Чтение онлайн

Дыхание сбивается. От его прикосновений и шепота по телу разливается жар, а внизу живота завязывается узел желания.

— Не сопротивляйся.

Слова Матвея звучат как вызов, как обещание чего-то запретного и невероятно желанного. Я знаю, что должна остановиться, что завтра важный день и мне нужно быть в здравом уме. Но его близость, его взгляд, полный обожания и похоти, лишают меня воли. Я тону в нем, в его прикосновениях, в его запахе.

— Хорошо, — шепчу я в ответ, и он победно ухмыляется. — Чертов соблазнитель!

Мотя подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату. Одежда быстро слетает с наших тел, и мы оказываемся в душевой кабине.

Вода обжигает кожу, но мне нравится это покалывание, словно пробуждение ото сна. Пар клубится вокруг, обволакивая нас обоих пеленой тайны и чувственности. Его руки скользят по моей спине, нежно очерчивая контуры позвонков, и я вздрагиваю от каждого прикосновения. Горячие струи стекают по его волосам, слизывая пену с лица, и я вижу, как в глазах пляшут чертята предвкушения.

Он шепчет что-то на ухо, слова тонут в шуме воды, но я чувствую смысл каждой фразы кожей. Он говорит о том, как долго ждал этого момента, как мечтал обо мне, о моих прикосновениях, о нашей близости. И я верю ему, потому что вижу это в его глазах, в каждом движении его тела.

Отвечаю ему тем же. Слова не нужны, достаточно взглядов, прикосновений, стонов. Я обвиваю его шею руками, притягивая ближе, и наши губы сливаются в жадном поцелуе. В нем вся страсть, вся тоска, все безудержное желание.

Он отстраняется на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза. Я вижу в них целую вселенную — мою вселенную.

Он берет мое лицо в ладони и шепчет:

— Ты — моя.

И в этих словах — вся суть. Я его, он мой.

После он разворачивает меня спиной, руками скользит по изгибам, сжимает ягодицы. Чуть расставляет пошире мои ноги и устроившись между, входит в меня.

Первый толчок пронзает насквозь, вызывая вздох, смешанный с тихим стоном. Горячая вода льется на наши тела, смывая все лишнее, оставляя лишь чистое, первобытное влечение. Каждый толчок отзывается во мне волной наслаждения, и я отвечаю ему движениями бедер, стремясь навстречу.

Напряжение нарастает с каждой секундой, и я чувствую, как приближается пик. Мои мышцы напрягаются, тело дрожит от восторга. И вот он наступает — взрыв, ослепительный и всепоглощающий.

Прикусываю губу, чтобы не закричать от удовольствия.

Волна за волной прокатывается по телу, оставляя после себя лишь приятную истому и слабость. Он замирает внутри меня, тяжело дыша, и я чувствую, как его сердце колотится в унисон с моим. Мы стоим так, прижавшись друг к другу, пока вода продолжает литься на наши уставшие тела, смывая остатки напряжения и унося с собой все тревоги.

Постепенно дыхание выравнивается, и он начинает медленно двигаться во мне, словно не желая расставаться с этим моментом. Легкие толчки будят новую волну наслаждения, более мягкую и нежную, чем предыдущая.

Он целует меня в шею, и я откидываю голову назад, позволяя ему делать со мной все, что он пожелает. В этот момент я полностью принадлежу ему, без остатка.

— Надо выходить, пока мы кому-нибудь не понадобились, — шепчу, остатками здравого смысла.

Он послушно отстраняется, и я чувствую легкий укол разочарования. Мне хочется, чтобы этот момент длился вечно, чтобы мы никогда не покидали место, где время остановилось и остались только мы вдвоем. Но реальность неумолима, и нам пора возвращаться в мир, где есть правила, запреты и ожидания.

— Нет, Альбина, такого никогда не будет! — в очередной раз угрожает мама, стоя возле ворот виллы. Мы приехали обратно, но заходить она не спешит.

Я рассказала маме о нас с Матвеем, и она, как услышала мое признание, сошла с ума. Да, сводные брат и сестра влюбились. Но кто знал? Если бы мы росли с детства вместе, такого бы никогда не случилось. Расти мы вместе с детства, этого бы никогда не случилось. Но мы ведь не родные, никогда ими и не были, даже формально.

Мы только познакомились и…и влюбились.

Мама стоит, прислонившись к капоту машины, и сверлит меня взглядом, полным разочарования и гнева. Вокруг тихо, лишь цикады неумолчно стрекочут, подливая масла в огонь ее ярости. Я знаю, что должна что-то сказать, что-то объяснить, но слова застревают в горле, словно ком. Как объяснить то, что не поддается логике, то, что родилось внезапно и завладело нами целиком?

Мама вздыхает, подходит ко мне, берет за руку и смотрит в глаза. В ее взгляде уже нет той ярости, что была раньше. Теперь там только боль и тревога.

— Альбина, послушай меня, — говорит она тихо. — Я понимаю, что тебе кажется, что это любовь, что это настоящее. Но это ошибка. Это неправильно. Вы не можете быть вместе.

— Почему, мама? — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Почему это неправильно?

— Потому что… — она замолкает, словно подбирая слова. — Потому что это разрушит все. Это разрушит нашу семью. Это разрушит вашу жизнь. Подумай о последствиях. Подумай о том, что скажут люди.

— Мы все равно будем вместе, — чеканю я, удивившись, откуда во мне столько решимости.

— Так значит? — она складывает руки на груди, несколько секунд молчит, а потом продолжает. — Тогда мы уедем. Прямо сейчас. Вы не будете жить в одном доме, пока вся эта дурь не выйдет из ваших голов, — твердо проговаривает мама. — Ты переедешь в другой город. Как твоя якобы «влюбленность» пройдет, вернешься.

Поверить не могу, что она это говорит. Я молчу, переваривая ее слова. Другой город? Неужели она действительно думает, что это поможет? Любовь — это не простуда, которую можно вылечить сменой климата. Она сидит глубоко внутри, пронизывает каждую клеточку тела, и от нее так просто не избавиться.

— Ты не можешь так просто решить за меня, мама, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я не маленькая девочка, и я сама буду решать, что мне делать.

— Нет, Альбина, ты моя дочь, и я не позволю тебе совершить ошибку, о которой ты потом будешь жалеть всю жизнь. Я хочу для тебя только лучшего. Сейчас пойдешь и соберешься. Мы улетаем ближайшим рейсом. И не вздумай спорить. Я все решила. Иди в дом, я скоро приеду.

Хочу кричать от несправедливости. Слезы катятся по щекам, обжигая кожу. Я чувствую себя загнанной в угол, беспомощной перед ее напором. Неужели она действительно готова пойти на все, чтобы разлучить нас?