Чтение онлайн

Он говорил с Ниной ласково, словно с ребенком. И с каждым словом этого человека ее решимость пострадать за Христа слабела, сменяясь жалостью к себе, к маме… нет, все-таки, прежде всего – к себе. В самом деле, зачем ей губить себя? Ведь стоит лишь немного покривить душой ради собственного спасения… потом она исповедает этот грех и искупит его добрыми делами. Господь милостив, Он простит ее, как простил некогда ученика, трикраты отрекшегося от Него. Да только ли его одного?..

– Вот что, – донесся до Нины голос участливого незнакомца, и на стол перед девушкой лег чистый бумажный лист. – Давайте договоримся – я ничего не видел, Вы ничего не писали. Вот видите, я рву эту бумагу! А теперь берите ручку. Вы слышите меня?.. Тогда пишите: по поводу информации, содержащейся в анонимной жалобе на меня, поясняю следующее: я не могла участвовать ни в каких мероприятиях религиозной направленности, поскольку являюсь атеисткой… Пишите, пишите!.. В связи с чем сведения, сообщенные анонимом, являются ложными… Написали? Прекрасно. А теперь дайте мне этот лист.

С этими словами он прошествовал к двери и исчез за ней, унося с собой отречение Нины.

Нина не помнила, как вновь очутилась на улице и как потом добралась домой. Словно все это происходило не с нею, а с каким-то другим человеком. Впрочем, разве это и впрямь было не так? В серое здание в центре города вошла православная христианка, раба Божия Нина. Но кто она теперь? Кто она теперь?

В прихожей Нину встретила мама, встревоженная внезапным возвращением дочери. Но на все ее расспросы девушка отвечала молчанием. В самом деле – что ей сказать маме? Лучше пусть она как можно дольше пребывает в неведении.

Тем временем ее мама хлопотала у плиты. Как видно, ее Ниночка слишком устала с дороги и проголодалась… Но ничего, мама знает, чем ее порадовать. Как раз сегодня она сварила любимый дочкин суп. Покушай, Ниночка!

И вот уже на столе перед Ниной появилась дымящаяся тарелка ароматного супа, щедро приправленного ее любимой крупой под названием «Алфавит». Девушка машинально взяла в руку ложку… и тут же с криком «нет, нет!» уронила ее на пол.

Звон упавшей ложки потонул в отчаянных рыданиях Нины, которая закрывала лицо руками, чтобы не видеть крохотных буковок на дне тарелки. Ей казалось, что они складываются в убийственно правдивое слово, означающее ту, кем она стала.

Как-то вечером в квартире врача Нины Сергеевны М. раздался телефонный звонок.

– Алло, Нина Сергеевна! Вы еще не спите? Можно к Вам приехать? Да, сегодня, прямо сейчас. Есть разговор…

– Конечно, Александр Иванович… ой, простите, отец Александр. Благословите. До встречи. Жду.

Спустя полчаса отец Александр уже сидел за столом в маленькой уютной кухне Нины Сергеевны и задушевно беседовал с хозяйкой. Здесь придется пояснить, что еще пару лет назад они были коллегами. То есть работали в одной больнице, хотя и в разных отделениях. Пока Александр Иванович не решил, из врача, так сказать, болезней телесных, стать врачевателем недугов духовных. Или, попросту говоря, принять священный сан. Приход, на который его направили, находился в полусутках езды поездом от города. Вдобавок, чтобы добраться до станции, требовалось еще несколько часов. Поэтому в город о. Александр наведывался редко, лишь по особенно важным делам. С учетом этого и его визит к Нине Сергеевне явно был вызван некоей насущной необходимостью. О чем гость и заявил ей, как говорится, уже с порога, от волнения перейдя на «ты»:

– Слушай, я тут в «Епархиальном Вестнике» читал пару твоих рассказов. Так вот, могу дать тебе хороший сюжет. Про одного священника. Он служил в нашем районе, в селе Н-ском. Это километрах в тридцати от того поселка, где я живу. Все материалы о нем я тебе привез. Мы уже пытались написать про него статью для «Вестника». Только сухо как-то вышло. Одни даты: родился, женился, рукоположился… А человека за ними и не видно. А, между прочим, этот священник за Христа пострадал. Вот я и решил поручить это дело тебе. Ну как, напишешь? Тогда – Бог благословит!

Недопитый чай давно уже остыл, а Нина все сидела в кухне, перечитывая документы, оставленные ей о. Александром. Это были выписки из следственного дела. Из них явствовало, что священник Никольского храма села Н-ское, о. Василий Т-кий, 70 лет от роду, был арестован в 1921 году по обвинению в «контрреволюционной деятельности». При этом на единственном допросе он признался, что, пользуясь темнотой и несознательностью местных жителей, вел среди них антисоветскую агитацию. И что именно он организовал имевшую место два дня назад контрреволюционную сходку возле сельского храма, к участию в которой обманом склонил ряд крестьян. Ниже перечислялись имена и фамилии арестованных участников этой сходки. Из них Нине запомнилось лишь одно, крайне редкое среди православных имя – Иуда. Что до самого священника, то спустя три месяца после вынесения ему приговора он умер в лагере. Собственно, это было все. Если не считать кое-каких дополнительных деталей, типа того, что о. Василий был сыном дьячка. И, после окончания семинарии, женитьбы и рукоположения почти четверть века прослужил вторым священником в одном из городских храмов. А на сельский приход был переведен вскоре после смерти матушки… Конечно, всего этого было вполне достаточно для написания рассказа или статьи о бесстрашном священнике, который в годы жестоких гонений на веру не побоялся открыто обличить богоборную власть. Более того, вдохновил на сопротивление ей и свою паству. После чего принял от Господа мученический венец… А назвать статью вполне можно было так: «Опыт противостояния тьме». Или – «Несгибаемый страстотерпец».

Но тут Нине вдруг пришли на память слова о. Александра: «а человека за этими датами и не видно». Сначала ей подумалось, что он оговорился. Потому что все необходимые сведения были как раз налицо. И на основании показаний священника его нравственный облик вырисовывался вполне четко и определенно. Однако потом ее стали одолевать сомнения – а все ли в этой истории так просто и понятно, как кажется на первый взгляд? Например, почему о. Василий во время допроса так настаивал на том, что именно он был истинным организатором антисоветской сходки? Конечно, его вполне могли заставить оговорить себя. Но даже в этом случае логичнее было бы ожидать, что он хотя бы попытается приуменьшить свою вину или найти себе какое-нибудь оправдание. Однако о. Василий, если и стремился кого-то оправдать, то отнюдь не себя, а крестьян, участвовавших в сходке. Тем самым подписывая приговор самому себе. Вдобавок, было непонятно и то, почему священника, почти всю жизнь прослужившего в городе, вдруг перевели на отдаленный сельский приход. Причем именно после того, как он овдовел. Короче говоря, чем дольше Нина раздумывала над всеми этими фактами, тем более загадочными они ей представлялись.

И тут произошло событие, которое вполне можно было бы назвать чудом. Из разряда, так сказать, тех «обыкновенных чудес», каких в жизни каждого православного человека бывает множество. Окончательно убедившись в том, что история о. Василия полна неразрешимых загадок, Нина решила отвлечься и посмотреть телевизор. Она машинально переключала программы в поисках чего-нибудь подходящего, как вдруг:

– А сейчас я представлю вам свидетелей! – торжественно возгласил с экрана герой какого-то зарубежного детектива.

Нина так и ахнула. Вот он, ответ! Действительно, во всем этом деле как раз не хватало свидетелей. То есть тех, кто мог знать о. Василия. А ведь наверняка в селе, где он служил, еще живы те, кто помнит его. Конечно, для этого ей придется самой съездить в Н-ское. Но разве жаль будет потратить ближайшие выходные ради такого хорошего дела? Вдобавок, можно будет заехать и в гости к о. Александру. То-то же он удивится, когда она нежданно-негаданно нагрянет к нему, так сказать, с ответным визитом!

Однако радостное настроение Нины изрядно поугасло почти сразу же, как она вышла из поезда. Причем виновата в этом оказалась она сама. Вернее, ее глупое желание устроить сюрприз о. Александру, заявившись к нему без предупреждения. Ах, если бы вместо этого она, наоборот, уведомила его о своем приезде! Тогда проблем было бы куда меньше. Ведь он сразу сказал бы ей то, о чем она узнала, лишь садясь в автобус. Оказывается, села Н-ского уже давно не существовало. Еще в шестидесятые годы по приказу из столицы закрыли тамошнюю ферму, а весь скот пустили под нож. После чего пришел черед и самого села: часть жителей, лишившись работы, перебрались кто в райцентр или соседние села, а кто и в город. А часть и вовсе – на местное кладбище. Впрочем, ей сказали, что от Никольского храма еще что-то сохранилось. Благодаря его соседству с сельским кладбищем, куда бывшие жители села и их домашние периодически наведывались навестить родные могилы…

И тут Нина сделала очередную глупость, которую можно было бы извинить только тем, что тот летний день оказался не по-северному теплым и солнечным. Завидев из окна автобуса поросший соснами холм, на котором виднелись кресты и какое-то полуразрушенное деревянное здание, она попросила водителя остановиться и высадить ее. И по узкой, еле заметной тропинке, а потом, чуть свернув в сторону, по еще не скошенной траве направилась туда. Сначала она, по привычке, шла быстро, но постепенно замедлила шаг. Ведь день еще только начинался, и можно было никуда не торопиться. Вдобавок, и все вокруг было исполнено непривычным для городского жителя покоем – и густая трава, в которой кое-где проглядывали полевые цветы, и яркое солнце, и свежий воздух, казавшийся таким же голубым и прозрачным, как небо над ее головой. И тишина, навевавшая мысли о вечности.