Чтение онлайн

Откуда я это знаю? Да просто довелось посмотреть документалку по этой теме. Сам не помню, что меня тогда сподвигло начать её просмотр, но снята она была интересно, и я досмотрел её до конца, не перематывая.

Может, и в культуре древнего царства было так же?

Но могу ли я поставить всё на эту догадку?

Угрожает ли моей жизни непосредственная опасность — здесь и сейчас? Да. Но в нынешней ситуации я не готов так рискнуть.

Пять часов потратил на то, чтобы исследовать весь огромный зал. Искал хоть какие-то подсказки и упоминания даты смерти древнего царя, но не нашёл. Может, плохо искал, а возможно не смог понять письмена древнего языка. Результат один — поиски не увенчались успехом.

Ещё два часа у меня ушло на то, чтобы принять очень непростое решение…

Не готовый рискнуть с шансом один к четырём, я направился к выходу.

Обидно ли мне было сдаться, почти у самой цели?

Не то слово!

Но судьба подарила мне новую жизнь, и я не собирался с ней расставаться, сыграв в русскую рулетку.

Слишком велика ставка.

Настолько велика, что я не готов её принять. И тяжело вздохнув, я развернулся к выходу из галереи.

Обратный путь дался мне в разы тяжелее. Каждый шаг, словно на своих же похоронах. Настроение было не просто плохим, а откровенно паршивым. Я корил себя за проявленную нерешительность и нежелание рискнуть.

Я был готов сражаться, биться даже с таким монстром, как котоскорпион, но вовсе не желал ставить свою жизнь на волю случая.

Каким бы ни было отвратительным моё состояние, тем не менее, я отчётливо понимал, что принял верное решение.

Вновь оказавшись на свежем воздухе, поднял глаза к ночному небу и тяжело вздохнул.

Созвездие Небесного Дракона сияло на чистом ночном небе, словно издеваясь над моей нерешительностью. Подмигивало левым «глазом», будто смотрело именно на меня и веселилось от души.

Понимаю, что созвездия — это просто случайный фрагмент рисунка звёздного неба, который люди придумали как-то назвать и ничего более. Они не могут обладать сознанием и тем более не будут подсматривать за людьми. Всё понимаю, но ощущение сложилось именно такое.

Это явная насмешка небес пробудила во мне злость, а злость, в свою очередь, — догадку.

Развернувшись на пятках, я побежал обратно в коридор, к тому циклу барельефов, что повествовал о покорителе Небесного Камня.

Судорожно рассматривая рисунки, я понял, что не ошибся в своей догадке.

На барельефах, запечатлевших момент смерти правителя и его похорон, древние мастера не забыли изобразить и созвездие Небесного Дракона. И на том, и на другом барельефе фаза созвездия была одинаковой: и во время смерти, и во время похорон, несмотря на значительное время между ними. Это было ясно по фону: в момент смерти правителя стояла зима, а похороны проходили летом. Но, тем не менее, фаза «глаз» Дракона была одинаковой!

Совпадение?

Не думаю!

Древние культуры слишком серьёзно относятся к похоронам, чтобы подобное могло быть простой случайностью.

Снова выйдя наружу, я поднял взгляд к небу, нашёл созвездие и, ведомый каким-то странным наитием, поклонился в знак благодарности и уважения.

После чего твёрдым шагом вернулся в галерею, подошёл к чёрному блоку и без малейших сомнений вставил оба диска «глаз» в соответствующие углубления, повернув их так, чтобы изображение созвездия приняло фазу Сна.

Сердце в висках стучало тревожно, но разум оставался холодным — я знал, что все сделал верно.

Когда последний диск занял своё место в углублении, по всей плите прошла волна призрачного золотого света. В воздухе зазвучала сложная мелодия — девять различных тонов, сливающихся в гармоничный аккорд. С помощью древней магии созвездие Небесного Дракона оказалось воспроизведено в музыкальной форме.

И это подсказало мне, что я собрал пазл верно!

Потому как, допусти ошибку, и вместо музыки меня бы сожгло магическим огнём.

Несколько секунд плита светилась, словно живая, а затем свечение постепенно угасло. В наступившей тишине я услышал новый звук — глухой, протяжный гул, идущий из глубин камня.

Массивный блок, до этого преграждавший мне путь во внутреннюю часть усыпальницы, начал медленно опускаться прямо в пол, и воздух наполнился едва уловимым запахом смол и благовоний.

Несколько секунд плита светилась, словно живая, а затем свечение стало постепенно угасать. В наступившей тишине, благодаря обостренным чувствам голема, я расслышал глухой, протяжный гул, идущий из глубин камня.

Движение гранитной плиты было настолько тихим и плавным, что невольно подумал о том, что древние механизмы, открывающие проход во внутреннюю часть усыпальницы, использовали магию. Никакая механика не выдержала бы, без регулярного обслуживания, испытания веками забвения. А в то, что мёртвые мастера со склянками масла ходят на еженедельный обход и проверку механизмов, мне верилось с трудом. Куда проще было поверить, что виной поразительной плавности движения плиты всё-таки являлась магия.

Прошла почти минута, прежде чем гранитный блок полностью ушёл в пол и открыл мне проход в следующий зал, из которого веяло холодным воздухом, насыщенным запахами времени: камень, пыль столетий, едва уловимый аромат сандала и мирры — ароматов, которыми древние сопровождали своих мёртвых в последний путь.

Новый зал был ещё больше, чем та галерея, в которой я находился. Даже при магическом зрении было трудно разглядеть его полностью. Казалось, что некий туман поглощает все детали на расстоянии нескольких десятков шагов.

Глубоко вздохнув, сделал первый шаг во тьму внутренней части гробницы. Он был похож на погружение в ледяную воду: холод проник сквозь одежду и кожу, добрался до самых костей. И это было крайне странно — ведь тело Бин Жоу не мёрзло даже во время ночных стоянок в весенней пустыне. А та пустыня, где я оказался в начале своего пути, мало чем отличалась от земной Гоби. Весной дневная температура могла достигать тридцати градусов, но с наступлением ночи обрушивалась к минус десяти. Добавь сюда ещё ледяные пронизывающие ветра — и даже такая погода не беспокоила моё новое тело. Голем спокойно переносил суровый климат пустыни, игнорируя её капризы, но почему-то в этой древней гробнице всё чувствовалось иначе. Этот холод «пах» энергией смерти, но не близкой и опасной, а древней, спящей, спокойной.

Сделав несколько шагов вперёд, я замер, глядя с восхищением на творение древних строителей. Какими бы жестокими ни были жрецы, поклоняющиеся Небесному Огню, то, что они сумели сотворить, просто поражало.

Новая комната была похожа на храм, воспевающий величие смерти. Казалось, её создатели специально озаботились тем, какое впечатление окажет это помещение на того, кто впервые его увидит. Потолок терялся в тени на высоте добрых десяти метров, поддерживаемый массивными колоннами, каждая из которых была покрыта барельефами и письменами. Пространство зала могло бы вместить небольшую деревню — древние не экономили на масштабах, когда дело касалось вечного покоя своих правителей.