Чтение онлайн

– Да, именно. Вы хорошо осведомлены. В городе N находилась градообразующая фабрика текстильных изделий. Именно на ней произошёл пожар этим летом, и её закрыли.

– Я помню, об этом событии средства массовой информации пытались умолчать. Так что у меня скудные сведения.

– У меня тоже, уверяю вас. Я же была там, когда фабрика ещё функционировала. Так вот, я предварительно договорилась об экспертных интервью с главным технологом и директором предприятия. Я провела несколько недель в городе N, но так и не поговорила с руководством. По тем или иным причинам интервью не случились. То они сами были в отъездах, то на бюллетенях, то какие-то срочные производственные совещания. В общем, повстречаться нам не удалось. Конечно, я пыталась попасть на фабрику, но также безрезультатно. Обычно меня останавливали прямо на проходной, не пускали внутрь. Мол, распоряжения не было. Отчаявшись, я отправилась домой ни с чем. И вообще, для меня осталось загадкой, производится там что-нибудь или нет?! Целыми днями от нечего делать я прогуливалась вдоль длинного высокого забора текстильной фабрики, подолгу стояла у ворот, но не видела ни одной грузовой машины ни въезжающей, ни выезжающей. Понимаете? Совсем ни одной.

– Да, это действительно странно.

– Пришлось мне писать вторую главу, опираясь на различные научные статьи, публикации и чужие интервью.

– Зина, и вы не попытались попасть на какую-нибудь другую фабрику отрасли?

– Разумеется, пыталась. Даже здесь, у нас в городе. Но меня как будто что-то не пускало. Каждый раз обстоятельства были не на моей стороне, и я бросила эти попытки. Странно, но доходило до того, что телефонные разговоры с людьми, которые могли бы мне помочь получить нужную информацию, неожиданно прерывались, и потом я уже не могла до них дозвониться.

– Может быть, это действительно просто роковое стечение обстоятельств?

– Да, Семён, я тоже так сначала подумала. Но делать-то нечего, кандидатскую писать надо, руководитель уже напирал.

– А вы ему это рассказывали?

– Что вы! Он бы меня принял за сумасшедшую аспирантку. Или безвольную, что ещё хуже.

– Понятно…

– А несколько недель назад начались совсем уж вопиющие случаи…

– Опять с вашей одеждой?

– Нет, совсем иного рода. Я не знаю, как это сказать… ОНА стала агрессивной.

– Кто? Лёгкая промышленность?

– Да, именно! И я думаю… Я не доживу до своей защиты. Мне, скорее всего, придётся совсем отказаться от диссертации.

– Зина, я не хочу вас обидеть, но не находите ли вы, что эти события могут быть связаны только с вами? Точнее, они происходят из-за вас.

– Если честно, я так не думаю. Когда я училась в университете, мне всё давалось достаточно легко. Я с удовольствием изучала историю и современные применяемые технологии в лёгкой промышленности. Помню, тогда меня поразил один исторический факт. В начале прошлого века из-за войн, революций и мирового экономического кризиса, после упадка вообще всего производства, в том числе и лёгкой промышленности, всего за пятнадцать лет был восстановлен и даже превышен объём производства отрасли. За тот период было построено огромное количество фабрик, сырьевых и перерабатывающих предприятий.

– Всё-таки это было обусловлено общим периодом подъёма в стране.

– Да, возможно. Для сравнения, сейчас мы выпускаем тканей в три раза меньше, чем полвека назад. Как же так? Населения, то есть потребителей, стало больше, а лёгкая промышленность не работает даже на треть.

– Это как раз легко объяснимо засильем иностранной продукции и потерей сырьевой базы. Да, Зина?

– Семён, но всё-таки я решила, что смогу хоть как-то помочь в подъёме этой отрасли. И я делала всё возможное для этого. Училась, изучала, писала… Но, понимаете… ОНА не хочет. Не желает, и всё! Сколько моих идей будет похоронено.

– Спокойно, Зина. Объясните, будьте любезны.

– Понимаете, я теперь не могу даже посетить магазин одежды. Это какой-то кошмар. На меня валятся вешалки с шубами: мой синяк под глазом – это их работа. Я поскальзываюсь в отделе обуви и разбиваю нос о тяжёлые мужские ботинки, стоящие на нижней полке. Запутываюсь в портьерах, и они не дают мне дышать. На меня падают сумки. Я боюсь. Я в отчаянии, я забросила свою диссертацию. Хорошо, что пока это происходит только в соответствующих магазинах. Помогите мне, если можете.

– Зина… можно, я выключу диктофон?

– Да, конечно. Я уже всё рассказала. Хорошо, что я выговорилась. Это было легче, чем я думала.

– Я рад, что вам стало легче. При иных обстоятельствах я бы точно сказал, что вы «не в себе». Но, я думаю, вы говорите правду. Когда вы вошли в кафе, я сразу подумал: «Вот такой должна быть лёгкая и независимая девушка. Неужели у неё могут быть какие-то проблемы?» К сожалению, я могу помочь вам скорее только советом. Не скрою, вы мне понравились. Но думаю, что вам не стоит больше возвращаться к диссертации. И даже больше – я считаю, что то, что вы уже написали, надо… уничтожить, возможно, даже сжечь. Я смогу помочь вам: например, сопровождать вас в магазины, покупать для вас одежду и обувь, если вы не против?

– Да, большое спасибо.

– И будем надеяться, что это само пройдёт. Ну не хочет ОНА развиваться, ну и не надо! Полно других интересных занятий. Вы согласны?

– Да, Семён. Спасибо за поддержку. Я рассчитывала, что это будет делом моей жизни, но судьба, видимо, решила иначе. А репортаж вы сделаете?

– Конечно, не сомневайтесь. Сейчас я только должен закончить… свою статью о пищевой промышленности.

– А почему вы говорите шёпотом?

Чашки с кофе на столе зазвенели, лёгкая рябь на его поверхности навевала страх.

Как мне хорошо спалось. Открываю глаза. Всё тут незнакомо! Где я? Постель очень мягкая, бельё белоснежное. Солнце смотрит из окна и греет меня своими лучами. Как хорошо! Но где я? И вот ещё что – я забыла своё имя. Кто я? Может быть, меня зовут Светлана. Да, красивое имя. Я – Светлана!

Это какая-то комната, но почему я ничего не узнаю? Комната жилая, значит, я в квартире, но чья она? Как я сюда попала? И что я здесь делаю? Спала. Одна? Судя по размерам кровати, может быть, и не одна. Это меня радует или огорчает? Скорее, радует. Пугает? Нет, вряд ли.

В другой комнате голоса. Мужской и… детский. «Сынок, ты успеешь позавтракать?» – голос мужской, приятный. «Да, папа, надо будить маму», – мальчик, возможно, лет четырнадцати. Взрослый уже. Но кто они? Я что, мама?! Мама Света – звучит! Но четырнадцать лет! Почему я ничего не помню? Какая-то боль слева.

– Света, доброе утро. Вставай, я приготовлю завтрак. Слава уже опаздывает. Да и я тороплюсь на работу, – говорит мужчина.

Так, со своим именем угадала, значит, не всё потеряно. Сын – Вячеслав. Хоть что-то.

– Доброе утро, дорогой! – надеюсь, тон меня не выдал.

– Дорогой?! Ты уверена? Что с тобой? Вчера я был исключительно Виктором Петровичем для тебя. С тобой всё в порядке?

– Прости, я не помню, что было вчера, Виктор.

– Это для тебя всегда так удобно. Частичная амнезия спасает семьи!

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

У Виктора звонит мобильный телефон. Он поднимает трубку, слушает всего пару секунд.

– Начинайте! – командным голосом почти кричит он и вешает трубку.