Чтение онлайн

***

Нет, ну, в самом деле – никому до меня и дела нет – белый я или черный – все одно. Разговаривать можно с кем угодно – главное, соблюсти кое-какие формальности. Тетки у них хотят того же самого, что и в России. Другая форма, но содержание одно. Меня эта тема очень вдохновила, и я подумал, а почему бы и нет? Вы понимаете, о чем я. Какого-то определенного плана действий у меня не возникло – сама идея зацепила. Врать не буду – я и раньше немного фантазировал по этому поводу. Если у вас есть хоть капля воображения, и вы не жалуетесь на потенцию, то сложно избежать фантазий, глядя, например, на такую красотку, как Холли Бэрри. Другое дело, что в реальной жизни я живу с белыми женщинами, а мое отношение к черным складывалось на основе общепринятых стереотипов люмпенизированного общества, в котором черных просто нет.

Как представитель интеллигенции в первом поколении (мой отец был простым слесарем), я всегда знал и говорил, что расизм – это плохо. Но теленовости о том, что скинхэды убили или избили какого-то черного, меня абсолютно не трогали. Гораздо больше мне было жаль раненую браконьерами тигрицу в уссурийской тайге, издохшую на руках у егерей. А тут, задавшись определенной целью, я вдруг подумал о том, что это будет женщина. Нормальная женщина с сиськами и прочими прибамбасами. Я хоть и не был никогда за границей, но знал, конечно, что у них все как у людей, и вдоль, как говорится, а не поперек. Но все это будет черным. Абсолютно черным. Таким черным, как и загореть невозможно. И вот это белое на черном буду я, и если посмотреть сверху или сбоку, то ничего более необычного я из себя еще не представлял. Зациклился. Честно признаюсь.

И понеслось. Каждую ночь до закрытия последнего клуба в радиусе километра от отеля. И халявные булочки в девять утра с громадным количеством кофе (тут Лео не врет – надо же было приводить себя в относительный порядок перед официальной частью программы), и хронический недосып, и непрерывный калейдоскоп лиц, и «сорри», и «экскьюзми», и «кэн ай бай ю э дринк». Ноу? Да пошла ты в жопу! Уот? Отдыхай, говорю, дура, в смысле, «зэц э пити». Один раз умудрился пристать к девке, которая сидела рядом со своим парнем. Благо, ее парень оказался на редкость спокойным. Если бы мою девушку десять минут приглашал на танец какой-то пьяный хмырь, трогая за локотки, я бы скинул его тело на руки охране клуба. Хотя я далеко не хмырь. Десять лет таскания железок фигуру, согласитесь, не портят.

Мне потом становилось стыдно. Очень стыдно. Это был не я. Я себя так не веду. Но поймите меня правильно: три дня бесполезной охоты, куча бабок на ветер, а в оконцовке полный облом. Я уже не столько о черной думал, сколько о бабе вообще. Мне даже начинало казаться, что если к нашему реликту из Томска пристроиться сзади, то в принципе, пусть за неважную, но все-таки альтернативу мастурбации она, пожалуй, сойдет. Лучше бы, конечно, минет с закрытыми глазами. С моими закрытыми глазами. Но вряд ли она согласится на такой вариант.

Да, вчера у меня был выбор между Томском и Вашингтоном. Я долго сомневался, но потом пришел к выводу, что Томск от меня не уйдет, а эта ночь в Вашингтоне последняя. Бог ты мой, я же сюда вообще больше никогда не попаду! Так я думал. Ну, и решил попрощаться. Без фанатизма, часиков, эдак, до двух ночи. И пить-то особо не собирался. Просто закрепить воспоминания, которые плавали в мареве моей памяти постоянным похмельным синдромом. Точнее – обрести эти воспоминания. Клуб выбрал латинский – он как раз напротив того заведения, где я проходил крещение черной вечеринкой. Латинским клуб оказался лишь по музыкальному сопровождению на основном танцполе второго этажа. В остальном публика та же самая, что и в других заведениях. Разве что черные лица здесь более часто прорежены белыми. Ах да! Барменши! То ли из Колумбии, то ли из Бразилии, но это что-то. У нас они могли стать звездами кино, где кроме Чурсиной и Быстрицкой я что-то не припомню хотя бы близкой к ним породы. А эти потенциальные звезды подают мне пойло и говорят спасибо за чаевые.

Интересно, а если предложить им очень большие чаевые за услуги другого рода, они бы согласились? Я стоял напротив них за стойкой бара в самой толчее и не испытывал никаких неудобств. Каждый раз, протягивая кому-нибудь стакан либо принимая деньги через мою голову, они упирались мне чуть ли не в нос своими тугими сиськами, и я испытывал большее желание куснуть их прелести. На память. Бить бы меня не стали. Охрана вежливо попросит удалиться «виновника торжества» – я видел, как они это делают. Никаких наездов, сначала обстоятельные уговоры, а потом почетный эскорт под белы рученьки. Могут даже с такси помочь. Пей – не хочу. А у нас? Помню, моему товарищу в российском клубе плохо стало. Пошел в туалет блевануть и малость не дошел. То есть дошел, но донес не все. И, что вы думаете, ему кто-то такси вызвал? Ткнули резиновой дубинкой под ребра так, что бедолага реально обосрался. Весил парень немало – под сотню килограмм – я потом замучился его из луж перед клубом, обосравшегося и облеванного, вытаскивать. Охрана стоит и наблюдает, как я мучаюсь – хотя бы одна падла помогла. Я же еще и извиняюсь – мол, не рассчитал паренек чуть-чуть, вы уж простите его. А то, что он им кучу бабок оставил – поэтому и не рассчитал – так это никого не волнует. Нет, реально – был бы он один, хоть ложись и помирай. В такси его тоже не берут: кому он нужен – весь в дерьме. Давай, говорят, заранее и на очистку салона завтра, и за то, что на сегодня моя работа закончена. Пришлось платить – не на себе же его тащить через весь город. Хоть и товарищ, но обосранный.

Ну, это я так, к ситуации. Чтобы мое состояние полного комфорта напротив латинских сисек понятно было. Оторвался я от них примерно через час. Решил подняться наверх на открытую площадку, где через раз Aшера крутили – очень он тут популярен. Здесь я черное гнездо и обнаружил. То-то я все удивлялся – почему их внизу меньше обычного. Но мне уже как бы все равно было. Собирался покурить да опять вниз спуститься. Жарко наверху без кондиционеров. В Вашингтоне вообще очень жарко. Поэтому, кстати, тут и черных так много – земли-то южные. Я еще все эти дни думал – надо какие-нибудь светлые легкие штаны купить. Запарился в своих плотных черных фереррах. Да все как-то недосуг было, а теперь вроде уже и ни к чему. В общем, это все мимо. Закурил. Курю. Наблюдаю за танцующими.

Танцуют они и в самом деле круто. Как девки изгибаются и задницами трясут – это надо видеть. У нас бы такой танец посчитали приглашением к сексу прямо на танцполе. Но об этом после. Курю, значит, и вижу – внимание! – по лестнице поднимаются две девки. Одна вообще как уголь – наверно, даже среди черных черной считается, а вторая посветлей – волосы в солому выкрашены и в косички мелкие-мелкие сзади собраны. Дрэды, вроде, называются. Я трезв – вы помните, никого не трогаю, никаких планов, кроме эфемерных насчет сисек барменш. Время час ночи – еще один час, и ухожу (извините за детали, но эту ситуацию надо прочувствовать). Девки уже наверху, идут мимо меня к танцующим, протискиваясь через толпу. В чем была угольная, теперь не вспомню, а вот светлая – в красном коротком платьице – наклонится, и трусики увидишь, если они на ней есть. Я, может, поэтому и задержался на них взглядом. Высокие, стройные. Кому-то машут руками на ходу, хай-хай – это само собой, обнимаются со знакомыми, как чукчи – щека в щеку. Я успел подумать: со мной бы так. И вдруг сначала черная, поравнявшись со мной, целует меня в щеку:

– Хай, – сладко так и тягуче выдыхает.

– Хай, – тут же целует меня светлая и, улыбаясь, проводит мне по груди рукой. Я в шоке, а они, как ни в чем не бывало, отправляются дальше.

Милые мужики и бабы! Леди и джентльмены! Господа и товарищи! Друзья мои! Заявляю со всей ответственностью, что вчера состоялся первый контакт двух рас, и когда длинная узкая ладонь Слупи скользила по моей груди, я думал именно об этом. Долго думал. Около двух секунд, в течение которых по мне скользила ладонь Слупи. А потом у меня началась эрекция. Эрекция длилась гораздо дольше, чем я думал об имидже своей расы, потому, что… Вы только это… Все верно представьте. Не собирался я ничего кидать на ложе случайного знакомства. Ну, или собирался, но совсем не государственные символы, а то, что кинул тремя часами позже. У меня три недели не было женщины (когда нет работы, секс – это последнее, о чем ты думаешь на тот момент). Все эти дни я терпел полное фиаско на всех любовных направлениях. Меня не любили даже соотечественники, которые не могли простить мне погрома моей квартиры. Ко мне вообще никто хорошо не относился, кроме переводчицы Наташи, потому что она мечтала познакомить меня со своей подругой страшнее, чем пенсионерка Гурченко.

Как я мог среагировать иначе на это снисхождение господне? На эту неожиданную милость к падшим, да еще в таком платьице, что видно белые трусики? Не знаю других вариантов, кроме эрекции. И когда они, как ни в чем не бывало, отправились дальше, я уже был уверен, что со мной такой номер просто так не пройдет. Я обязательно сделаю что-то значительное. Я спрыгну с вашей долбаной крыши, если вы не дадите мне разрядиться. Вам придется не только везти меня на такси, но и качать на руках перед сном во избежание международного скандала. Я обвиню вас в сексуальном домогательстве! Нет, лучше в моральном ущербе! Мне! Стоять! Вернуться! Очень вас прошу! Хнык-хнык…

***

И она вернулась. Не знаю, почему. Я даже слова не сказал им вслед. Я вообще потерял их из виду. Но она вернулась. Конечно, она шла не ко мне, но я так заискивающе улыбался, что мимо меня пройти было невозможно. Меня требовалось либо пристрелить из жалости, либо приласкать еще раз, но уже по-настоящему. Когда она оказалась совсем рядом, луч света, гулявший по толпе, неожиданно на секунду остановился прямо на ней, и в этом нимбе ночной королевы, черной жемчужины Вашингтона она вдруг приблизилась ко мне и спросила: