Чтение онлайн

Его голос упал до шепота, и Уинифред задала ему еще несколько нетерпеливых вопросов.

– Ты об этом не сказал мне, когда мы были там, – заявила она.

– Нас могли подслушать, – объяснил он.

– Я думала, – Уинифред неожиданно сменила тему, – о той истории про портного, помнишь, ты мне рассказывал? Мне интересно, как об этом узнали люди, если Тулатука бросился со скалы с портным на спине? Разве портной не должен был сгинуть вместе с ним?

– Это само собой, – рассеянно ответил незнакомец, – здесь какая-то тайна, девочка моя. Может быть, дело в том, что портной нес с собой сутану, священные одежды, и поэтому чудовище его сбросило, прежде чем упасть со скалы?

– А легенды говорят правду? – спросила девочка.

– Кто знает? – мечтательно сказал старик. – В каждой из них есть крупицы истины.

– А вот леди говорит, что легенды лгут, – заметила Уинифред.

– Леди? Что за леди? – подозрительно спросил ее собеседник, и в голосе его послышались злобные ноты.

– Леди из Америки.

– Ах, из Америки! – воскликнул старик надтреснутым голосом, низко пригнулся и огляделся с ужасом и тревогой, которые показались мне преувеличенными. – Никогда не произносите этого слова, мисс Уинифред. Не нужно, мой прекрасный белый горный цветок.

Старик вел себя так же, как старуха Мэхен во время моего визита в замок. При упоминании Америки она тоже встревожилась. Кажется, опекуны девочки скрывали от нее какую-то тайну. Уинифред внимательно посмотрела на своего собеседника и спросила, пристально глядя на него:

– Почему ты боишься людей из Америки?

Стоя перед стариком, она задала этот вопрос с бесстыдной детской откровенностью.

– Нет-нет-нет, – торопливо ответил он и продолжил тем же встревоженным тоном: – По крайней мере, дитя, это не тот страх, о котором вы думаете.

– Тогда почему ты трясешься и оглядываешься?

– Потому что, Уинифред, душечка моя, не за вами ли она приехала?

– За мной? – удивленно повторила Уинифред, а потом рассмеялась жемчужным смехом и подбросила в воздух пригоршню сорванных цветков боярышника. – С чего ты взял, милый Найал?

– Я становлюсь сентиментальным и плаксивым, – ответил он. – Старость похожа на зиму: озноб, мороз и вечная тьма. Что, если вас увезут? Вся моя работа пойдет прахом.

– Никто меня не увезет, если я не захочу! – крикнула Уинифред и гордо запрокинула головку.

– Вы своевольная, как горный ручей, – с восхищением сказал Найал, – но есть люди, которые могут увезти вас против воли, и никто им и словечка не скажет.

– Не смей так говорить! – обиженно заявила Уинифред, тонкими изящными пальчиками раздирая на клочки маргаритку, найденную в траве. Потом она нетерпеливо отбросила стебелек. – Ну вот! Из-за твоей глупой болтовни я убила одну из маленьких маргариток! А я всегда думала, что они как детишки, играющие в траве: прячутся друг от друга, болтают с ветром и любят солнышко!

Странный человек задумчиво смотрел на нее.

– Те же самые причуды, – пробормотал он, – тот же склад ума. Думается мне, что деревенские правы: слишком уж она умная. На ее плечах сидит старая голова, слишком старая для ребенка.

Теперь уже Уинифред уставилась на Найала.

– Почему ты бормочешь сам с собой? – поинтересовалась она. – Это невежливо.

Но старик, как будто захваченный новой идеей, наклонился над девочкой, взял ее за плечо и умоляюще заговорил:

– Ты же не рассказала ей обо всем? Нет, ты не могла рассказать! Иначе останутся одни руины, пустые голые руины.

Уинифред взглянула на него с обидой, синие глаза на миг почернели. От ее негодования мне стало неуютно.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь, Найал, – крикнула она и отстранилась от его руки. – И это после всех наших разговоров, после всех прогулок по горам? Ты считаешь, что я могу предать все, что мне дорого, и выложить все первому встречному? – Недетский гнев прозвучал в юном голосе. Девочка говорила со смущенным стариком, словно и вправду была бесплотным духом гор, а не ребенком. – Какой же ты друг, если такое говоришь! И это ты, который открыл мне тайну звезд, рассказал, почему они светят, и показал лунную дорожку на воде!

– Мисс Уинифред! – вскричал старик. – Простите меня! – и он преклонил перед ней колено. – Я думал об обычных девочках, которые любят посудачить, и забыл, что вы – юная леди, в жилах которой течет древняя кровь, и что вы отличаетесь острым умом.

– Я не хочу, чтобы ты вставал на колени, – серьезно сказала она. – Ты старый, а я молодая, поэтому не надо. И мне не стоило так с тобой говорить. Но ты не должен во мне сомневаться. Я никому, слышишь, не выдам твой секрет.

– Значит, вы прощаете меня? – уточнил старик. – И чтобы показать, как я вам доверяю, душа моя, я сделаю вам еще один подарок. Вы никогда ничего подобного не видели!

С этими словами он вытащил из кармана какой-то предмет, бережно обернутый носовым платком. Когда же он развернул платок, я ясно увидела блеск золота. К моему удивлению, это оказался золотой браслет, судя по всему, великолепной работы. Старик сорвал широкий зеленый лист и подложил под украшение, чтобы золото еще ярче засияло на его фоне. Уинифред захлопала в ладоши и почти затанцевала от радости. Глаза ее светились.

– Это мне? Правда? Найал, милый! – воскликнула она.

Она уже в третий раз назвала его по имени.

– Это вам, дитя моего сердца, моя прекрасная юная леди, – сказал старик, очень довольный.

– Это самое-самое красивое, что ты мне дарил!

– Это редчайший предмет искусства, из самого чистого золота, и резьба безупречна, – гордо сказал Найал.

– И откуда ты его взял, скажи на милость? – поинтересовалась девочка.

Ответа я не услышала, потому что старик низко наклонился и заговорил шепотом. Я боялась, что, обнаружив себя, окажусь в крайне затруднительном положении, поэтому предпочла поскорее удалиться. Я старалась ступать бесшумно, но споткнулась и с придушенным вскриком упала на мягкий мох.

Уинифред заметила, что произошло, и немедленно бросилась мне на помощь. Я смущенно заверила ее, что не пострадала, и, вставая, оглянулась в поисках ее странного друга. Он исчез, как будто склон холма раскрылся и поглотил его. Девочка не сказала о нем ни слова, и я была уверена, что задавать вопросов не стоит.

Удостоверившись, что я цела, она покинула меня еще более бесцеремонно, чем обычно, не попрощавшись. Возможно, она боялась, что я заговорю о человеке, которого она называла Найалом. Глядя, как она удаляется от меня, я терялась в догадках. В этот раз она не бежала, но ее шаг был так легок, что она почти не приминала траву.