Чтение онлайн

Секунда тишины. Она сжимает зубы, а я чувствую, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Луиза понимает, что я не отступлю. Мне, в отличии от нее, терять нечего. У меня и так нет ничего, кроме брата.

— Ты шантажируешь меня, — наконец выдыхает она, выплевывая новую порцию яда.

— Нет, — развожу руками, словно это самый очевидный ответ. — Просто предлагаю сделку. Ты ведь любишь такие игры, верно? Это твоя стихия.

Луиза тяжело дышит, будто только что пробежала марафон. Ее руки сжимаются в кулаки, и на мгновение мне кажется, что она готова кинуться на меня, как хищница. Но ее взгляд выдает что-то другое: осознание, что эта партия проиграна. Воздух трещит от напряжения, а я позволяю себе еще мгновение смотреть на нее сверху вниз.

После долгой паузы она медленно кивает, словно признает свое поражение.

— Хорошо. Но я установлю правила.

Я поднимаюсь, медленно, будто демонстрируя свое превосходство, и бросаю на нее последний взгляд.

— Посмотрим, как ты это сделаешь.

Мэри

Лежу на кровати, уставившись в потолок, будто он мне что-то ответит. Щека горит, как после ожога, напоминая о том позоре, что причинила мне мать. Как вообще можно ударить свою дочь? Неужели я это заслужила? Я пытаюсь злиться, но вместо этого внутри все будто расплавилось, обида и унижение перемешались в липкую кашу.

"За что?" — стучит в голове. Сердце колотится, горло перехватывает, как перед рыданиями, но я не дам себе расплакаться снова. Хватит. Сколько можно? И почему я одна в этом огромном, чужом доме, полном людей?

— Ты как? — раздается тихий голос. Я поднимаю голову и вижу Рафаэля. Он стоит в дверях моей комнаты, смотрит сдержанно, но внимательно. Он единственный, кто постучал перед тем, как войти.

— В смысле «как»? — роняю я с сарказмом, но он не уходит. Подходит ближе и садится на край кресла.

— Я все видел, — говорит холодно, а я закрываю лицо ладонями. Этот позор ничем не смыть. — Слушай, я понимаю, что это было… перебором. Луиза иногда перегибает, — его голос звучит почти спокойно, в отличии от бури, что беснуется во мне. — Но я уверен, что это не просто так.

Я сажусь, обхватывая себя руками, будто пытаюсь удержать то, что внутри вот-вот разорвется. Его спокойствие бесит. Как Рафаэль умудряется так смотреть, будто знает обо мне все? Этот взгляд пробивает насквозь, а я только сильнее вжимаюсь в себя. Что ему нужно? Что он вообще тут делает? Я смотрю на него прищурившись, пытаясь понять, чего он на самом деле добивается.

— Ты думаешь, это моя вина?

— Нет, — отвечает он быстро и пожимает плечами. — Я думаю, что виноват твой брат. Он явно знал, как спровоцировать Луизу. И сделал это специально.

Я вздыхаю и опускаю взгляд. Возможно, он прав. Тот довольный блеск в глазах Кая все еще не выходит из головы.

— Ну и что теперь? — спрашиваю я с тяжелым вздохом.

— Держись подальше от него, — советует Рафаэль. — Я поговорю с Луизой. Может, получится сгладить ситуацию. Но, Мэри, будь осторожна. Такие, как этот Кай, всегда играют по своим правилам.

Его слова звучат так уверенно, что мне на секунду хочется поверить, что я не одна против всего этого ада. Это странное чувство, будто кто-то прикрывает твою спину, даже если ты не просила. Немного легче дышать, но я все равно не верю до конца. Просто пытаюсь ухватиться за его уверенность, как за спасательный круг.

— Спасибо, — даже получается улыбнуться.

— Еще увидимся, — Рафаэль едва заметно улыбается в ответ и выходит из моей комнаты, оставляя наедине с невеселыми мыслями.

Мама появляется в моей комнате вечером. После того, как все гости расходятся. Постучаться? Зачем? Она просто распахивает дверь, как ураган, с ходу обрушивая на меня свои правила.

— Будешь сидеть под арестом, — заявляет она, даже не смотря в мою сторону. — Никаких выходов, никаких репетиций. Ты сама виновата. Ведешь себя, как гулящая девка.

Я срываюсь с кровати так резко, что едва не спотыкаюсь. Сердце колотится, внутри все закипает, и я уже не контролирую, что вылетает изо рта. Голос дрожит, а в груди так и пульсирует одна мысль: "Какого черта? Это вообще нормально?" Но я не могу остановиться, слишком много накопилось.

— Что? Гулящая? Мам, ты слышишь себя? Да я даже не целовалась ни с кем ни разу! — выплевываю в агонии. — Ты поверила этому… гаду! Даже не дав мне шанса объяснить!

Она резко оборачивается, ее глаза горят холодным гневом, словно обжигают меня. Этот взгляд я знаю слишком хорошо: он всегда появляется, когда что-то выходит из-под ее контроля.

— Объяснить что? Что ты позоришь нашу семью? Теперь будешь под арестом до свадьбы.

— До какой еще свадьбы? — я не верю своим ушам.

— С Рафаэлем, конечно. Он единственный, кто может поставить тебя на место. После операции отца можно будет назначить дату.

Я фыркаю, качая головой. Это какая-то шутка.

— Операции? Мам, у него даже донора нет.

Она приподнимает бровь, будто уже победила в этом разговоре.

— Теперь есть.

У меня внутри все переворачивается.

— Что?

Она садится на стул у окна и, глядя на меня, выдает:

— Я договорилась с Кайратом. Он согласился пройти обследование. Но у него свои условия. Ахмет и он будут жить здесь.

Моя челюсть падает и, кажется, пробивает пол, а внутри все вспыхивает, как огонь на сухой бумаге. Шок, злость, обида — все одновременно. Как она могла сделать это за моей спиной? Решить за меня? И самое главное — как она может считать это нормальным? Это же абсурд!

— Здесь? В этом доме?

— Да, — коротко кивает мама. — Ты должна быть благодарна. Этот беспризорник спасет твоего отца. Или ты хочешь его смерти?

Меня заливает волной гнева. Я сжимаю кулаки, чувствую, как дыхание становится рваным. Лишь бы не взорваться от кипящих эмоций.

— Ты… ты считаешь это нормальным? Пустить его сюда? После всего, что он сделал?

— Это не обсуждается, — отрезает мама и поднимается на ноги. — Решено. Смирись, Мэри.

Она выходит из комнаты, оставляя меня в этом хаосе. Я шлепаюсь на кровать и утыкаюсь лицом в подушку, чувствуя, как внутри все сжимается в комок. Беспомощность накатывает так, что хочется орать. В голове роятся мысли: "Этот гад будет здесь. Каждый день. Под одной крышей. Как его вытерпеть?" Воздуха не хватает, грудь сжимается, но слезы никак не прорвутся сквозь прочную плотину. Кажется, что хуже уже просто быть не может. Кто-то явно решил, что было недостаточно, и добил меня окончательно.

Кайрат

От соревнований меня отстранили. На тренировки не пускают, пока не восстановлюсь. Ну просто форменный трындец устроила мне сводная. Ну ничего. Я в долгу не останусь.

Пока пацаны на тренировке, собираю свои вещи, а в голове крутится одна мысль — переезд. Даже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны — это шанс дать Ахмету нормальные условия, а с другой… Все это попахивает ловушкой, в которую я сам себя и загнал. Тяну молнию на спортивной сумке и кидаю ее на кровать. Насколько я уезжаю пока не ясно, но хочется верить, что Антон Сергеевич оттает и возьмет меня обратно в команду.