Чтение онлайн

– Что за чушь? – возмущаюсь я.

– Это не чушь, – автоматически переводит Ярослав. – Он все понимает, ты молодой мужчина, он сам – мужчина, но есть другие женщины, кроме горничных. Ты можешь знакомиться с кем угодно, но горничные не могут пойти с тобой в номер.

– Да с чего он взял, что я хочу спать с горничными??

– Они сами ему об этом сообщили, – невозмутимо переводит Ярослав. – Хорошо, что они не сказали об этом управляющему отеля. А ты что, действительно пытался трахнуть горничную? – добавляет он от себя.

– Епа мама! – осеняет меня. – Так эти тетки подумали, что я предлагаю им секс за деньги?!

Меня обдает волной ужаса. Международный скандал!

– В двух словах – что произошло? – интересуется Ярослав.

В двух словах не получается. Путаясь в предложениях и краснея, я лихорадочно пересказываю суть своей пантомимы с горничными. Ярослав слушает внимательно и до того, как я успеваю договорить до конца, разражается громким смехом. Смех у него, кстати, почти нормальный. Похохотав с полминуты, он, вытирая слезы, пересказывает Джону содержание нашего разговора. Теперь они ржут вместе. Джон хлопает по стойке ресепшен рукой и показывает большой палец. Я улыбаюсь так, как морщатся от зубной боли – мне как-то не очень весело.

– Пилоу? – переспрашивает Джон.

– Е, – машет головой Ярослав, и оба вновь закатываются в смехе.

– Типс? – опять нагнетает себя Джон.

– Е, – тут же подхватывает его Ярослав.

Им остается только обняться и грохнуться на пол, перекатываясь из угла в угол.

– Экскьюзми, сэр! – поднимает, наконец, руки Джон. – Ам соу сори, – булькая смехотуличками, объясняется он.

– Он извиняется за произошедшее недоразумение, – тоже, пукая губами, переводит Ярослав. – Спрашивает, как они могут исправить свою ошибку?

– Уан доллар… – почти шепотом произносит Джон, и оба опять давятся от смеха.

– Скажи ему, я рад, что недоразумение устранено, – прервал я веселье, которое начинало меня раздражать. Интересно, а если бы Ярослав не приехал, меня так и выставили бы сексуальным маньяком из России?

– Ты напрасно пытался объясняться с горничными, – все еще улыбаясь, пояснил мне на улице Ярослав. – Они тут все с каких-нибудь Филиппин или Самоа – по-английски почти не разговаривают. Так что ты можешь общаться с ними даже на каком-нибудь местном жаргоне, но они все равно ничего не поймут. Но с долларом за постель – это круто. Портье говорит, что, наверно, он, то есть ты, подумал, что если им по пятьдесят лет, то можно и за доллар. Ну, это когда они ему пожаловались, он так думал. Не обижайся. Хотя я их не понимаю. Подумаешь, всего один доллар. В их возрасте они сами должны приплачивать за услуги мужчин. Тем более, таких шикарных, как ты.

– Давай о деле.

Пусть он и помог мне разобраться с портье, но я помнил о своих подозрениях. С Джорджем уже не ошибся. О деле мы решили поговорить в его серебристом «Платце». У нас эта машина считается женской. Вполне вероятно, что женской она считается и здесь. Своего рода метка для близких по духу.

– Просто позвонить и узнать, когда ее можно застать? – спрашивает Ярослав после того, как я, не вдаваясь в подробности, пересказываю ему суть проблемы.

– Да.

– А кто она?

– Моя знакомая.

Кто она тебе, хотел, наверно, спросить Ярослав, но тактично воздерживается от дополнительных расспросов. Пока.

– Окей, – он достает свой сотовый. – Давай телефон.

Я протягиваю ему бумажку с номерами Слупи.

– Хай, – деловито приветствует Ярослав, по всей видимости, ту же дамочку, которой не хватило терпения на разговор со мной. – Кэн ай хиа Слупи? Реали?? – Ярослав поворачивается ко мне и широко открывает левый глаз. – Е…Окей. Уот нэйм оф е фим? Окей. Из ит нэйм ин Хьюстон ту? Окей. Хау лон щи… Окей. Е. Фрэнд. Окей. Сенкью, вэри мач.

Ярослав картинно складывает свой телефон и бросает его в нагрудный карман рубашки.

– Так кто она тебе?

– Я познакомился с ней в ночном клубе.

Ярослав понимающе качает головой.

– Ночь, романтика…– то ли с иронией, то ли на полном серьезе произносит он. – Она сегодня утром улетела в Хьюстон по делам своей компании…

***

Я в шоке. Значит, пока я пил кофе и бегал за карточкой, она была в аэропорту, а то и вовсе уже улетела. Хьюстон – это, оказывается, не фамилия, а город, куда она отчалила. Но почему она мне не сказала, что улетает? Хотя почему она должна была об этом говорить – она вообще думала, что меня здесь уже нет. Господи, какой же я дурак – почему не позвонил ей вчера? Может, это что-то изменило бы. Может, я полетел бы вместе с ней. Или мы провели бы эту ночь вместе. Существовала целая куча вариантов для нашей встречи, а теперь не осталось ни одного. Спрашивается, зачем я оставался? Тормоз!..

– Черная?? – удивленно переспрашивает меня Ярослав, с которым мы сидим в какой-то пиццерии. – Ты повелся на черную?? Да их тут сотни тысяч, и каждая считает за счастье переспать с белым, а ты убиваешься из-за какой-то там девки на побегушках в никому не известной торговой фирмочке. Егор, ты сошел с ума.

– Долго ее не будет? – все еще в прострации спрашиваю я.

– Как минимум с неделю.

– Полный писец, – тихо произношу я.

– Полная чушь! – горячится Ярослав.

– Слушай…

– Нет, ты пойми меня правильно. Я уважаю твой выбор, но о каких чувствах может идти речь после одного дня знакомства? Она черная, понимаешь ты это или нет?! Экзотика, новизна ощущений – это я еще могу принять, но любовь…

– Тебе сколько лет? – спрашиваю я.

– 28.

– А мне скоро 35. У меня баб было больше, чем у тебя… (хотел сказать – парней, но передумал – не уверен на 100%) выходных дней. Неужели ты думаешь, что я не научился отличать экзотику от чего-то стоящего? Совпало! Вот, что главное! И ни одной детали лишней – и то, что черная, и то, что одна ночь, и то, что все было именно так, а не иначе. Будь оно хоть чуть-чуть по-другому, я бы уже получал свой багаж в Шереметьево. Какая, на хрен, любовь? Тут что-то гораздо круче.

– Так ты бабник просто, вот и все объяснение.

– Бабник сходит с ума до того, как переспал. У меня все наоборот.

– Извини, но на романтика ты не очень похож, – усмехается Ярослав.

– Я и не романтик. Меня возбуждают реальные сиськи и конкретные письки. Но не все подряд. Я гурман. И только в одном случае из ста или даже двухсот меня возбуждает еще что-то, кроме сисек и писек. Вот это, наверно, и называется чувствами.

– И часто возникали чувства?

– Нечасто. В том-то и дело. И чем старше я становлюсь, тем заботливей отношусь к тому, что возникает. В последнее время я вообще уже склонялся к мысли, что нужно сделать выбор между письками-сиськами. Там ведь тоже есть свои градации – запах не тот, или половые губы как вареники. Думал, надо найти более-менее приличный вариант, желательно при деньгах, и на диван с газеткой, а то устал что-то. И вдруг Слупи…

– А ты полагаешь, для нее ночь с тобой что-то значила?

– Откуда я знаю? Я и остался, чтобы узнать это.

– Так я тебе объясняю – ничего для нее это не значило. То есть значило в плане отношений между черными и белыми – о чем я тебе говорил. Наверно, похвасталась своим подружкам – таким же черным, что трахнула белого. И все. Дальше ничего бы не было. Это почти кастовая система. Если она даже влюбилась в тебя, ей свои не дадут развивать с тобой отношения. А без своих она здесь никто. Смешанные браки могут позволить себе только очень богатые люди. Отношения с собственной расой для них ничего не значат. В крайнем случае, они могут эти отношения купить. У бедных и среднего класса все определено с рождения. Поверь мне на слово. Я здесь с пяти лет живу. И могу сравнивать с чем угодно. У меня родственники обитают в Киеве и Москве, я к ним каждые два года мотаюсь, так вот самые искренние отношения между мужчиной и женщиной в России и на Украине. Студентки-проституточки, которые за богатых стариков замуж выходят, не в счет. Все остальные выходят замуж или женятся по большой любви. И ни на какие писькины запахи при этом внимания не обращают. Ты просто не влюблялся, если до сих пор принюхиваешься. А Слупи для тебя при тех же запахах и с той же писькой оказалась экзотикой! Потому что черная, и клюнул ты на нее только из-за этого! Вы почти не разговаривали – ты не знаешь английского, она про русский от тебя первый раз услышала. Где тут чувства? Хочешь, эксперимент проведем? – озарило вдруг Ярослава.