Чтение онлайн

Брюнетка вздрогнула, как от удара. Перестав рассматривать пол, гордо задрала подбородок, одарив Ильшениса взглядом, которого он так долго ждал. О, в этом взгляде бушевала гроза и сверкали молнии, изумрудные глаза потемнели и теперь мужчину захлестывали волны ненависти.

«Дикая свирепая кошка», – с любовью подумал Ильшенис.

Ненависть Нориты нравилась ему куда больше безразличия. Ведь когда человек горит, неважно, от злости или страсти, он становится мягким и послушным в чужих руках. Его можно подтолкнуть, можно заставить, с ним можно бороться. Но тот, кто опустил руки, и вяло плывет по жизни, не представляет интереса.

– Я мог бы продать этот цветок за десять тысяч золотых, – медленно, краем глаза наблюдая за реакцией Нориты, произнес Ильшенис.

Теперь девушка, сама не осознавая этого, подалась вперед, жадно ловля каждое его слово. Пожар во взгляде потух, и теперь в глазах сияла надежда. Ардек выдержал паузу, дождавшись, пока лорды потянутся за кошелями и, позволив Норите ощутить себя свободной, и только потом затем лениво продолжил.

– Но я приобрел ее за тридцать тысяч золотых. Пришлось потратить время, чтобы добиться разрешения заполучить этот цветок и расстаться с ним я готов за сорок тысяч.

Лордов перекосило. Возможно, выпей они поменьше, то сумели бы сдержать лицо, сейчас же эмоции буквально захлестывали через край.

– Как сорок тысяч?! Не слишком ли большая цена за какую-то наложницу? – возмутился Альпин. – Да я целый гарем купить смогу!

– Покупайте, – пожал плечами Ильшенис. – Но второй такой Нориты там не будет.

– Что в этой девушке такого особенного? Вы сами сказали, что купили ее недавно, значит, не успели толком обучить. Выходит, мы получим не столь качественный товар. Не очень честная сделка, не находите? – решил зайти с другой стороны Барри.

– Я не намерен превращать свой дом в базар и торговаться, как последняя торговка. На сегодня праздник окончен, – процедил ардек.

Услышав ледяные нотки в его голосе, Рошан мгновенно сообразил, что к чему и дал слугам знак выпроваживать гостей.

Калфа закудахтала курицей-наседкой, собирая своих цыплят-наложниц и также спеша увести их назад в гарем.

– Норита, останься, – велел Ильшенис.

За каких-то пару минут в зале никого не осталось. Скрестив руки на груди, Норита смотрела в сторону. Ардек, облокотившись на подушки, любовался ее гордой осанкой и точеной фигуркой.

– Знаешь, а ведь я был готов действительно продать тебя, – негромко сообщил он. – И чуть было не совершил ошибку.

Бархатный смех больно ударил по натянутым нервам девушки.

– Вы сообщаете мне это, чтобы я еще сильнее возненавидела вас? Не стоит стараться, я и так едва сдерживаюсь в вашем присутствии, – любезно, будто находится на светском вечере и общается с лордом, произнесла Норита.

– Тш-ш-ш, – встав, Ильшенис поравнялся с девушкой. Приподняв ее за подбородок, заглянул в глаза. – Ты ужасно забавно злишься. Сейчас я слишком занят, но завтра вся моя ночь будет принадлежать тебе. И я не буду против, если ты расцарапаешь мне спину.

Ардек взял ладонь девушки в руку, рассматривая тоненькие пальчики.

– Да вы! – размахнувшись левой рукой, Норита попыталась влепить ему пощечину.-

– Ты задолжала мне поцелуй, – рассмеявшись, Ильшенис с легкостью перехватил ее руку.

Притянув к себе, коснулся ее губ. Правда, целовать по-настоящему не стал и почти сразу отпустил.

– Не хочу портить себе аппетит, – улыбнувшись, он зашагал к выходу.

– Чтоб ты подавился! – глядя на хлопнувшие двери, со злостью выдохнула Норита.

Видимо, ардек успел озвучить свое желание Бахайсе, поэтому калфа не стала ругать девушку за самовольный танец, вместо этого одобрительно кивнув.

– Завтра ты увидишься с господином, подумать только! – даже Колокольчик смотрела на нее с восхищением и легкой завистью.

Накрывшись одеялом с головой, придерживала его рукой и нетерпеливо ерзала, явно ожидая интересной истории.

– Не увижусь, – поджав ноги к груди, буркнула Камилла. – Пусть говорит, что хочет, я не собираюсь дрессированной собачкой кидаться на каждый свист.

– Но у тебя нет выбора. Ты наложница ардека и он в своем праве, – теперь подруга смотрела с сочувствием. – Будешь противиться, тебя накажут.

– Выбор есть всегда! – девушка резко села на постели. Сжала кулаки, досадуя, что оказалась слишком слаба, чтобы задеть Ильшениса.

– Тише ты, – Колокольчик дернула ее за руку, вынуждая лечь на кровать.

Остальные наложницы тоже недовольно зашикали, кто-то даже запустил подушкой. Камилла вынужденно растянулась на кровати, но сон не шел. Да и как уснуть, если злость внутри взимается колючим клубом, а от мыслей о предстоящем унижении начинает гореть лицо, а все внутри бунтует.

«Выбор есть всегда», – девушка упрямо поджала губы.

Да, она действительно наложница. Ей не сбежать из дворца и не отбиться от Ильшениса. Но рабыней, слепо выполняющей чужую волю, Камилла Монлер не будет никогда!

Сердце едва не выпрыгивало в груди, когда девушка встала с кровати. На цыпочках прокралась к самой маленькой вазе и разбила ее. Удивительно, но никто не проснулся. Подхватив самый острый осколок, Камилла вновь вернулась в постель.

– Ильшенис, я не твоя игрушка, – шепнула она.

А потом изо всей силы провела осколком по запястью. Чувствуя, как горячая кровь мгновенно побежала по руке, усмехнулась и накрылась одеялом.

Проснувшись, Камилла с трудом приоткрыла глаза. По всему телу разлилась ужасная слабость, даже подумать о чем-то удавалось с трудом. В помещении было темно и тихо, а еще знакомо вкусно пахло травами.

Постель девушки была отделено ширмой, но она не сомневалась – Джабира где-то поблизости. Вряд ли лекарка ушла бы в свои покои, оставив едва не отдавшую богам душу пациентку в одиночестве.

«Ну почему мне так не везет?! Даже умереть спокойно не дадут!»

Камилла кое-как поднесла руку к лицу. Запястье оказалось туго перемотано бинтом и, хоть порез был глубоким, совершенно не болело.

– Дура! – вынырнувшая из темноты девушка сердито уставилась на Камиллу. – Полная идиотка! Думаешь, там намного лучше?!

– Тебе никто не давал права кричать на меня – Камилла хотела сказать это высокомерно и холодно, но закашлялась на половине фразы. Горло пересохло и ужасно хотелось пить. – Кто ты вообще такая?