Чтение онлайн

Содержание и смысл предполагаемых ими действий сводятся к следующему: на первом этапе «Коммунисты России» надежно заблокировали программу «500 дней». В итоге неопределенность и связанная с ней разруха в экономике оказались законсервированными, а полки магазинов уверенно пустели. Естественно, это сказалось на политических настроениях населения.

Если бы удалось тогда сломить сопротивление «Коммунистов России» и программа «500 дней» не была бы заблокирована, то сегодня уже бы ощущалось какое-то движение на пути выхода из кризиса. По крайней мере, мы не стояли бы на месте. Однако «Коммунисты России» эту программу сорвали, а свою программу не предложили.

Собственно говоря, это стало их принципом поведения. Они, как правило, ничего не предлагают, а только разрушают. Эта группа, в частности, пыталась сорвать работу второго внеочередного Съезда народных депутатов. Сорвала принятие постановления о политическом положении в России и Прибалтике и ряд других решений, касающихся работы правительства и Верховного Совета. Повседневная политика «Коммунистов России» сводилась к тому, чтобы связать руки правительству, сковать его деятельность, а затем представить его недееспособным. Так выглядит второй этап их антиельцинской и антиправительственной работы.

И, наконец, на третьем этапе у яростных противников правительства суверенной России появляется, как им кажется, явная возможность это руководство свалить, отправить его вслед за Шеварднадзе и Яковлевым на обочину политической жизни. Для этого им кажется целесообразным собрать еще один внеочередной съезд народных депутатов. Момент выбран удачно: завалив программу «500 дней» и другие начинания правительства, связав ему руки в центре и на местах, самое время обвинить руководство в том кризисном положении, которое они своим саботажем сформировали и усилили. Ведь если правительству дать время подождать, пока сработают заключенные межреспубликанские договоры, когда будут оформлены постепенно возникающие элементы российского управления, а фермерское хозяйство повысит свой удельный вес в производстве, тогда уже нельзя будет обвинить российское руководство в несостоятельности. Поэтому надо спешить, время работает не на них.

Они требуют созыва внеочередного съезда не для того, чтобы решать экстренные вопросы, не для созидания, а для развала только начинающей свою работу новой власти. Но, зная этих людей, их цели и методы, демократы в российском парламенте смогли объединиться на защиту российского руководства, помня слова Шеварднадзе, сказанные им при уходе в отставку: «Диктатура не пройдет!»

«Коммунисты России» обычно проигрывают за счет гласности. Как показал опыт, она едва ли совместима с самим фактом существования их организации. По иронии, газета коммунистов названа именно «Гласность». Проиграв на свету, они естественно тянутся в привычную для них темень.

В рамках этого мышления «Коммунисты России» поставили себе многофакторную задачу — не только развалить уже существующую команду Ельцина (свергнуть Хасбулатова, опрокинуть правительство Силаева…), но и самым решительным образом не допустить избрания Шахрая. Важным тактическим ходом было также опорочить работу председателя Счетной комиссии и тем самым подорвать позицию Ельцина, посеяв недоверие к результатам предыдущих голосований.

На фоне этого чисто «технического» задания прослеживался и эмоциональный компонент. Так, в первый же день работы внеочередного второго Съезда народных депутатов РСФСР второй секретарь Курского обкома партии Г. Саенко подошел ко мне и в присутствии депутатов Е. Тарасова и В. Мягких открыто заявил, что мне еще припомнят мою книгу «От потрясенного Кремля до…», не простят и другое, что я еще пожалею об этом… Однако не только книга, но и позиция, которую я занял на съезде, — документальное разоблачение деструктивной тактики коммунистов — значительно укрепили их негативное отношение ко мне, и, возвращаясь от микрофона, я слышал недвусмысленные оценки и угрозы в свой адрес.

Таким образом, с точки зрения этой группы моя «вина» значительно усугубилась. Очевидно, были сделаны соответствующие выводы (оргвыводы) и вынесен приговор: Сидоренко во что бы то ни стало нужно опорочить и обвинить. Единственная реальная возможность в этом отношении — использовать любые нарушения в работе Счетной комиссии. А если таковых не случится, то спровоцировать их. С этой целью Счетная комиссия была прежде всего «укреплена» дополнительным партийным резервом во главе с И. Болотовым.

Организационно сделать это было не очень сложно, поскольку большинство демократов — членов комиссии к этому времени из нее вышли, как у нас говорят, «в связи с переходом на другую работу». Таким образом коммунистам удалось получить значительное превосходство в Счетной комиссии. Это сразу же наложило отпечаток на ее работу. И тогда простейшие технические элементы нашей деятельности вдруг начали обрастать нелепыми, на первый взгляд, противодействиями.

Когда голосование началось вместо 16.00 (указанных в повестке дня) в 14.00, а часть депутатов, находящихся на могиле А. Сахарова, на сессии Верховного Совета СССР и пр., еще не знали об этом, мое предложение продлить время голосования, так как проголосовала лишь половина депутатов, было дружно забаллотировано. С точки зрения «Коммунистов России», такая ситуация судила им специфический выигрыш: отсутствие кворума определяло обязательное поражение Шахрая, а неизбежные в подобной ситуации конфликты можно было бы использовать для обвинения председателя Счетной комиссии в недобросовестности. Так же точно была пресечена моя попытка спуститься этажом ниже и сделать соответствующее объявление неведающим депутатам, находящимся в буфете. Фактически они не пустили меня. На моем пути стала стеной группа коммунистов во главе с контр-адмиралом, который и раньше энергично противодействовал всем моим начинаниям, словам и поступкам. Поистине — «контр».

Искусственно созданная кризисная ситуация привела к множественным конфликтам. После завершения голосования, когда гашение бюллетеней уже началось, но еще не закончилось, появилась группа депутатов во главе с Никитой Алексеевичем Толстым, которые категорически потребовали предоставить им право на голосование, ссылаясь на то, что не на всех столах еще погашены бюллетени и они могут воспользоваться своими законными чистыми бланками. Было принято единственное рациональное решение — пока не погашены все бюллетени, предоставить возможность этим депутатам проголосовать, передавая (при соответствующей регистрации!) бюллетени со стола, где они еще не погашены, на тот стол, где по списку значился голосующий депутат. Конечно, это было формальное нарушение регламента, ибо голосование продолжалось в момент гашения бюллетеней. Но как только процедура гашения была закончена, голосование тотчас же прекратилось. И большая группа депутатов, которая подошла чуть позже, своим правом голосования уже не смогла воспользоваться из-за отсутствия чистых бланков, так как все бланки к этому моменту были уже погашены.

Последующие события показали, что вынужденное нарушение регламента должно было стать серьезным обвинением против председателя Счетной комиссии со стороны тех самых сил, которые это обстоятельство спровоцировали умышленно. И речь ведь шла не о каких-то криминальных действиях, более того, — не о содержании, а только о форме работы Счетной комиссии. Но даже этот формальный эпизод планировалось использовать для обвинения председателя в нарушении регламента, а заодно поставить под сомнение и все предыдущие голосования. Однако мне удалось выбить этот последний аргумент из рук своих оппонентов, поскольку еще до оглашения протокола голосования я сам рассказал съезду о вынужденном нарушении регламента. Если бы съезд с таким нарушением согласился, я бы подписал протокол. Между тем это предложение даже не удалось поставить на голосование из-за шумовой обструкции определенной части зала. Не получив законодательного одобрения съезда, я протокол не подписал, и съезд поддержал эту мою позицию, не утвердив его. Случай пока единственный в нашей практике — неутверждение протокола. Таким образом, из обоймы коммунистов выпало главное обвинение против Сидоренко в умышленном обмане народных депутатов. Лишившись его, запрограммированным ораторам пришлось ограничиться лишь общими словами и эмоциональными жестами в мой адрес.

С точки зрения элементарной логики это выглядело достаточно наивно. Например, выступавший генерал, обсуждая вопрос о том, сидит ли армия на шее народа или стоит на собственных ногах, неожиданно обвинил меня, хотя, видит Бог, никакого отношения ни к народной шее, ни к армейским ногам я не имею. Такими же алогичными были выступления и других ораторов, которые на все лады обвиняли председателя Счетной комиссии, а в чем именно — неизвестно. Но все равно запахло жареным, только как-то беспредметно, бестелесно, что-ли, по типу: «Жора, жарь рыбу. — Так рыбы нет. — Ты жарь, рыба будет». И действительно, «рыба» появилась на следующий день в «Советской России»!

В номере от 18 декабря 1990 г. газета поместила клеветническую статью «Об этике и арифметике», обвиняя меня в обмане Съезда народных депутатов России. Впрочем, как указывает «Советская Россия», накануне того, что случилось, народный депутат Г. Саенко, как бы предвидя грядущие события, озабоченно выступил на съезде с призывом сберечь авторитет депутата Ю. Сидоренко и с этой целью не включать его в состав Счетной комиссии. Так что Г. Саенко, по словам газеты, с одной стороны, «как в воду глядел», а с другой — вроде бы и непреднамеренно, но «попал не в бровь, а в глаз». И сразу же возникает недоуменный вопрос: «А для чего это провидцу Г. Саенко — партийному деятелю из Курска — столь трогательно заботиться о сбережении моего авторитета?» Тем более что в первый же день работы съезда, как я уже говорил, он недвусмысленно мне заявил: «Вы берегитесь, мы вам этого не простим». Таковы истоки, которые питали публикацию в «Советской России». Выходит, Г. Саенко метил не в бровь, а поистине целился в глаз.