Чтение онлайн

– А они тебе ответить успеют?

– Они физически не могут. У них за спиной скала. А я имею возможность всю их скалу уронить. Она хлипкая.

– Когда начнешь?

– Как только мой корректировщик займет свой наблюдательный пункт. Он сразу позвонит, и я приступлю. Телефонными номерами мы обменялись. Связь проверили. Сигнал устойчивый.

– Корректировщик – это эмир Хамид?

– Так точно.

– Хорошего же ты нашел себе помощника, Константин Валентинович…

– Он даже не помощник, он только союзник. Иначе я не могу его рассматривать.

Голос старшего лейтенанта звучал спокойно, но с какой-то холодной уверенностью. И майор Еремеенко эту уверенность понял правильно.

– Ты хочешь сказать, что не сможешь задержать его по завершении операции?

– Так точно. Именно это я и хочу сказать. Это вопрос и порядочности, и моего офицерского слова. Так мы с Хамидом Абдулджабаровичем договорились. А поддержку он мне оказал полную, и я ему благодарен, не говоря уже о благодарности за спасение. Короче говоря, я готов даже отвечать за свой поступок, но задерживать Улугбекова я не буду.

– Очень приятно это слышать. Значит, мне придется как-то выкручиваться. Дело в том, что мне звонил полковник Джамалов. Помнишь старшего следователя?

– Так точно, помню. Шкурник…

– В смысле?

– Обещал с Улугбекова с живого шкуру содрать.

– Да, все дела по Улугбекову ведет полковник Джамалов. Ему дали данные из оперативного штаба. Он позвонил, чтобы вопрос выяснить. И я по глупости сообщил ему, что ты захватил эмира. Радости полковника была полная трубка. Да, ладно. Что-нибудь придумаю. Кстати, мне еще и из ГРУ звонили. Ваш дежурный по диверсионному управлению. Они твою трубку прослушивают.

– Я помню, вы говорили, товарищ майор.

– Дежурный обещал вскоре тебе позвонить. Они там срочным порядком прорабатывают какой-то вариант. Меня, понятно, в известность не поставили. А ты жди звонка.

– Хорошо. Но сейчас, главное, у меня к вам просьба. Без карты с нанесением позиции бандитов я стрелять не смогу. Мне нужна срочно эта карта.

– Отправить тебе со спецсвязью? – недобро пошутил майор.

– Солдат ко мне отправьте. С картой. Вы сами, товарищ майор, говорили, что Юровских рвется пробраться через засеку. Пусть возьмет пару человек и с картой ко мне добирается. Пока он дойдет до третьей минометной точки, я ее уничтожу. Дальше пусть сразу спускается в ущелье и двигается по дну. Мимо меня не пройдет. Я увижу.

– Нет проблем. Юровских рядом. Постреливает из своей винтовки. Еще двух бандитов достал, пока ты там бегаешь, развлекаешься с бандитским эмиром. Сейчас сразу и отправлю.

– Тогда у меня все, товарищ майор. До связи…

– До связи…

Следующий сеанс связи был связан уже с непосредственным выполнением задания.

– Я на месте, – доложил Хамид Абдулджабарович. – Готов работать. Видимость хорошая. Миномет и минометчиков вижу, но до них далековато. Если стрелять из автомата, попасть трудно. Дистанция – метров семьсот. Это только для снайпера.

Старший лейтенант Раскатов ответил:

– Да, я видел в бинокль, как вы устраивались. Но стрельбы из автомата от вас и не требуется. Я уже прицелился из миномета и сам буду стрелять. Следите внимательно. Я от разговора не отключаюсь. Но грохот будет сильный даже через трубку, потому прошу вас трубку от уха убрать. Я сталкивался с такими ситуациями. Готовьтесь. Начинайте наблюдение и фиксацию.

– Я готов…

Старший лейтенант Раскатов положил свою трубку на ящик с минами и взял в руки мину, приготовленную для выстрела. То есть мину, в которую он уже ввинтил взрыватель. Едва Константин Валентинович разжал руки, запуская мину в ствол, как сам отскочил в сторону, зажал уши ладонями и рот, как обещал, раскрыл. И даже при таких мерах предосторожности выстрел миномета оглушил его и вызвал недоумение: как же терпят это уши самих минометчиков? Но в принципе догадаться было нетрудно, что стрельба из минометов не всегда ведется в ущельях, где звуки обретают собственные характерные особенности. Хорошо еще, что последняя скала располагалась так высоко по склону. Это значило, что звук имел возможность быстро добраться до верхнего предела хребта и перевалить через него. Вот на нижней, на третьей точке звуки наверняка бьют по ушам гораздо сильнее, несравненно сильнее. Там они долго в воздухе висят, отражаясь от склонов и прыгая от одного хребта к другому. Впрочем, деревья и там, наверное, свою звукогасящую роль играют. И не все у бандитских минометчиков с собственной стрельбой так страшно. Но вот со стрельбой в них будет страшнее.

Только дождавшись, когда гул из ушей уйдет, Раскатов взял с ящика свою трубку.

– Хамид Абдулджабарович! Слышите?

– Да. Пытаюсь услышать. Трубку я от уха убирал, но у меня впечатление было такое, что она хочет из руки выпрыгнуть. Так слышно было ваш выстрел.

– А мина как?

– Перелет. Прошла чуть выше скалы. Разорвалась на склоне.

– Как мои коллеги-минометчики отреагировали?

– Это надо было видеть. Жалко, что я здесь без бинокля и не смог в лица им заглянуть. Они прыгали и, мне показалось, плясали от возмущения. До сих пор пытаются дозвониться. Вам, видимо. Но они, похоже, номер не знают или забыли.

– Нет, не забыли, номер я им сообщить не успел. Не тот они номер набирают. А бандит, у которого трубка была, наверное, внизу звонок слушает. Я его сбросил. В карманах второго звонков нет. Насколько выше скалы мина прошла, вы, конечно, как я понимаю, увидеть не могли.

– У меня не настолько острое зрение, чтобы видеть полет мины.

– Это даже я понимаю, хотя после выстрела у меня в голове мыслей осталось мало. Все вышибло, и больше половины извилин выпрямило. Но рискну еще несколько раз выстрелить. Наблюдайте. Попадание я сам, наверное, замечу, но все равно поинтересуюсь. Связь не прерываем весь период обстрела.

Раскатов снова отложил трубку и не спеша, с аккуратностью ввинтил взрыватель в следующую мину, потом, саму мину отложив на другой ящик, подправил прицел миномета, сначала вернув орудие в прежнее положение, а потом слегка заострив угол прицела.

Второй выстрел показался почему-то не таким громким, как первый. И даже остатки мыслей из головы звуком не вышибло.

– Хамид Абдулджабарович, что там с выстрелом?

– Вы, похоже, делаете классическую «вилку». Был перелет, теперь небольшой недолет. Метров на пять до скалы не долетела. Значит, следующий выстрел должен быть точным.

– Я постараюсь быть точным. Как ваши уши?

– Грохочет сильно, но терпимо. Мины рвутся далеко от меня. Больше грохота от трубки.

– Ждите. Сейчас прицел подправлю.

Высчитать среднюю величину между двумя выстрелами было нетрудно. Такую задачу был бы в состоянии решить даже школьник младших классов. А у Раскатова было как-никак высшее образование. Он неторопливо подготовился, подправил прицел, ввинтил взрыватель в мину и запустил саму мину в ствол.

Третий выстрел был, как показалось, еще менее звучным. Хотя Раскатов снова отскакивал и уши зажимал. А после этого не за трубку сразу схватился, а за бинокль. И увидел на месте скалы с минометной точкой облако пыли. Ветра не было, и облако обещало провисеть в воздухе достаточно долго. Для прояснения ситуации с выстрелом все же лучше было бы спросить эмира Улугбекова.

– Хамид Абдулджабарович, облако пыли вижу. Больше ничего… Вы что-то еще видите?

– Видел, – отозвался эмир. – С самого начала смотрел. Было прямое попадание в скалу чуть ниже вершины. Часть вершины упала на минометную площадку. Но, кажется, ее не завалило. До того как образовалось облако, я видел, как прыгали там минометчики. Уворачивались от камней. Облако сначала вверх поднялось, сейчас опускается. Уже освобождается вершина. Верхние камни видны. Или они качаются, или воздух так разогрелся после взрыва, что там парит и искажает увиденное. Может такое быть? Вершина скалы словно плавает…