Чтение онлайн

— Да? — он сказал грубо.

Я молчала, вжимаясь в сиденье, слушая его дыхание.

— Я слушаю. Кто это? — его тон стал жестче, настороженным.

Я судорожно всхлипнула, не в силах сдержаться.

На той стороне воцарилась тишина. Сквозь шум дождя я услышала, как он замер. Он узнал. Узнал по одному только вздоху.

— Лилит?.. — его голос дрогнул, в нем на миг промелькнуло что-то теплое, человеческое, прежде чем снова натянуться в тугую струну. — Это снова ты? Как ты достала этот номер?

— Почему? — прошептала я, и голос мой предательски задрожал. — Почему ты солгал? Эти сказки про «найди себе принца»… Я же не дура, Михэль! Я видела! Видела, как ты смотрел на меня!

— Лилит, хватит. Я все сказал. — он говорил медленно, словно устал от общения со мной. Стало физически больно.

— Нет! Ты не сказал главного! Ты не сказал, когда впервые позволял мне брать твой член в рот, что скоро убежишь к своей «нефтяной принцессе»! — я почти кричала, подгоняемая болью и яростью. — Я видела новости, Михэль! Тебе хватило суток после секса со мной, чтобы вычеркнуть меня из жизни!

Тяжелая пауза.

Я услышала, как он закуривает сигарету, слышала его глубокую затяжку. Когда он заговорил снова, в его голосе была ядовитое, убийственное безразличие.

— И что? — выдохнул он. — Да, я с ней. Это мой выбор. Реальный выбор взрослого человека. Ты думала, это что, настоящая любовь? Милая, ты была… хорошим командировочным развлечением. Я пытался быть отстраненным, но ты сама лезла на мой член.

Его слова впились в меня ледяными иглами. Они выбили из меня весь воздух, всю надежду. Он не отрицал, что то было лишь игрой. Он… подтвердил. И сделал это так цинично, так жестоко, что мир поплыл перед глазами.

Я зажмурилась, сжимая руль так, что костяшки на пальцах побелели. Слезы текли по щекам под стук каплей дождя на стекле.

— Лилит, не звони мне больше, — его голос прозвучал окончательно, как приговор. — Мне надоело это выслушивать. Я…

Но он не договорил.

В тот миг, когда я в очередной раз распахнула глаза, полные невысказанной боли, мир уже взорвался.

Оглушительный, животный скрежет металла. Стекло посыпалось градом. Страшный, сокрушительный удар сбоку, выбросивший мою Ауди с дороги, как щепку. Чей-то пронзительный, чужой крик — нет, это был мой собственный визг, полный ужаса и невыносимой физической боли.

Потом — резкий толчок, удар головой о стекло, короткая вспышка жжения, которая отдалась во всем теле.

И тишина. Глубокая, давящая, могильная тишина, сквозь которую едва пробивался шипящий звук из телефона.

— Лилит? Лилит! Что случилось?! Лилит, маленькая, ответь мне! ЛИЛИТ! ЛИЛИТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОТВЕЧАЙ! ЛИЛИ-И-ИТ!

Его отчаянный крик был последним, что я услышала, прежде чем тяжелая, бархатная тьма накрыла меня с головой, и я перестала что-либо чувствовать…

«Найди себе принца». Чертова ложь.

Я поднялся по лестнице и замер на пороге гостевой спальни. Тут она спала, укутавшись в мое одеяло, всего пару дней назад. Сердце сжалось в тисках такой боли, что я едва сдержал стон. Это было необходимо. Жестоко, больно, но необходимо.

Она — ураган, который может разрушить себя же, столкнувшись с неподвижной скалой моих обязательств и презрения общества. Я не дам ей так ошибиться.

Присел на край кровати, осторожно провел рукой по простыням, что еще хранили запах ее тела. Это было выше моих сил.

Я резко встал и вышел, не оборачиваясь. Если бы я обернулся, я бы никогда не ушел.

В аэропорту на автомате проходил регистрацию и паспортный контроль. Мир вокруг потерял цвета и звуки. Я был заложником собственного решения, и каждая клетка тела вопила против него.

Шанхай встретил меня влажным, плотным смогом и оглушительной какофонией большого города. Я ненавидел это место. Оно всегда было для меня клеткой, позолоченной успешным бизнесом, но клеткой.

И она нашла меня прямо тут. Лянь. Бывшая невеста.

Ждала у выхода из частного терминала, как будто ничего и не произошло между нами. Все такая же безупречная, в идеальном наряде, с милой натянутой улыбкой.

— Михэль. Добро пожаловать домой.

— Это не мой дом, Лянь. И ты знаешь, почему я здесь. Только бизнес.

— Все может измениться, — она положила руку мне на грудь. Я стряхнул ее.

— Нет. Не может. То, что ты сделала, не прощается, никогда.

Я уехал в свой пентхаус, оставив ее стоять на входе аэропорта.

На следующее утро кофе мне подали вместе со свежими газетами. И я увидел новости. Наше вчерашнее с Лянь «совместное» фото. Заголовки о воссоединении, о скорой свадьбе. Чья-то хорошо оплаченная работа.

Хотя я знал, чья. Лянь уже все для себя решила и не намерена была пускать в свой безупречный образ и щепотки слухов о нашем разрыве. Рука сама сжалась в кулак, сминая бумагу.

И вдруг меня осенило. Ужас пронзил насквозь. Лилит. Она увидит это. Она…

А потом… потом пришло другое чувство. Гадкое, циничное, но такое удобное.

Пусть увидит. Пусть ненавидит меня, пусть презирает. Ненависть — отличное лекарство от любви. Она выжжет ее чувства дотла, и ей будет проще. Проще, чем от этой пытки непонимания.

Я погрузился в работу с остервенением. Завалил себя делами по горло, чтобы не думать. Но она все равно звонила. На рабочий, в приемную, почти каждый день. Ее голос, сначала злой, потом отчаянный, потом просто убитый, разрывал меня изнутри.

Каждый раз после такого звонка я выпивал порцию виски и долго стоял у окна, глядя на огни города, который ненавидел.

Через почти полгода позвонил брат. Ее отец. Голос его был сдавленным от тревоги.

— Михэль, что происходит? Она не ест, не спит, постоянно плачет. Говорит, что все хорошо, но это ложь. Я не знаю, что делать.

Я закурил, впервые за долгие годы. Рука дрожала.

— Она взрослый человек, у нее свои проблемы. Может в универе что-то.

— Не лги мне! — Вадим крикнул в трубку, и это заставило меня вздрогнуть. — Это как-то связано с тобой! Почему ты так сбежал? Что ты ей сделал?