Чтение онлайн

Постепенно из хаоса земляных работ проступали очертания чего-то грандиозного. Стены катакомб облицовывали гладкими каменными плитами, на которых искусные мастера высекали сложные узоры и письмена. Я не мог разобрать значения этих знаков, но чувствовал, что они несут в себе древнюю силу.

Гробница. Они строили гробницу, осенило меня, когда я узнал несколько символов, которые рабочие высекали на каменной кладке. В пользу этой мысли говорило и то, что все работы велись под землёй.

Докопавшись до остатков метеорита, рабочие несколько замедлили темпы, перенеся усилия на периферию. До прибытия новой «делегации», состоявшей из жрецов неведомого мне бога. Именно они продолжили руководить строительством.

Примерно через год после падения метеора очертания будущей гробницы уже полностью сформировались. Метеорит лежал в центре последней, самой нижней камеры, как тёмное сердце всего сооружения. Вокруг него мастера создали настоящий шедевр — стены покрывали росписи, изображающие небесные сферы, падающие звёзды и таинственные ритуалы. Золото и драгоценные камни мерцали в свете факелов, превращая подземную камеру в сокровищницу.

Дальнейшая работа заняла ещё многие месяцы. Я видел, как сменяются времена года над головами строителей, как под неусыпным оком жрецов росло их творение. И вот, наконец, всё было готово.

От метеоритного кратера не осталось и следа. На его месте вырос приличный холм, засаженный травой, кустарниками и молодыми деревьями. Если не знать заранее, понять, что под этим холмом скрывается богатая гробница, было практически невозможно.

Тогда к месту завершившейся стройки прибыл новый караван. Этот был куда богаче всех предыдущих. Повозки украшали золотые инкрустации, лошади были породистыми, а охрана — в дорогих доспехах. В центре процессии двигалась особая повозка, больше похожая на передвижной дворец. В ней покоился богато украшенный гроб.

Похороны были пышными. Гроб торжественно опустили в самую глубину гробницы, где он занял своё место рядом с небесным камнем. Жрецы в чёрных одеждах совершали ритуалы, воскуряя благовония и распевая молитвы на непонятном языке. Затем вход в гробницу завалили и засыпали землёй.

После чего началось самое страшное.

Всех рабочих, всех мастеров, что строили эту гробницу, собрали на большой лесной поляне. Они стояли, не понимая, что происходит, возможно, надеясь получить награду за свой труд. Но вместо золота их ждала неминуемая смерть.

Охранники набросились на безоружных людей. Это была не битва — это была резня. Кровь лилась ручьями, окрашивая землю в алый цвет. Наблюдавшие за происходящим жрецы приказывали никого не щадить. Всех, кто строил эту гробницу, принесли в жертву, чтобы они унесли с собой её секреты в загробный мир.

Время во сне снова ускорилось. Немногочисленные стражники, которые, видимо, подчинялись таинственным жрецам, закопали трупы, и кровь впиталась в землю. Караван ушёл, увозя с собой лишь тех, кто знал, где искать вход в подземелье. Годы пролетали, как дни. Лес постепенно отвоёвывал свою территорию, и вскоре рукотворный холм стало невозможно отличить от подобных, созданных самой природой.

Через десятилетия на месте падения метеорита снова шумел лес, и лишь едва заметные неровности почвы выдавали присутствие сооружения под землёй.

Минули столетия.

Но моё видение на этом не закончилось. Словно призрачная птица, моё сознание нырнуло сквозь толщу земли, через заросшие ходы, мимо обрушившихся сводов и осыпавшихся фресок — в самое сердце гробницы.

Там, в последней камере, всё ещё покоился метеорит. Большой фрагмент, размером с человека, лежал в центре, а рядом я заметил и более мелкие осколки — видимо, отколовшиеся при падении или в процессе строительства. Они излучали слабое, едва заметное свечение, словно в них теплилась частица далёких звёзд.

И тут снова видение изменилось. Я увидел себя — или то, что могло бы быть мной, — стоящим перед метеоритом. Моя призрачная рука тянулась к одному из небольших осколков, не больше куриного яйца. Пальцы сомкнулись вокруг тёплого камня.

Смена кадра и я вижу себя выбирающимся из гробницы и несущим этот осколок к уже знакомому мне духовному цветку с серебряными листьями.

В этом странном сне «я» поднёс осколок метеорита к бутону духовного цветка.

Бутон послушно раскрылся, и как только камень коснулся его сердцевины, по всему растению пробежала энергетическая рябь — словно по поверхности пруда расходились круги от брошенного камня. Лепестки вспыхнули ярче, стебель выпрямился, а листья затрепетали, хотя ветра не было.

Бутон дрогнул, полыхнул багрянцем и в то же мгновение один лист — тот самый, который я безуспешно пытался сорвать наяву, — мягко отделился от стебля и, планируя, опустился мне на ладонь.

Сон начал рассеиваться. Видения блекли, словно акварель под дождём. Но в последний момент, перед тем как окончательно проснуться, я ощутил нечто важное — понимание того, что это было не просто сновидение. Это было указание, руководство к действию. И я даже понял: этот сон прислал мне уже знакомый духовный цветок, которому зачем-то очень нужен фрагмент метеорита и он готов за него мне «заплатить» своим листком.

Предрассветное солнце постепенно освещало лес. Мягкие лучи пробивали первородную тьму, создавая причудливую паутину света и тени. Наверное, более разумный человек дождался бы, пока солнце поднимется выше, прежде чем отправляться на поиски древней гробницы, но с момента пробуждения меня захватило ощущение надежды, перемешанное с жаждой наживы, и оно требовало, чтобы поиски начались как можно раньше.

Сон дал мне некоторое понимание, где следует искать, и теперь память сна вела меня сквозь чащу, будто невидимая нить протянулась от сердца к далёкой цели. Я не мог объяснить это ощущение разумом — просто знал, в какую сторону идти. Мне не нужны были тропы, я просто осознавал правильность направления. Но даже в таком настроении никто не отменял опасности этих мест. Гуаньдао покоилась в моих руках, холодная и тяжёлая, готовая к мгновенному применению.

Чем дольше я двигался, тем сильнее менялся лес. Сначала он был привычным: густой подлесок, влажная земля под ногами, редкие крики птиц в ветвях. Но с каждой сотней шагов становилось всё очевиднее: место, куда я направлялся, могло оказаться куда более опасным, чем всё, что я видел ранее.

Деревья становились массивнее, настоящие лесные гиганты, каждое словно захватывало свои владения и не позволяло соперникам расти рядом. Их стволы покрывали уродливые наросты и трещины, похожие на шрамы ветеранов, прошедших не одну войну. Здесь даже воздух изменился — стал более густым и тяжёлым. В нём появился едва уловимый привкус гниения, приторный и липкий, щекочущий ноздри. Я морщился от него, но продолжал идти вперёд.

Через какое-то время умолкли птицы. Даже насекомые исчезли, словно сама жизнь предпочла держаться подальше от этих мест. Давящую тишину нарушал лишь редкий хруст веток под моим весом да тихий шёпот листвы. Внутренний компас постепенно вывел меня на странную тропу — слишком широкую для звериной, но при этом густо заросшую травой. Быть может, это та самая дорога, по которой двигались караваны из моего ночного видения? Хотя с тех пор минули века, и старая тропа наверняка скрылась под гнётом столетий.