Чтение онлайн

– Что ты делаешь?! – кричит на него доктор. – Ты с ума сошёл!

– Пульс нитевидный, давление падает, аритмия, остановка дыхания, – ассистентка Ольга чётко произносит каждое слово.

– Приготовиться к реанимации. Дефибриллятор! – командует хирург.

Сердце чуть колышется, замедляя движение. Виктору Петровичу удаётся поймать осколок и вытащить его. Тот со звоном попадает в металлическую миску.

– Можно!

Екатерина приставляет поверхности дефибриллятора к груди пациентки, одну – справа сверху, другую – слева снизу. Смотрит на главного хирурга. Все убирают руки от пациентки.

– Разряд… Ещё разряд! – доктор кричит.

Тело пациентки выгибается.

– Пульс – 70, дыхание стабилизируется, – ассистентка Ольга светится счастьем.

– Вячеслав, шейте, – просит хирург.

На этот раз старший ассистент справляется без замечаний. Виктор Петрович наблюдает и знает, что уже почти всё позади.

Палата реанимации. Свет приглушённый. Над кроватью стоят врачи – Виктор Петрович и Вячеслав.

– Борис предупредил, что она вот-вот выйдет из наркоза, – Виктор Петрович держится за свой подбородок.

– Я скоро вернусь, – Вячеслав выходит из палаты.

Светлана открывает глаза.

– Виктор! Что?! Что произошло? У меня ужасно раскалывается голова.

– Мы знакомы? – доктор хмурит лоб, пытаясь вспомнить.

– Это для тебя всегда так удобно. Частичная амнезия спасает семьи! – сарказм у неё не получается, видно, что Виктор понятия не имеет, о чём она говорит.

– Светлана Юрьевна! Вы в больнице. Я ваш лечащий врач – Виктор Петрович. У вас посттравматический шок. Возможно, частичная потеря памяти. Также действие наркоза ещё не прошло. Вы попали в автомобильную аварию. Мы сделали вам операцию. Она прошла успешно. Но вам нельзя вставать. Если вы хотите, я могу позвать психолога.

– Этот сон… он был такой яркий. Вы правда не мой муж? А то у меня… у нас во сне совсем отношения не складывались, – смущается Светлана. – Вы выглядите как он, точь-в-точь.

– Могу вас заверить, что нет, я не ваш муж. Не волнуйтесь.

В палату входит Вячеслав.

– Слава, сы… – вовремя останавливается она.

Вячеслав с непониманием смотрит на Виктора Петровича.

– Светлана Юрьевна, всё будет хорошо. Вы нам обязательно расскажете свой сон, а сейчас отдыхайте.

Доктор наклоняется, смотрит зрачки пациентки. Проверяет показания приборов. Вячеслав и Виктор Петрович выходят из палаты.

– Да, что-то наш Борис опять намешал. Ух, нарколог с правом анестезиологии!

Они смеются.

Через несколько недель пациентка Светлана уже была готова к выписке.

– Спасибо вам, Виктор Петрович. Я этого никогда не забуду! Вы подарили мне новую жизнь! – Светлана целует своего доктора в лоб.

– Всего вам самого доброго, и берегите себя! – Виктор Петрович смотрит ей вслед.

– Виктор Петрович, как вы думаете, там, во сне, когда я была на грани смерти… это был ад или рай? – Светлана смотрит в глаза Виктору.

– Вам решать, Светлана Юрьевна! И сердце не обманешь. До свидания.

Светлана выходит на крыльцо больницы. Смотрит на яркое солнце и подставляет лицо его лучам, с удовольствием ловит тепло. Сквозь тонкое летнее платье пальцами нащупывает шрам слева на груди. Она улыбается и уходит, одинокая, но такая свободная и счастливая.

Сафрон Тихонович и так был человеком незаметным, а тут ещё стал почти прозрачным, то есть невидимым.

Это случилось не вдруг. Его перестало замечать руководство, и коллеги не обращали на него внимания. Сафрон Тихонович даже не придал бы значения данной перемене, если бы не череда последующих событий.

Работал он в научно-исследовательском институте со сложным названием – «Изучения наноматерий в квадратичном цикле пространства нулевых биений», сотрудники которого дали ему сокращённое название «ИзНАН» – «Изучения НАНоматерий…». Коллеги из других НИИ работников института дразнили «изнанцы» – и просто чтобы позлить, и завистливо намекая на то, что неплохо бы им познакомиться с «изнанкой фортуны». Сафрон Тихонович, как и его сослуживцы, прекрасно знал данное обидное прозвище, но не придавал ему большого значения. Некоторые «изнанцы» в отместку придумывали различные прозвища научным сотрудникам других институтов, а Сафрон Тихонович был человеком кротким, миролюбивым и не лез в межинститутские распри. Его отличала доброта – всегда здоровался и первым подавал руку, улыбался и никому плохого слова не сказал за всё время безупречной работы.

В делах исполнителен. Занимал должность технического писателя, качественно выполнял обязанности. Из-за этого в период реформирования НИИ, когда бывший институт «По исследованию тяжелых металлов в среде с конденсированной влагой» не без кадровых потерь преобразовывался в «ИзНАН», Сафрону Тихоновичу не указали на дверь, и он сохранил место. Впрочем, накопив рабочий стаж более трёх десятков лет, не продвинулся по служебной лестнице и выполнял практически те же функции, что и всегда. Он любил писать – чётко, грамотно, красиво и в каком-то смысле интересно. Хоть и пенсия была не за горами, ему удавалось создавать такие технические тексты, что начальство иногда восклицало: «Да, вот эта инструкция с изюминкой!» или «Возьму-ка формулярчик Сафрона Тихоновича, на ночь почитаю». Хотя материально Сафрона Тихоновича руководство поощряло редко, он не обижался и занимался делом. Семьи у него не было, так что средств на жизнь хватало.

Рабочее место Сафрона Тихоновича было небольшим, под широкой лестницей. Лестница вела на следующий этаж, где располагались кабинеты высшего руководства института. Людей по этой лестнице ходило мало: то ли потому что начальство часто было в разъездах, то ли, наоборот, потому что руководило с усердием и не терпело лишнего волнения. Шаги над головой редко беспокоили Сафрона Тихоновича. У него было всё для работы – широкий стол с двумя мониторами, шкаф с технической литературой и пустая тумбочка, в которой он хранил карандаш для собственных заметок и старую шариковую ручку для подписи работ. Тумбочка выполняла и другую функцию – на ней стоял принтер, редко бывший в употреблении после нововведений с подписанием документов цифровой подписью и использованием электронного документооборота. Сафрон Тихонович боялся этих новшеств, но, будучи человеком неглупым, просидел несколько дней, изучая техническую документацию по данным темам, и, наблюдая за работой с электронными документами других сотрудников, быстро вошёл в курс дела. Принтер стал бесполезным, возможно, даже был списан, и тумбочка уже не хранила в себе большие стопки чистых листов. Но Сафрон Тихонович не стал избавляться от принтера – он был дорог, как бывший друг и помощник. Позади рабочего места Сафрона Тихоновича была дверь в экспериментальную лабораторию. Этой дверью никто не пользовался, главный вход в лабораторию был с другой стороны. Она была отдана молодым аспирантам для проведения инновационных научных опытов. Иногда из помещения лаборатории доносились странные звуки – щелчки, потрескивания, низкий гул, – но это не отвлекало от работы Сафрона Тихоновича. Конечно, ему было любопытно, что там происходит, но из-за врождённой застенчивости он не решался выспрашивать о проводившихся в лаборатории опытах.

Видя непосредственного руководителя, Сафрон Тихонович вставал с места, с почтением протягивал руку для пожатия и кивал головой, здороваясь. А тогда, когда всё началось, начальник – Эдуард Викентьевич, – как обычно, подошёл к столу Сафрона Тихоновича, вставшего с ритуальным приветствием, но шеф посмотрел как будто сквозь него, оглянулся по сторонам и ушёл. Так и остался стоять Сафрон Тихонович с протянутой рукой, не понимая, что произошло. Пожал плечами и вернулся к работе, думая, что с его шефом что-то не так, что-то не в порядке. А как оказалось в дальнейшем, не в порядке был сам Сафрон Тихонович.

После работы Сафрон Тихонович отправился в магазин, чтобы купить продукты. Сначала всё было обычно. Он взял корзинку, направился в отдел овощей и стал с серьёзным видом выбирать огурцы, пробуя их на твёрдость и проверяя пупырчатость. Самые крепкие и привлекательные клал себе в корзину. Уже собрался в молочный отдел, но заметил, что на месте, откуда он только что брал огурцы, лежат новые, очень похожие на те, которые находились у него в корзине.

Сафрон Тихонович был озадачен. На всякий случай снял очки, протёр их платком, на расстоянии посмотрел сквозь них и снова надел. Огурцов, которые он только что видел собственными глазами, на прилавке не было. Сафрон Тихонович был человеком достаточно решительным, но в тот момент ещё и голодным. Поэтому решил во всём разобраться, но позже, и не стал экспериментировать больше с огурцами. Выбрав все необходимые продукты, он направился к кассе. Выложил вещи из корзины на движущуюся ленту и подошёл к женщине-кассиру. Та нажала кнопку, и продукты по ленте пододвинулись к ней. Сафрон Тихонович посмотрел на кассу в ожидании. Но женщина смотрела в сторону, как бы высматривая покупателя. Сафрон Тихонович откашлялся, пытаясь привлечь внимание. Кассирша посмотрела перед собой и всё-таки увидела его, воскликнув: «Ой! Извините, не сразу вас заметила!» Сафрон Тихонович похлопал себя по бокам и про себя удивился: «Как можно меня не заметить?» Странности продолжались, и уже на выходе из магазина перед Сафроном Тихоновичем не открылась автоматическая стеклянная дверь. Он махал руками и даже попрыгал, пытаясь призвать датчик движения двери к действию, но все попытки были тщетными, пока сзади не появилась молодая пара. На них сработал датчик, двери открылись, Сафрон Тихонович проскользнул наружу и в глубокой задумчивости пошёл домой.