Чтение онлайн

— А вы переживали, — ворчу.

— Конечно. С твоими показателями это был большой риск. Но все прошло хорошо, а победителей не судят, — врач смотрит на меня поверх очков. — Теперь — главное: никакого экстрима. Ни стресса, ни физической нагрузки. Организм ослаблен. Ему нужно время, чтобы восстановиться.

— Сколько времени?

— Минимум неделя покоя. Никаких встрясок. Потом контрольные анализы. И да, — он кивает в сторону Мэри. — Ваша сестра — молодец. Была с вами все время.

Я резко перевожу взгляд на нее. Снежок не смотрит на меня. Просто улыбается врачу и кивает. Прежде чем уйти, он останавливается у двери, словно вспомнил:

— Ах да. Ваш отец уже на операционном столе. Все идет по плану. Бригада опытная. Риск минимальный.

Хочу фыркнуть. Сказать, что мне плевать. Но краем глаза вижу, как Мэри замирает, как едва заметно сжимаются ее пальцы на простыне — и решаю промолчать. Ведь для нее это важно. Пусть так. Смотрю в потолок. Глотаю воздух. Пусть думает, что я спокоен.

— А теперь плохая новость, — добавляет врач. — Вам придется задержаться у нас на пару дней. Наблюдение, восстановление.

— Не могу тут лежать, — сразу воспринимаю в штыки. — У меня дома брат маленький. И вообще... — бросаю взгляд в сторону Снежка. — У меня вон какая сиделка. Она за мной присмотрит. Правда же?

— Правда, — улыбается она и по инерции поглаживает мою руку, и внутри на секунду становится тихо.

Врач хмыкает, не спорит.

— Вечером посмотрим.

Они уходят. Мы остаемся вдвоем.

— Почему не ушла? — шепчу я. — Могла отдохнуть.

— Ага. И оставить тебя здесь одного? А если бы ты пришел в себя и подумал, что остался один? — она усмехается. — Не дождешься.

Я провожу взглядом по ее лицу. Мягкие черты, но взгляд твердый. Решимость у нее в глазах такая, что даже меня выбивает из равновесия.

— Я правда думал, что ты свалишь. После всего, что было…

— Не свалю, — с деланным равнодушием пожимает плечами. — Да и не было ничего.

Тишина между нами натягивается, как канат.

— Мне страшно было, — вдруг говорит она. — Когда ты начал задыхаться перед наркозом… Я думала, это все. Что ты не вернешься.

Мои пальцы находят ее и переплетаются в замок.

— Я тоже думал, — признаюсь я. — Но потом…

— Что?

— Увидел тебя. Перед глазами. И все наладилось. Я решил, что хочу остаться.

Мэри не отвечает. Просто сильнее сжимает мою руку. Тепло от ее пальцев пробегает по коже, как ток.

— Просто… останься со мной, — шепчет она.

— Я пытаюсь, — выдыхаю. — Ради брата. Ради тебя.

Она улыбается. Склоняется ближе и неожиданно целует меня в уголок губ. Быстро. Почти невесомо.

Я замираю. Смотрю на нее. Говорю первое, что приходит в голову:

— Ты соскучилась?

— Да. По тебе, — отвечает она с улыбкой, но не отпускает мою руку.

И мне становится легче. Спокойнее. Как будто я действительно все сделал правильно. И теперь все будет иначе.

Свет лупит прямо в глаза, но я не жалуюсь. Мужественно терплю все неудобства, чтобы побольше побыть с этой девушкой наедине.

Снежок устраивается рядом со мной на кровати, как будто, так и надо. Без объяснений. Без разрешений. И я не выгоняю.

Она протягивает мне книгу. Я морщу лоб:

— Серьезно?

— Да. Хватит ворчать. Почитаю тебе, как маленькому, может тогда ты согласишься поспать.

— Лучше уже бейсбольной битой огрей, — закатываю я глаза.

— Все, слушай молча, — ухмыляется она и начинает читать.

Ее голос нежный и мягкий, обволакивает меня, как облако. Превращаюсь в лужу и утекаю от каждой интонации. Но, спустя несколько страниц я все-таки проваливаюсь в дремоту.

Просыпаюсь — она все еще тут. Рядом. Но уже на кресле около кровати. Уснула, подперев щеку ладонью. И мне снова становится спокойно внутри.

— Ты слишком рядом, Снежок, — шепчу почти неслышно. — Слишком...

— Но ты ведь не прогоняешь, — ее голос пропитан улыбкой, хотя глаза все еще закрыты.

Я усмехаюсь. Она и спит очень чутко.

— Доброе утро, Кусака.

— Уже начинаешь с оскорблений? — бурчу, но без злости.

Она подает мне воду, поправляет подушку. Все это делается без слов, с какой-то природной мягкостью. Я будто снова в детстве, когда мама, уставшая после смены, все равно приносила мне чай, гладила по волосам. Я ненавижу эту ассоциацию. Потому что она греет.

— Ты ужасно выглядишь, — говорит Снежок, садясь ближе.

— Комплимент от тебя приятен, как удар по почкам.

— Я старалась.

С каждой минутой она будто становится ближе. Приносит с собой свет, который я сначала игнорирую, а теперь не могу отказаться.

Я позволяю ей кормить меня с ложки, но все же морщусь из вредности.

— Притворяешься, будто тебе не нравится, — подает очередную ложку бульона. — А сам не отказываешься.

— Потому что мне лень сопротивляться. И ты слишком настойчивая.

— Ах, настойчивая!

Она смеется. Ее смех — мягкий, живой, настоящий. И почему-то он остается у меня внутри дольше, чем нужно.

Потом мы сидим в тишине. Минуту, может две. Снежок наблюдает за мной, будто чего-то ждет. Потом тихо спрашивает:

— А твоя мама… какая она была?

Я замираю. Внутри сразу поднимается щемящее напряжение. Хочу отмахнуться, сменить тему, но не могу. Не с ней. В благодарность за поддержку, мне хочется дать ей немного откровений. Приоткрыть свою броню.

— Я не люблю говорить об этом, — сразу обозначаю границы. — Но раз ты спросила…

— Пожалуйста, Кай, — Снежок смотрит на меня глазами Кота из Шрека. — Я хочу узнать тебя чуть лучше.

— Хочешь знать, какой я был раньше? — усмехаюсь и откидываюсь на подушку.

Мэри не отвечает, просто кивает. Смотрит прямо. Не отводит взгляд. А я наоборот перевожу свой на потолок.

— Когда отец бросил нас, маме пришлось устроиться на работу. А потом и на две, чтобы нас прокормить, — слова даются тяжело и отражаются тупой болью в груди. — Не выдержав нагрузки, она заболела, но денег, чтобы лечиться не было. Отец забыл про нас, словно мы и не существовали вовсе.

— Как же так? — всхлипывает Снежок.

— Я не знаю. Мы не общались. Но я видел, как страдала мама. Она угасала на моих глазах. С каждым днем из красивой и счастливой женщины она превращалась в жалкую оболочку.