый аппарат из этих денег, но, во-первых, не считала их своими. А во-вторых, в конце концов, что это такое, чтобы банк ставил ей условия?

Но менеджер решить проблему не смогла. По ее словам, «система» просто не позволяла ничего сделать без мобильного телефона. Телефон нельзя было купить без денег, а деньги получить — без карточки, для доступа к которой нужен был телефон.

— А если внести, — хотя бы временно — в систему другой номер, и СМС придет на него? — спросила Марьям. Девушка посмотрела на нее глазами, похожими на чистый лист бумаги. Кажется, она была очень удивлена, что кому-то, — а тем более клиентке, — такое могло прийти в голову. Задумалась и выдала:

— Но сменить номер телефона, к которому «привязан» счет, можно только в банкомате. А для этого нужна карта.

Казалось, девушка получала удовольствие от того, что клиентка оказалась в затруднительном положении, а она сама может отказаться решать проблему, ссылаясь на «систему». И помочь некому. К кому она могла бы обратиться? К Владу? Он бы не отказал в помощи, но что бы он сделал с «системой» банка? К тому же, с ним связаться, опять же, невозможно без проклятого телефона!

Но нервы у Марьям были уже на пределе. Здесь, как клиентка банка, она чувствовала себя в своем праве. К тому же, кроме доступа к карточкам, были и другие дела. А то, что ей пришлось пережить недавно, тоже не добавляло крепости нервной системе.