Чтение онлайн

Перед тем как уйти со скалы, старший лейтенант заставил тяжелыми ящиками с минами придвинутый к камням небольшой ящик со взрывателями. Так было безопаснее. И только после этого ушел через перемычку со скалы. Если бы кто-то наблюдал за ним в этот момент, то удивился бы. Только что человек был здесь, на виду, и вдруг, как только ступил за первые кусты опушки леса, его не стало. Этому умению растворяться словно в воздухе недавно удивлялся и эмир Хамид Улугбеков, но это было отработанным на многочисленных тренировках умением спецназовцев. Посмотреть внешне, старшему лейтенанту не от кого было прятаться. Но он не знал, какими навыками обладают бандитские минометчики, насколько быстро они могут передвигаться. Если бы, предположим, они бежали там, где можно было бежать, то вполне могли бы и успеть приблизиться к скале. И не знал Раскатов, каковы навыки бандитов при передвижении по склону. Здесь, у четвертой точки, склон перед тропой был не такой крутой, как у третьей. И возможность идти там быстро при определенных навыках была. И потому Константин Валентинович предпочел «исчезнуть», чтобы не стать мишенью. Сложность ситуации для обеих сторон заключалась в том, что бандиты, скорее всего, не знали, где их противник, и даже понятия не имели, что это за противник, иначе, возможно, не спешили бы так встретиться с ним, предпочтя уйти к своим на передовую линию. Но, возможно, они получили приказ действовать против того, кто в тылу передовой линии уничтожает минометные расчеты. Да это было и не важно. Важно было то, что они пошли в эту сторону. А старший лейтенант Раскатов не знал, как и откуда бандиты появятся. Но этого было мало. Он еще должен был смотреть внимательно на дно ущелья, чтобы его солдаты во главе со старшим сержантом Юровских мимо не прошли. И из зарослей, куда заполз Константин Валентинович, чтобы контролировать тропу и другие подступы к четвертой минометной точке, дно ущелья видно не было. Таким образом, если бандиты задержатся, велика вероятность не дать знать своим, что они уже пришли, и пришли вовремя. Думая о том, как поторопить время, Раскатов вспомнил, что у Юровских есть телефонная трубка. И сразу набрал номер. Замкомвзвода ответил не сразу, но наконец ответил.

– Слушаю вас, товарищ старший лейтенант, – голос старшего сержанта звучал приглушенно и слегка натужно.

– Ты где, Юра?

– Между двух стволов застрял. Думал, пролезу, а оказалось, не получилось. Сейчас ребята стволы расклинят, выберусь. Вот… – старший сержант вздохнул с облегчением. – Мы уже близко к выходу из засеки. Пару метров осталось.

– Хорошо. Будете идти, не подстрелите около третьей минометной точки – там скала рядом будет запоминающаяся, похожая на поднятый палец, – эмира Улугбекова. Он воюет на нашей стороне. Еще где-то бродят два бандитских минометчика. Они, правда, в мою сторону двинулись, но я никак не могу их дождаться. А пора бы уже. Но вы на всякий случай будьте осторожны. От вас до меня полчаса пути обычным быстрым маршем. Надеюсь, за эти полчаса я с бандитами разберусь.

– Понял, товарищ старший лейтенант. Карту мы несем.

– Хорошо.

Внезапно в голову старшему лейтенанту пришла мысль, которую воплотить было нетрудно.

– Слушай, Юра, давай поманим бандитов. Ты же как охотник знаешь, что такое «манок».

– Знаю, товарищ старший лейтенант.

– Ровно через две минуты позвони мне. Ответа не будет. Когда трубка отключится, перезвони снова. И так до тех пор, пока я не отвечу.

– Понял, товарищ старший лейтенант. Хотите трубку на тропу положить?

– Правильно соображаешь. Они на звонок пойдут. Все. Ровно через две минуты…

Раскатов переключил в своей трубке режим «виброзвонка» на обыкновенный телефонный звонок, хотя сам обычно пользовался для звонка музыкальной мелодией. Быстро спустился на тропу и положил трубку под кустом. Он не успел еще до своего прежнего места добраться, когда услышал звонок. Старший сержант Юровских был человеком пунктуальным.

«Манок» сработал, в чем старший лейтенант убедился уже вскоре, когда Юровских в третий раз включил вызов. Треск кустов справа показывал приближение противника. И сразу после треска Раскатов увидел их, спешащих с автоматами чуть ли не под мышкой. Складывалось впечатление, что бандиты за стол спешат. Невольно мысль возникла, что таким звонком Парфюмер свое воинство на обед собирал.

Разговаривать с бандитами или как-то рисоваться перед ними, как в кино про спецназ любят показывать, старший лейтенант Раскатов не стал. Он вообще любил простоту во всем, в том числе и в работе. И потому автомат только поднялся к плечу, предохранитель щелкнул под большим пальцем правой руки только один раз, разрешив стрельбу одиночными выстрелами, и два выстрела прозвучали один за другим. С такого расстояния Раскатов никогда не промахивался, даже стреляя в голову.

Все было кончено. Банда Парфюмера лишилась своих минометчиков. А единственный уцелевший миномет теперь будет работать против самих бандитов. Осталось только получить из рук старшего сержанта Юровских карту, созвониться с майором Еремеенко и согласовать с ним маршрут выдвижения двух отделений, чтобы, не дай-то бог, своих минометным огнем не накрыть, и, не отключаясь от разговора, провести несколько пробных прицелочных выстрелов по позиции бандитов. В таких случаях хватает двух выстрелов из миномета. Пусть первый будет с перелетом, второй обязательно следует сделать с недолетом. Тогда наблюдатель-корректировщик скажет, насколько первая мина перелетела и насколько вторая не долетела. А высчитать точный выстрел просто. Раскатов уже продемонстрировал это всего сорок минут назад…

Но, прежде чем поговорить с майором, старший лейтенант сначала ответил на очередной звонок старшего сержанта Юровских, дал отбой звонкам, высказал замкомвзвода неофициальную благодарность, поскольку официальная выносится перед строем, а здесь строя не было, и напомнил, что ждет всю команду к себе как можно быстрее. Потом позвонил эмиру Улугбекову:

– Хамид Абдулджабарович, я закончил. Можете возвращаться.

– Как, получилось?

– Вашими молитвами…

– Было что-то интересное?

– Ваши подопечные оказались слишком любопытными и бегом побежали на телефонный звонок. Надеялись застать человека, который по телефону разговаривает, и поживиться его трубкой. А я телефон положил на тропу и попросил своего заместителя несколько раз мне позвонить. А сам караулил с автоматом выше тропы. Обыкновенная охотничья история. Возвращайтесь. Если вдруг встретите моих солдат – их трое во главе со старшим сержантом Юровских, не пугайтесь и их не пугайте. Они идут по моему вызову и несут мне карту.

– Старший лейтенант, вы на меня в обиде не будете?

– За что, Хамид Абдулджабарович? Вы меня, кажется, не обижали…

– Я тут подумал-подумал и решил, что ни к чему мне подставлять вас и заставлять нарушать приказ командования. Это для вас чревато последствиями. Я не буду к вам возвращаться. Я ухожу. Спасибо вам за все. Вы заставили меня думать о людях лучше, чем я думал о них раньше.

– Вы вольный человек, Хамид Абдулджабарович, и вольны распоряжаться своими поступками. Только позвольте задать вам вопрос. Людей у вас не осталось. Вы намерены снова в горы вернуться и заставить меня за вами охотиться?

– Нет. Я могу вам твердо обещать, что я уеду к семье в Чехию. Моя боевая эпопея завершена. Я не вижу смысла в своих действиях, потому что я не смогу перебороть систему. Раньше мне казалось, что своим примером я могу что-то сделать. Мне казалось, что я непобедим, что я все могу и со всем справлюсь. Но вот на вас посмотрел и понял, что тягаться с такими людьми – это выше моих сил. Я побежден и удаляюсь, поджав хвост. Можете записать это себе в актив. Если вам необходимо, я могу прислать куда вы скажете письменное свидетельство того, что я был побежден. Нужно вам это?

– Нет, спасибо. Но я хотел хотя бы руку вам на прощание пожать.

– Мысленно. Сделайте это мысленно…

– Делаю. Чувствуете рукопожатие?

– Чувствую. У вас крепкая рука. Прощайте, старший лейтенант. Я ухожу. Я знаю, как мне уйти. Не обижайтесь, что не сказал вам.

– Прощайте, эмир. Вы были мне хорошим союзником…

Как ни странно было ему самому это осознавать, но старший лейтенант Раскатов всей душой привязался к этому бандиту и от расставания чувствовал настоящую печаль. Хотя правильнее было бы сказать, что ко вчерашнему бандиту, потому что Константин Валентинович, безусловно, поверил словам Хамида Абдулджабаровича о том, что тот не будет больше воевать. Была в Улугбекове какая-то порядочность, которая и сама сомнений не вызывает, и других людей рядом с ним заставляет быть порядочными. Те слова о хроническом и даже патологическом недоверии, что были высказаны Раскатову точно так же, видимо, как раньше они были высказаны и полковнику чеченской полиции Джабраилову, пусть остаются на вере у Джабраилова, но сам Раскатов видел совершенно иного человека. Да, о своей подозрительности сам Хамид Абдулджабарович много говорил, но никак ее не проявил. Более того, он даже проявил доверчивость, поверив в слово старшего лейтенанта. Может быть, к Джабраилову Улугбеков иначе относился. И видел разницу между полицейским офицером и офицером спецназа ГРУ. Но это все уже не имело значения.

Раскатов даже спрашивать не стал эмира Улугбекова о том, каким образом он собирается выходить из ущелья, блокированного силовиками. Наверняка часть бандитов не выдержит первого же удара, подкрепленного минометным обстрелом сзади, и будет искать спасения в бегстве. Так всегда бывает. Иногда даже сразу все бегут. И потом их придется по одному и попарно отлавливать в разных концах ущелья. Улугбеков такое положение вещей, конечно же, хорошо знает. И если говорит, что уйдет, значит, он знает дорогу и надеется уйти до того, как силовики начнут операцию сначала по прорыву, а потом и по зачистке территории.