Свободный полет
Шрифт:
– Мне надо идти…
– Жаль, – с тоской ответила Катя.
Он еще раз посмотрел на нее. Неужели ей было действительно жаль? Максим хотел было об этом спросить, но вовремя спохватился:
– Я запишу твой номер!
– Да, конечно!
Она продиктовала цифры.
– Готово!
– Отлично, – она улыбнулась.
– В котором часу лучше звонить?
– Звони в любое время, мне все равно скучно.
– Тогда до связи!
– Пока.
«Выход… Я сегодня дойду до выхода?».
– Какого хрена ты шатаешься без дела?
Армяне были ни при чем. Причиной плохого настроения шефа оказалась работа с цифрами. Что в них увидел Дмитрий Борисович – можно было только догадываться.
– Я вышел и сразу к вам.
«Только зачем – непонятно» – в мыслях добавил Максим.
– Позвизди мне!
– Дмитрий Борисович, Лена… – Максим кивнул на сидящую рядом молодую бухгалтершу.
Шеф заерзал на стуле:
– Это… Леночка, прости!
– Да ладно уже, – хмуро ответила бухгалтер.
Леночка была единственной девушкой в коллективе, поэтому и отношение к ней было особенным. Фирма, на которой трудился Макс, насчитывала восемнадцать человек штата, включая самого Дмитрия Борисовича Фалдошина. «До офисной» биографии шефа никто из сотрудников не знал. Разве что начальник отдела обслуживания Олег Петрович иногда на корпоративах упоминал о событиях давно минувших дней, когда «ничего не оставалось кроме как показывать свой звериный оскал». Истории не носили однозначный характер и в правдивости некоторых Максим сомневался. Наверное, в запасе у каждого мужика, который встретил свои тридцать в девяностых, имелась история про «Пиво-водка, потом драка у ларька» и «Друзья были, да их не стало. Время такое было». Однажды, на одном из корпоративов Максим набравшись дерзости попробовал прощупать подноготную своего руководителя и услышал: «Сынок, ты слишком молод и глуп. Не лезь башкой в вырытую яму. Сиди на попе ровно и спи спокойно по ночам». Сказано это было настолько искренне и по-отцовски, что волосы на затылке моментально встали дыбом, а желание лезть туда, куда не стоит, поутихло. В конце-то концов, какая разница откуда взялся startup? Да и тем более на фоне активно развивающейся группы бизнесменов региона, Дмитрий Борисович Фалдошин со своим производством китайской аквариумистики выглядел как «детский сад, ясельная группа». Да, красиво. Да, экстравагантно. Но восемьдесят пять процентов клиентов являлись друзьями Фалдошина. Трехкомнатное помещение (в которое с трудом вмещалась продукция, мебель и люди) едва ли напоминало open-office. Вы заходите в комнату, справа от вас у стены выстроены небольшие павильоны с комплектующими по аквариумистике, прямо – касса. Слева в три ряда выстроены аквариумы, аквариумные комплексы, декор. Два ряда из трех занимают морские аквариумы и рыба, остальное – пресноводная каста. Между рядами, что ближе к окнам, расположен большой офисный стол, за которым разместились директор Фалдошин и бухгалтер Лена. Продажи, маркетинг, состоящие из четырех человек располагались в тесной комнатушке, что скрыта за павильонами с комплектующими. Зачем изначально дверь и ручка были окрашены под цвет стены, Максим так за два года работы и не понял. За рядом аквариумов находился вход в «техническое помещение», где располагался отдел обслуживания (те самые парни, которые доставят, установят, через месяц почистят, еще через месяц заберут на ремонт, затем снова поставят и т. д.). В общих чертах предприятие «Твой Аквариум» (а в юридических кругах «ФЛП Фалдошин Д. Б.») напоминало типичную «Шарашкину контору». Это было первое место работы Максима. Уходить не хотелось потому что «А где лучше?». Оклад устраивал: на хлеб хватало, а иногда и на масло. Каждый довольствуется тем, чем хочет довольствоваться как бы ты не вправлял ему мозги.
– Максим, ты прекращай баклуши бить.
– Так я…
– Что «я»?! – ударил кулаком по столу Фалдошин. – Что я, Максим?
Максим молчал, потому что понятия не имел, что послужило причиной такой агрессии.
– Ты думаешь, мне самому все это нравится? – Дмитрий Борисович окинул взглядом помещение. – Шесть лет я уже топчусь на одном месте. Шесть лет, Максим! Ты думаешь мне не хочется, чтобы все было по-людски, а не через жопу? (Сидящая рядом Лена цокнула языком). Ты думаешь, мне не противно чувствовать себя второсортным барыгой?
– Дмитрий Борисович, ну что вы так самокритично?
– Да потому что мой гребанный сосед отбухал логистическую компанию за два года, а я хер сосу!
– Так! Короче! – Лена бахнула папкой по столу, схватила сигареты и вылетела пулей в коридор.
«Трижды при Лене так грубо… Да что на самом деле случилось?».
– Я тут посчитал, подумал… Ведь в шестерках так можно и остаться, Макс.
«Макс? Ого!» – пронеслось в голове у Максима. По каким-то особым причинам Фалдошин не обращался к своим подчиненным по сокращенным именам. На памяти Максима только один раз он слышал от шефа «Серега» по отношению к маркетологу Стрельцову, когда тот развозил его жену по магазинам целый день. В тот раз Дмитрий Борисович провинился перед супругой и заглаживал вину теплом в виде денег на шмотки, и заботой в виде представленного водителя Стрельцова. Около трех месяцев Сергей пробыл «Водителем-Серегой» в тесном продаж-маркетинг кругу после этого случая.
– Ты вроде парень не глупый, а где-то в облаках витаешь, – продолжил Фалдошин. – Тебе бы ускорения придать, так ты горы перевернешь.
– Довольствуюсь тем, что имею.
– А зря, – вздохнул шеф. – Так бы соколом летал.
Еще со студенческой скамьи Максим усвоил, что теплое место пустым не бывает и если комфортно, то лучше синица в руке…
– Да зачем оно мне, Дмитрий Борисович? На хлеб хватает и уже хорошо.
– Мал ты еще. Лбу почти четвертак, а мозги как у школьника. Ты хоть сам знаешь чего от жизни хочешь?
– Ну… Наверное нет. Не заморачиваюсь.
– Хреново, Максим. Жизнь не жизнь без цели, а так, глухое существование. В жизни должна быть цель и мечта, которая будет двигать тобой и твоими поступками. Мечта – это все. Это огонь твоей души. Такие вещи перед собой определять нужно, чтобы к ним стремиться бесконечно, тем самым развиваясь как человек. Вот чего ты хочешь от жизни, если хорошенько подумать?
– Комфорта.
Фалдошин с разочарованием ударил ладонью по столу:
– Херня! Не цель! И не дай Бог мечта!
– А что надо?
– Больше конкретики, эстетики и души. Что-то более живое. Я вот до сих пор живу мечтой. Бегу за ней, бегу… Потом оглядываюсь – почти на месте остался, семимильные шаги… Так хочется чтобы…
Он запнулся и повернул голову к окну.
– Вот что, сынок, – сказал Фалдошин. – Найди себе цель на ближайшие пару лет и покажи мне свои зубы. Я хочу видеть в тебе огонь, перекладываемый в дело.
Он посмотрел на Максима тяжелым взглядом:
– Помоги мне вылезти из этих крысиных бегов и я в долгу не останусь.
Максим не знал что сказать. Все это казалось ему какой-то бессмыслицей.
– Я не останусь на месте, – проговорил шеф. – Я буду бежать дальше. И ты побежишь со мной. Понял?
– Вы хотите чтобы я работал интенсивней, – решил расставить точки над «i» Максим.
– Я хочу чтобы ты пахал как проклятый и помог мне подняться на новый уровень!
– Понятно. И цель мне в этом поможет.
– Именно. Она заставит тебя ответственней относиться к своей работы и деньгам.
Максим смотрел на этого человека и не мог понять – бредит он, или неосязаемые предметы нашей жизни действительно на столько важны?
– Я надеюсь, мы вместе достигнем цели, – сказал Фалдошин.
– Думаю да. А какая у вас цель?
Лицо Дмитрия Борисовича побагровело, костяшки пальцев побелели. Только сейчас Максим понял, какую глупость сморозил (очередную за сегодня).
– Пошел на хер отсюда, щенок!
Максим развернулся и торопливо зашагал к своей коморке с коллегами «продажниками» и маркетологами.
«Господи, спасибо тебе огромное за то, что сегодня пятница».
Стас
Левицкий поприветствовал меня ядовитой ухмылкой и прикурил сигарету.
– Присаживайся! – указал он на диван напротив.
Я фыркнул и пошел к своим вещам, что находились в противоположной стороне комнаты.
Все время, пока я переодевал футболку, этот упырь пялился на меня. Не гей ли он случайно? Внешний вид вызывал у меня подозрения: белый костюм, под ним зеленая рубашка, крашенные волосы аккуратно уложены назад; тонкие черные усики, как по мне, выглядели нелепо. Я посмотрел на этого пижона – он все так же невозмутимо смотрел на меня и улыбался. Подхватив свой рюкзак с вещами я подошел к дивану, сел. Секунд тридцать смотрел ему в глаза. В эти раздражающие голубые глаза (тоже мне ариец). Не знаю что меня раздражало больше: явный закос под натурального голубоглазого блондина, или его идиотская улыбка.