Чтение онлайн

В комнату заходит Кот, ухмыляется, как всегда.

— Ты че, серьезно? — спрашивает он, кивая на вещи. — На буржуйскую хату собрался?

— Ага, представляешь? Теперь буду жить в замке, — отвечаю я, не поднимая головы. — Слуги, золотые люстры, бассейн во дворе.

Кот хмыкает, а за ним вваливается Вик.

— Слышь, а ты нас на новоселье-то позовешь? — спрашивает он. — Интересно же посмотреть, как там эти богачи развлекаются.

— Конечно, — усмехаюсь я. — Как только обустроюсь, сразу зовите весь наш клуб.

— Во-во, я хочу в бассейн, — поддерживает Фей, выглядывая из-за плеча Вика. — Ну че, Кай, познакомишь нас со своими слугами?

— Скорее уж служанками, — стебется Кот.

Я закатываю глаза, но внутренне ржу. Эти парни всегда знают, как поднять настроение, даже когда все вокруг разваливается.

— Ладно, завязывайте. Мне пора.

Вик хлопает меня по плечу:

— Держись там. И звони, если че. Мы рядом.

— Спасибо, — жму им руки, бросаю последний взгляд на комнату и выхожу. Все, баста, у нас с братом теперь другая жизнь.

Заезжаю за братом в детский дом. С заведующей договорился заранее. Официально у нас отпуск. А дальше, как пойдет. Едем на такси. В городе пробки, но мы в общем и не торопимся. Даже, в какой-то мере, хочется отсрочить неизбежное.

Такси останавливается у огромных ворот. Дом как из сказки: высокие заборы, идеальная плитка, сверкающие окна. Ахмет сидит рядом, вцепившись в свой рюкзак, как в спасательный круг. Он смотрит на дом, будто это замок злой ведьмы. Я чувствую, как напрягается каждая мышца в его теле. Ребро снова ноет, каждый вдох отдается резкой болью, но я даже виду не подаю. Надо держать лицо.

— Эй, малой, расслабься, — говорю я, хлопая его по плечу. — Это всего лишь дом. Люди здесь страшнее.

Ахмет кивает, но я вижу, как он сжимается все сильнее, будто пытается исчезнуть. Он еще слишком мал, чтобы притворяться, что ему все равно. Это место пугает его. Меня тоже, если честно, но я этого не покажу.

Луиза выходит на крыльцо, ее лицо — как ледяная маска. Она скрещивает руки на груди и смотрит на нас, как на мусор, который нужно срочно убрать. Глаза холодные, полный игнор. Вижу, как ее губы едва заметно поджимаются, когда грузчик неаккуратно ставит нашу сумку.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это — не твой дом, — говорит она, наконец, но с явным напряжением. — Ты здесь только из-за одной причины. И не думай, что это надолго.

— О, я тебя умоляю, — перебиваю, ухмыляясь. — Ты будешь первой, кто мне об этом напомнит, верно?

Она чуть прищуривается, и я чувствую, как ее презрение усиливается. Отлично. Пусть знает, что я не намерен играть по ее правилам.

— Запомни простые правила. Никакого беспорядка, никаких гостей. И держись подальше от Мэри.

Я вскидываю бровь, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Держись подальше?

Лицо Луизы искажает гнев, но она тут же берет себя в руки.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою дочь, — отрезает она. — Просто не забывай, кто ты и почему ты здесь.

— Конечно, не забуду, — говорю я, делая шаг ближе и глядя ей прямо в глаза. — Но и ты помни: я пришел сюда не для того, чтобы играть по твоим правилам. Так что, если что… попробуй меня остановить.

На несколько секунд мы зависаем, глядя с вызовом в глаза друг другу. Луиза отводит взгляд первой, но ее поза остается напряженной. Я выигрываю этот раунд, но чувствую, что она не оставит этого просто так. Ну и пусть.

Иду в дом. Ахмет идет за мной, едва ли не прижимаясь к моей спине. Он уставший и напуганный, его глаза бегают, будто он ищет, куда спрятаться. Мне становится тошно от этой обстановки. Этот дом — как выставочный зал: все блестит, все на показ, а внутри… внутри все прогнило. Ахмет чувствует это. И я тоже.

В холле появляется Снежок. Черная блузка, идеальная укладка, взгляд, полный ненависти. Она стоит, скрестив руки, и смотрит на нас, как на грязь.

— Ну что, Снежок, — говорю я, остановившись напротив. — Не ждала?

— Отчего же, — ее губы сжимаются в тонкую линию, а глаза сверкают. — Наоборот. Очень ждала.

— Приятно слышать, — скалюсь я, прекрасно понимая ее сарказм.

— Ты правда думаешь, что можешь остаться здесь?

— А кто меня выгонит? Ты? Или мать твоя? — ухмыляюсь я. — Привыкай. Мы тут надолго.

— Это не твой дом, — выплевывает она с ненавистью. — И никогда им не будет.

— Не очень и хотелось. Жить в склепе то еще удовольствие, — парирую я, чувствуя, как внутри все закипает. Эта девчонка — настоящая заноза. Но чем больше она злится, тем больше мне хочется ее вывести из себя.

— Почему ты такой… — начинает Снежок, но осекается. Ее глаза вспыхивают, будто она собирается сказать что-то, что давно накипело. Вижу, как она сжимает кулаки, и это только подстегивает меня.

— Какой? Нахальный? Грубый? Или, может, честный? — спрашиваю я, делая шаг ближе, почти нависая над ней. — Скажи, Снежок, что больше бесит? Или не хватает духу быть честной?

— Все, — роняет она сквозь зубы, но вдруг ее голос крепнет. — Все в тебе меня бесит! Твоя наглость, твои эти гребаные ухмылки, твоя уверенность в собственной безнаказанности. Ты мерзкий шантажист! Появляешься и разрушаешь все, что я пыталась построить. Ты… — она замолкает, но ненадолго, — ты не герой, Кай. Ты просто… проблема, от которой все страдают. Трус обыкновенный!

Я улыбаюсь шире, но внутри что-то кольнуло. Вот это настоящее. Без фальши, без ее идеальной маски. Но ее слова будто врезались мне в грудь. Она хотела меня задеть — и у нее получилось. Ненадолго теряю почву, но быстро собираюсь. Меня так просто не выбить из колеи.

— Осторожнее, Снежок, — цежу я сквозь зубы. — Следи за словами.

— А то что? — с вызовом смотрит на меня. — Что еще ты мне можешь сделать?

Ахмет тихо тянет меня за рукав:

— Во-ды, — говорят его губы.

Снежок переводит взгляд на него, и ее лицо мгновенно меняется. В ее глазах больше нет злости, только какая-то странная растерянность. А меня это тоже цепляет. Глупо ревновать к младшему брату, но я чувствую что-то такое.

— Пойдем, я покажу, где кухня, — мягко говорит она и протягивает Ахмету руку.

Он смотрит на нее с недоверием, но все же кивает. Явно не понимает, как ему реагировать, но я вижу, что ее тон немного его успокаивает.

Ахмет оборачивается на меня, я киваю, давая добро. Когда они уходят, я остаюсь в этом холле один. Внутри все еще клокочет, но я пытаюсь выдохнуть. Эта обстановка вымотает всех. Но сдаваться я не собираюсь. Это мой бой. И я его не проиграю.