Чтение онлайн

Майор звучно усмехнулся в трубку.

– Да, мы расслабились. Выходили смотреть позицию. Трижды причем. В последний только раз их снайпер объявился. В итоге у меня один боец убит, двое, вместе со мной, ранены. Спасибо твоему Юровских. Он этого снайпера быстро нашел. Говорит, тот не умеет маскироваться, хотя имеет хороший маскировочный халат. Маскировался под молодую елку, но молодые елки так быстро с места на место обычно не бегают.

– Да, Юровских хорошо стреляет, – согласился старший лейтенант. – А когда дело ответственное, не помню случая, чтобы он промахнулся. Но спасибо следует говорить еще и Хамиду Абдулджабаровичу. Эта винтовка найдена в его бункере. Без снайперской винтовки и Юровских был бы бессилен. Впрочем, я, со своей стороны, ему это выскажу.

– Добавь и мою благодарность. Но ты звонишь по какому-то поводу или мои дела узнать хотел? Я думаю, у тебя и своих хватает.

– Звоню с докладом. Подступиться к третьей минометной точке мы не смогли. Скала узкая, как палец. По склону подобраться невозможно ни к самой скале, ни к месту, откуда можно по ним стрелять. Есть, как я понимаю, только один проход, но он визуально контролируется самими минометчиками. К тому же со склоном скала соединялась посредством подвесного моста. Слыша недалекий бой, минометчики мост сняли. Мы не имели возможности ни на скалу вскарабкаться, ни обстрелять их.

– Понятно. Что предпринимаешь?

– Подходим к дальней точке, к четвертой. Здесь скалу еще не осматривали. Но она так стоит, что должен быть перешеек. Надеемся на это. Планирую воспользоваться вашим, товарищ майор, советом, уничтожить команду, захватить миномет и обстрелять скалу. Правда, с моей стороны саму площадку с минометом прикрывает вершина, и попасть в них можно только навесом, но здесь придется все мины бросать навесом. Может быть, и попаду. По крайней мере, если хватит запаса мин, я постараюсь третью скалу разрушить. Это возможно – слишком она тонкая и хлипкая. Нескольких удачных попаданий хватит. Для корректировки стрельбы надеюсь использовать эмира Хамида Улугбекова. Но это будет ясно после захвата миномета. Пока мы только на подходе. Главное, чтобы был перешеек и чтобы склон был неотвесным.

– Вопрос к тебе. А почему Парфюмер не устроился на такой недоступной скале, а остался на той, куда можно со стороны проникнуть?

– Вторая скала была большой в сечении. Площадка позволяла там разместиться и миномету с командой, и еще пятерым людям и не толкать друг друга локтями. Там было не тесно. Третья скала и сама в сечении маленькая, тонкая, и площадку имеет мизерную. Там просто негде было поместиться двум эмирам и охране. Но Парфюмер, похоже, изначально и не думал, что кто-то может проникнуть к этим скалам. Он чувствовал себя в безопасности и забеспокоился только после того, как потерял телефонную связь с первой скалой.

– Кстати, где тело Парфюмера? Осмотрел?

– Никак нет, товарищ майор. Тело лежало за ящиком с минами. Хамид Абдулджабарович за минуту до этого застрелил его. Ящик взорвался, и тело Парфюмера выбросило на склон. Или пробил крону и лежит где-то между елок, или висит на ветках. Эмир Чупан повис на ветке сосны рядом со скалой. Там его эмир Улугбеков и добил. Пусть тело следователи снимают. Нам не до этого было. И тело Парфюмера пусть ищут. А мы торопились к следующей точке.

– Ты и сейчас торопишься?

– Так точно, товарищ майор.

– Тогда не буду тебя задерживать. Работай. И докладывать не забывай. Привет тебе от старшего сержанта Юровских. Он неподалеку лежит. Постреливает. Уже трех бандитов «снял» с позиции. Боюсь, нам никого не оставит, пока ты нам безопасность атаки обеспечиваешь. Ладно. Работай… Мы ждем…

Старший лейтенант Раскатов посмотрел на часы, встал, одернул на себе китель и «разгрузку», стряхнул с бриджей пыль и грязь. Привычка быть всегда аккуратным и показывать пример своим солдатам так прочно впиталась в натуру командира взвода, что он даже в таких сложных обстоятельствах ею не пренебрегал. Невзирая на то, что здесь с ним солдат не было. Глядя на это, поднялся и эмир Улугбеков и тоже одежду поправил. Впечатление было такое, словно они готовились пойти в последний бой. Но никто и никогда не желает считать даже самый сложный бой последним для себя. Надежда умирает последней. И, пока она не умерла вслед за человеком, человек надеется на лучшее.

– Что там про меня говорили? – спросил эмир, вопросом оттягивая необходимость снова идти. – Кто-то ругает?

– Говорят спасибо за винтовку.

– За какую винтовку? – не понял Улугбеков.

– За ту самую, что мы захватили в вашем бункере. Мой заместитель хорошо стреляет. Он из вашей винтовки застрелил снайпера Парфюмера и еще трех бандитов на позиции.

– Винтовка хорошая, – согласился Хамид Абдулджабарович. – Канадская.

– Я думал, американская.

– Нет. Канадская. Американская там только оптика. Я рад, что она сгодилась. Может, и нас выручит, если что-то не так пойдет.

– Эмир! – внезапно решился Раскатов на серьезный разговор, и вроде бы не тот, который можно вести на ходу. – Можно всерьез спросить?

– Я ждал вопроса. И готов ответить, если вы хотите спросить, что меня в горы толкнуло. Это вы хотели спросить?

– Да. Про вас говорят, что вы добрый мусульманин, но не фанатик. Значит, религиозной подоплеки в вашем поведении нет. Вы не выдвигаете лозунгов об отделении Дагестана от России. Вы не бандит, который пользуется моментом, чтобы погулять и пограбить, как Парфюмер. Но ведь какие-то цели вы преследуете? Не может же человек просто так взять в руки оружие и уйти в горы, заранее зная, что победить он не сможет и когда-то его ждет судьба того же самого Парфюмера. Должна быть причина.

– Конечно, причина должна быть. И она есть. Я пожилой человек…

– Не вижу этого.

– В данном случае я не провожу аналогию между понятиями «пожилой» и «пенсионер». Пожилой в моем понимании – это тот, кто уже пожил достаточно, чтобы жизнь знать.

– Однако некоторые наши политические деятели считают, что пожилой – это тот, кто пожил, и добавляют от себя – и хватит. Надеюсь, вы так о себе не думаете?

– Нет. Я так о себе не думаю. Но я дважды посылал статьи в газеты, и их не публиковали. Отсюда уже посылал, из гор, когда уже приобрел однозначную репутацию, как вы говорите, бандита. Казалось бы, сенсация, когда такой человек пишет статью, тем более программную. Так я и думал, что любая газета готова за это уцепиться. Однако газеты мои статьи проигнорировали. Тогда я решил выставить в Интернете тот же текст. Правда, пришлось прибегнуть к услугам одиозного сайта «Кавказ», который контролируют, как вам известно, беглые чеченские сепаратисты. И там результат был точно таким же. Меня проигнорировали. Видимо, моя позиция не вписывалась в их пропаганду. Я не видел судьбы Дагестана без России, но мне хотелось бы, чтобы Дагестан был связан с другой Россией.

– Что такое «другая Россия»? Кажется, есть такое оппозиционное политическое движение?

– Я далек от всяких политических движений. Но если заглянуть в историю, то Дагестан, даже до того, как произошло завоевание Кавказа и воссоединение с Россией, всегда был вместе с ней. Еще при Иване Грозном аварское войско входило в войско князя Михаила Воротынского, тогда как войска всех других народов Кавказа входили в турецкую орду. Это я про Молодинскую битву… [15]

– Вы же, кажется, историк? Преподавали…

– Да. И убедился, что моя наука никому не нужна. Нужны только измышления сиюминутного плана. Вся история пишется под правителей, но когда исторические факты, которые обычно объективны, тасуются, как колода карт, – это укор в сторону классика вашей исторической науки Карамзина, мне это не нравится. Отношение к истории, совершенно бесчестные, даже лживые учебники… Это тоже дало толчок моему уходу в горы. Я отчаялся что-то доказать…

– А что вы пытались доказать?

– Я пытался доказать, что Россия в данной ситуации погибает, и вместе с ней может погибнуть Дагестан. И потому требуются кардинальные меры, чтобы изменить ситуацию. Первой из мер я вижу добрую волю вашего народа. Когда русские перестанут звать всех выходцев из наших краев кавказцами, отношения между народами изменятся.