Чтение онлайн

За это отчего не выпить? Тем более что и Алик Пронькин с рюмкой тянется — он-то откуда взялся? Странная получается закономерность: как только появляется бутылка, так сразу и этот веселый выпивоха откуда-то является, как только — так сразу… Хоть свадьбу в «Метрополе» вспомнить. Никто ведь его не приглашал (эта подлая Тамара Васильевна вся перекосилась, когда Нина ей о своих гостях сказала), а он — нате вам — явился, да еще на хулиганский поступок ее подбил. Ну да ничего, славно тогда искупались, есть что вспомнить. А сейчас что будет?

Нина, благо именно она вино разливала, налила и в Аликову рюмку «Матры»: «Это для тех, кого нет сейчас с нами!» Такова легенда — надо ведь как-то объяснить этим психологам-исследовательницам причину появления четвертой рюмки. Сами-то они, конечно, в упор ничего не видят, а еще полагают, что в чужой душе разобраться могут. Ну да уж ладно, пускай поковыряются — это не лишено интереса, хотя и щекотно немножко, словно прутиком по голым пяткам водят (одно из развлечений в теплой бухте).

И вот ведь что еще интересно: когда-то Нина всерьез думала, что алкоголь сам Алик и подбрасывает, то есть думала, что сначала Алик появляется, а потом (или с ним) — уже алкоголь, то есть выдавала следствие за причину (самая распространенная логическая ошибка, кстати), а оказывается, что все наоборот: сначала все-таки алкоголь, а потом уже и Алик, не проявляющий пристрастий к каким-то определенным напиткам, ему без разницы, кажется, водка это или коньяк, или вот сегодняшняя намыленная «Матра» — все равно придет. Ну и спасибо ему за такую покладистость. С ним все-таки веселее, чем с этими исследовательницами, пить. Но ужас все-таки что за напиток!

— Я давно хотела вас спросить, — говорит Софьюшка, макнув язык в свою кислятину и тем ограничившись, — вы тут говорили о генах и наследственности — а кто был Ниночкин папа?

Вот подруга вывезла! Прямо в яблочко бьет! Ну-ка посмотрим, как Алла Константиновна этот выпад парирует? Будет после сегодняшней откровенности дальше запираться или нет? Сама ведь на этот разговор навела — ах, дурное влияние, наследственность не переспоришь… Вот давайте и посмотрим, что там в нас заложено и кем?

— Кто он был? — переспрашивает Алла Константиновна, словно не поняла вопроса. Но не в этом дело — время, конечно, тянет, ответ подыскивает. Но почему? Неужели не помнит ничего? — Да в общем, обыкновенный мужчина. Неглупый. Вспыльчивый. Отходчивый. Но, я бы сказала, поверхностный. Довольно типичная картина, не правда ли?

Ну конечно, типичная. Однако вы поглядите на эту Драконшу. Вы послушайте, что она говорит о своем бывшем муже и отце своей дочери. Он, видите ли, типичное ничтожество, чепуха и прочее. А она, позвольте спросить, кто? Интересно, что Алик думает об этом зазнайстве?

А он, кажется, ничего не думает — опять поднимает рюмку, демонстрирует, что она пустая, спешит намыливаться. Однако надо это дело несколько притормозить, сегодня не тот случай, чтобы купаться, — разговор серьезный идет.

— Нина, может быть, хватит? — спросила Алла Константиновна. — У тебя завтра трудный день. Ну как ты полетишь?

А никак. На самолете. Это что же такое! В собственном доме — родном, точнее, есть уже и собственный, но пока в этом сидим, в гостях у самих себя, но все равно в родном доме — дочери лишнюю рюмку выпить не дают! Оговаривают! И кто? И кого? Самостоятельного человека! Квалифицированного специалиста! Руководителя делегации! Взрослую, наконец, женщину! Как маленькую одергивают.

«Я все, Алик, правильно говорю? Отвечай тише, я услышу. Ах да, еще и это!»

— A у меня тост, — сказала Нина, поднимаясь, — от которого вы не откажетесь. За женщин! За тебя, дорогая мамочка! Ты у нас, конечно, человек незаурядный. Это я совершенно серьезно говорю. И ничего удивительного нет в том, что в конце концов твои гены возобладали. Ты сильнее, и всем, что я имею, я обязана тебе. А еще, конечно, за тебя, нежная и любимая Софьюшка, учительница третья моя. Первая была злюка, вторая — неопытная фантазерка, а вот ты — в самый раз, потому что ты тоже фантазерка, но все понимаешь. И ты тоже незаурядная, потому что иначе давно бы уже была глупой толстой бабой в песцах и соболях. Но ничего этого у тебя нет…

— И ковров, между прочим, тоже, — подсказала Софьюшка, польщенная тем, что ее достоинства правильно поняты.

— Ковров, чукотских костей и прочих драгоценностей.

— Кроме книг, — опять вылезла эта хвастуха, хотя раньше, кажется, только язык в рюмке полоскала.

— Ты мне дашь говорить? Все это, конечно, означает, что ты у нас тоже незаурядная. И за это мы сейчас тоже выпьем. Что еще? Да тише ты, я и так знаю, — в этом месте Алла Константиновна и Софьюшка переглянулись, но Нина не дала им, исследовательницам, перехватить инициативу. — Ну и за меня, конечно. Многие думают, что сельское хозяйство — это навоз, мясо морзверя и пьяные сенокосчики, а это — совсем другое, это расчет, стратегия и натиск. И здесь мы, женщины, бесконечно сильнее. Нет никаких моих личных заслуг в том, что у меня все так хорошо получается. Это, если хотите, победа женского естества, торжество гармонии, которую вносит в мир женщина, над хаосом непогоды и мужской безалаберности. Мы сильнее и универсальнее — вот в чем дело. А если у тебя еще и мамочкины гены, то в конечном, а точнее — среднем, потому что до конца еще далеко, еще не вечер, счете и получается отдельный кабинет, отдельная квартира и…

Вот тут, для триады, нужно было еще что-то — отдельное, особенное, важное, стоящее выше перечисленного.

— Отдельная судьба! — молодец, вовремя подсказал Пронькин. Но он-то откуда это знает — поэт-алкаш, пахнущий селедкой? Вдохновение, видимо, его в данный момент посетило — отдадим должное «Матре» и нашим замечательным друзьям, изготовившим и приславшим этот чудесный напиток.

— И отдельная судьба! — радостно повторила Нина и победно глянула на этих исследовательниц. Пусть они попробуют возразить!

— Ура! — крикнул Алик Пронькин и полез со всеми целоваться. — Виват, мадам! От счастья пьян! (украл у Маяковского).

Они, конечно, всполошились, замахали руками, отчего сначала стол, потом вся комната мягко накренились, как приобретшая скорость юла, и понеслись куда-то вбок и ввысь — новый НЛО вышел на орбиту, то есть не на орбиту, а просто так куда-то понесся, вот так бы до этого самого Балатона и лететь. Впрочем, имея такой транспорт, можно и дальше куда-нибудь отправиться, чтобы проверить, например, цветут ли на Марсе яблони, как это в песне поется, или все это поэтическая брехня… Там ведь и обмен опытом можно устроить, по сельскохозяйственной линии… Экстрема у них на планете жуткая, конечно, с нашей не сравнишь, у них там вообще все гораздо хуже.

Однако лететь до Марса далеко, можно пока прилечь, и тем время и даже возраст себе сэкономить: летим, скажем, пять лет, прилетаем на эту чудную планету в 1980 году (по земному летоисчислению), а тебе не тридцать два, а все еще двадцать семь, как и тогда, когда вылетели. Вот пять лет и сэкономили. Но говорят, что потом они все равно вылезут. Так при летаргическом сне бывает — десять лет тетя проспала, проснулась, как была, молоденькой, а потом за неделю эти десять лет набрала все-таки, природу не обманешь.

Ну и ладно, а мы (квалифицированный специалист, ответственный квартиросъемщик однокомнатной квартиры и взрослая красивая женщина — ничего получилась компания) пока полежим. Пронькин все еще вокруг исследовательниц увивается, его эта болтанка (или качка? неизвестно, как это на НЛО называется) не берет, но и у него, наверное, ничего не выйдет, потому что исследовательницы — тетки тертые, те еще терки, можно сказать, они его и не видят как будто.

Мамочка говорит: строитель… ушел в общежитие… Чукотка… Вительс… десять лет за хищение… пятидесятом… там же… амнистия… вечером пришел… говорили на лестнице… попросила… плакал…