Чтение онлайн

— Алекс, я же люблю тебя… — говорит срывающимся голосом. Только её слёзы меня не трогают совершенно.

— Можешь не утруждать себя слезами и словами, мне всё равно. Я хочу, чтобы ты больше никогда, слышишь, никогда не приближалась к Ане, — пристально смотрю Вике в глаза.

Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но я жестом её останавливаю.

— Помнишь откровенные фотки, что ты скидывала мне в августе? Я их не удалил, — прищуриваюсь в ожидании, когда до нее дойдет, что я хочу сказать.

Но нет, видимо, не доходит.

— Говорю один раз. Выбей мои слова в своей голове красным, чтобы всегда помнить. Если ты даже косо посмотришь в сторону Ани, я расклею эти фотки по всему универу, сопроводив их мерзкими деталями. И папочке твоему отправлю, чтобы увидел, чем его дочь занимается. И всем сотрудникам его офиса. Для надёжности и в сеть выложу. Тогда твоя жизнь превратится в ад. Зная твоего отца, уверен, он тебе его устроит после такого, — смотрю на неё в упор, глаза Вики расширяются от понимания того, что будет, если я воплощу все свои угрозы.

— Ты не посмеешь, — тихо произносит, хотя точно понимает, что я это обязательно сделаю. И хотя никаких фоток у меня нет, я их удалил сразу же, Вика об этом не знает. И страх перед отцом не даст ей совершить ничего плохого в сторону моей Ани.

— Ещё как посмею, и ты это прекрасно понимаешь. Не стоит меня больше злить, Вика. Я ради Ани на что угодно пойду, знай это. И скажи спасибо, что я сейчас не предаю это дело огласке, — хотя на самом деле не ради Вики, а ради Ани. Не хочу, чтобы её повестками таскали. Но я обязательно узнаю её мнение на этот счёт. И если она захочет, так и будет. — Я наизнанку вывернусь, но защищу её. Надеюсь, ты услышала и поняла всё. А теперь вали отсюда, — Губанова спешно выбирается из машины и бежит к своей. Значит, внушение подействовало.

Завожу мотор и набираю номер отца. Сообщаю ему об Ане, лишь умалчиваю о причине падения. Если Аня захочет, сама расскажет подробности.

Еду домой, собираю вещи и документы, которые без проблем нахожу в верхнем ящике стола. По пути в больницу под внезапным порывом торможу у цветочного, захожу внутрь, собираясь купить розы для Ани. Хочется порадовать мою девочку и увидеть её улыбку. И тут мой взгляд натыкается на ромашки. Маленькая плетёная корзина с пышным кустом мелких цветов. Ане понравится.

— Добрый день! Могу ли я вам помочь в выборе? Для кого нужен букет? — с доброжелательной улыбкой ко мне подходит девушка.

— Для любимой девушки, — отвечаю ей и внутри разливается тепло от сказанных слов. Да, я люблю мою Недотрогу и сделаю всё, чтобы она поверила в мои чувства.

Алекс

Захожу к Ане в палату, замирая в проёме двери. Моя девочка лежит такая хрупкая, тоненькая на больничной койке, кисть в гипсе, небольшая повязка почти у края роста волос. Моё сердце сжимается до маленького комка, дыхание перехватывает от чувства вины и осознания, что я ничем не смогу искупить свою вину перед ней.

Кажется, что Аня спит, тихо ступаю и подхожу к кровати и какое-то время стою, не шевелясь, боясь разбудить и боясь, что увидев меня, прогонит.

Аня открывает глаза, и её взгляд падает на меня, какое-то время мы молчим, смотря друг на друга, а я пытаюсь разглядеть хоть что-то в её взгляде.

— Привет. Как ты? — первым нарушаю молчание, ставшее для меня невыносимым. Я должен узнать, что Аня думает по поводу вчерашней ссоры, по поводу сегодняшнего происшествия, иначе сойду с ума от мыслей, что клубятся в моей голове.

— Нормально. Голова болит и рука тоже. Врач сказал, у меня сотрясение и вывих. Хорошо, что не правая рука, если бы я не смогла рисовать… — замолкает и отворачивается, смотря в окно.

Ставлю корзину ромашек на тумбу рядом с кроватью, пакет с вещами на пол и, осторожно присаживаясь на край кровати, накрываю здоровую ладонь Ани своей.

— Ань, прости меня, — она поворачивается и внимательно смотрит в глаза, а мне как будто кислород перекрыли. Никогда раньше ничего подобного не испытывал. И меня это немного пугает. — Прости за вчерашнее, за мои слова, за то что снова поддался своей чёртовой ревности! Я не знаю, что сказать, что сделать, чтобы ты простила меня.

Замолкаю, ожидая от Ани в ответ каких-то слов, но она молчит, также внимательно на меня смотрит, не желая облегчать мне задачу. Сам виноват.

— Я вёл себя как идиот. У меня тогда и мыслей никаких в голове не было, только ваши объятия с Киреевым. Я как вижу его рядом с тобой, начинаю творить какую-то дичь, — опускаю голову и свободной рукой провожу по волосам, собираясь с мыслями. — Не обещаю, что ревновать больше не буду, потому что это не так, но могу обещать держать себя в руках. После всего, что произошло, я многое понял… Ань, скажи хоть что-нибудь!

Поднимаю голову, смотрю на неё и вижу, как вниз, на подушку катится слеза, осторожно стираю её подушечкой большого пальца, и Аня прикрывает глаза. Сердце словно в тиски взяли и сжимают всё сильнее, сейчас она оттолкнет меня и всё. Что я буду делать без неё?

— Я очень испугалась сегодня. Ты не представляешь, насколько. Лежала тут и жалела, что мы не поговорили нормально, что зная о твоей реакции на Арса, просто выгнала, — открывает глаза и замолкает, а я не прерываю молчание, даю ей возможность высказаться. — Поначалу да, я не хотела тебя видеть. Ты сделал мне больно своими словами.

— Ань…

— Нет, пожалуйста, дай мне сказать, — перебивает, и я слушаю дальше, всё также держа её за руку. — Я представила аналогичную ситуацию наоборот — тебя и Вику. Да, скорее всего, я бы ушла, даже не дав тебе возможности что-то сказать. В этом наша с тобой проблема: мы не доверяем друг другу. А при таком раскладе ничем хорошим это не кончится.

— Ань, пожалуйста, не говори, что это всё! Я понимаю, что не имею права просить, что все свои шансы я исчерпал, но дай мне ещё один, — замолкаю, подношу её ладонь к губам и целую. — Пожалуйста, я ведь не смогу без тебя.

У Ани снова слёзы, только теперь они текут без остановки, образуя мокрое пятно на подушке. Наклоняюсь и собираю губами её слёзы. Мне сейчас паршиво, как никогда в жизни, видеть слёзы Ани всё равно, что ножом кромсать сердце.

— Не плачь, прошу. Я сделаю так, как ты захочешь. Прогонишь — я уйду, не захочешь меня видеть — перееду, переведусь в другой вуз, только не плачь, не рви мне сердце, Ань. Всё сделаю, я ведь люблю тебя.

— Какой же ты дурак, Соколовский, — смеётся сквозь слёзы, заставляя меня поднять взгляд. — Если бы я не хотела видеть тебя рядом, поверь, ты бы даже порог этой палаты не переступил, — сердце ухает вниз, и я как идиот улыбаюсь во все тридцать два. — Я тоже люблю тебя, Алекс, и никому не отдам. Только давай договоримся здесь и сейчас — прежде, чем делать выводы, разговаривать. И всегда говорить друг другу правду.