Чтение онлайн

— Не похоже, что он вас очень уж любит.

— Да я у него на побегушках: и то, и се, и по магазинам хожу, и шью… Почти все, что на мне, я сшила сама. Так гораздо дешевле, я уйму денег сэкономила.

— С деньгами у вас неважно?

— Всего–то пособие по инвалидности. Хватает только за квартиру заплатить. На еду почти не остается.

— Боже мой, я угощу вас обедом из дюжины блюд.

— Я мало ем. Аппетита нет. — Тут она заметила, что я оглядываю ее с головы до ног. — Во мне девяносто четыре фунта. Доктор говорит, что надо набрать до ста десяти — моего нормального веса. Я всегда была худой. И родилась недоношенной — почти самым маленьким ребенком в округе Орандж.

— Вы и сейчас живете в Орандже?

— В Санта–Ане, возле храма Мессии. Это моя церковь. А священник в храме — отец Адамс, самый лучший из всех людей, кого я знаю. Пока я болела, он все время был со мной.

Мне пришло в голову, что наконец я нашел человека, с которым можно говорить о ВАЛИСе. Но потребуется время, чтобы узнать ее поближе, тем более что я женат.

Я дошел с Садассой до магазина канцелярских товаров, подобрал подходящую авторучку, а затем мы распрощались — до поры.

Разумеется, я мог поговорить обо всем с моим другом, писателем–фантастом Филом Диком. В тот же вечер я рассказал ему об ИИ–телетайпе, напечатавшем «Португальские Штаты Америки». Он счел это весьма важным.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Фил, придя в немалое волнение. — Твой помощник связывается с тобой из параллельной вселенной. С другой Земли, где история пошла отличным от нашей путем. Там не было ни протестантской революции, ни Реформации. Их мир, видимо, разделен между двумя главными католическими странами — Испанией и Португалией. А наука развивалась как подспорье религии и служила ее целям, а не целям светским, как на нашей Земле. Все говорит за это: помощь, окрашенная религиозным чувством, приходит из некоей вселенной, из какой–то Америки, находящейся под властью первой великой католической морской державы. Все сходится.

— В таком случае могут существовать и другие миры, — предположил я.

— Бог и наука работают вместе, — увлеченно произнес Фил. — Неудивительно, что этот голос кажется таким далеким. Неудивительно, что тебе снятся электронные усилители, глухие и немые люди — они наши дальние родственники, которые прошли иной путь развития… А что, может выйти неплохой роман.

Так Фил в первый раз усмотрел в моей истории нечто полезное для него как писателя; или по крайней мере впервые признался в этом.

— Похоже, объясняется мой сон, который показался мне бессмысленным, — сказал я.

Мне снились стоящие в ряд чаны для рыбы, переполненные тухлой водой. Мы пристально смотрели в один из них — первый в ряду — и видели, как у дна разевают рты и умирают от нечистот несчастные живые твари. Мы — огромные фигуры, глядящие вниз, — подошли к следующему чану и увидели, что вода в нем чище; в придонной тьме мы различали рачков и маленьких крабов. Во сне мне внезапно пришло в голову, что мы наблюдаем наш собственный мир. Я был одним из крошечных крабов, живущих у дна чана за гладким камнем. «Смотри», — произнес кто–то огромный и невидимый рядом со мной. Он взял небольшой блестящий предмет, какую–то безделушку, и опустил его в чан, приблизив к маленькому крабу — то есть ко мне. Краб опасливо высунулся из–за камня, ухватил блестящую штуку клешнями, осмотрел и вновь нырнул в свое укрытие. Я уже было подумал, что он навсегда скрылся вместе с добычей, но не тут–то было: вскоре он показался, неся нечто взамен полученного. Мой огромный сосед объяснил, что мы имеем дело с видом живых существ, отличающихся честностью: они не просто берут, а совершают обмен, то есть имеет место не воровство, а бартер. Мы оба восхитились этой совестливой разновидностью жизни. Все время я не переставал понимать, что я сам и есть это существо, за которым наблюдает некая высшая форма жизни.

Затем мы перешли к третьему чану, где вода была совсем прозрачной. Множество существ подобно наполненным гелием шарам поднимались, покачиваясь, из придонной грязи к поверхности, спасаясь от смертельной опасности, которой не удалось избегнуть обитателям двух ранее обследованных нами чанов. Здесь дела обстояли лучше.

Это более благополучный мир, понял я. Каждый такой чан, где у дна в иле и грязи копошились живые твари, был параллельной вселенной или альтернативной Землей. Нам достался наихудший вариант.

— Мы живем в единственном мире, где к власти пришел Феррис Фримонт, — заметил я.

— Да, реализация худшей вероятности, — согласился Фил. — Вот нам и помогают обитатели одного из более развитых миров. Они пробились к нам из своей вселенной.

— Так ты думаешь, здесь не действует никакая сверхъестественная, религиозная сила?

— Действует — но там, в их мире. Их мир религиозен, мир Римской католической церкви, вооруженной христианской наукой. По всей видимости, они совершили прорыв в научную область, нам неведомую, и обрели способность перемещаться между параллельными мирами. Мы–то даже не признаем существования таких миров, не говоря уже о переходе из одного в другой.

— Потому–то мне во всем этом видится не только технология, но и религия, — предположил я.

— Именно, — кивнул Фил.

— Интересно, что наука в религиозном мире оказывается более развитой, чем наша.

— У них не было Тридцатилетней войны, — сказал Фил, — задержавшей развитие Европы на пятьсот лет. Первая великая религиозная война между протестантами и католиками. Европа скатилась к варварству, к каннибализму. Вспомни, что с нами сотворила междоусобица. Сколько смертей, сколько разрушений…

— Да, — согласился я с ним.

Его теория не выходила за рамки рационального, однако вполне объясняла все факты. ИИ–оператор низкого уровня дал мне недвусмысленный намек: «Португальские Штаты Америки» не могли быть не чем иным, кроме как альтернативным миром. Помощь шла не из будущего, не из прошлого, не от внегалактических сил — она исходила от параллельной Земли, насквозь пропитанной религиозностью. Это ее обитатели стремились спасти тех, кто казался им погруженным во мрачную преисподнюю, где воцарилась власть грубой силы и лжи.

Наконец–то мы нашли объяснение, подумал я. Все сходится, факты становятся понятными. Мы получили ключ. Что–то вроде сдвига в положении солнца во время затмения, который подтвердил справедливость эйнштейновской теории относительности. Сдвига ничтожно малого, но точно замеренного. Заявление оператора ИИ–сети, надпись на конверте, механическое чтение этой надписи, чтение без понимания смысла — просто по долгу. Просто потому, что его попросили.

Потом я рассказал Филу о встрече с девушкой, с Садассой Сильвией. Он слушал меня рассеянно, пока я не произнес слово «Арампров».

— Ее настоящее имя, — задумчиво произнес Фил.

— Потому оно и было вырезано на тротуаре.

— Если она снова явится тебе во сне, расскажи мне все, — попросил Фил.

— Тебе это кажется важным — что нам устроили встречу?

— Безусловно.

— Они привели ее в «Новую музыку». Они управляют и ей и мной.

— Здесь нельзя судить определенно. Вот ясновидение…

— Я ожидал, что ты так скажешь. К черту ясновидение. Сверхъестественные силы управляют жизнями нас обоих.