Чтение онлайн

И вдруг вдалеке на горизонте появилась высокая, сутулая фигура. Она с нечеловеческой стремительностью приближалась к Нине. Откуда здесь взялся Павел Иванович? Впрочем, разве это так важно? Главное, что ей больше не придется идти одной. Рядом с ней будет надежный друг.

Главный врач приветливо улыбался Нине и махал ей рукой, словно желая сообщить что-то важное. Но вдруг на ее глазах улыбка сменилась хищным звериным оскалом, лицо Павла Ивановича вытянулось и покрылось косматой серой шерстью… и вот уже над сомлевшей от ужаса Ниной, ощерив острые клыки и злобно рыча, вздыбился огромный волк. Она закричала – и проснулась. Вслед за тем из-за двери до нее донесся звук чьих-то поспешно удаляющихся шагов. Похоже, ее кошмарный сон продолжался наяву.

Остаток ночи перепуганная Нина просидела на кровати при свете лампочки, боясь шевельнуться. И даже когда ее комнату осветили яркие лучи утреннего солнца, она долго не решалась выйти из комнаты, опасаясь увидеть в полутемном коридоре что-нибудь кошмарное. Однако нашла под своей дверью всего-навсего очередную записку.

Да, это был всего-навсего клочок бумаги, свернутый в трубочку. Тем не менее Нина боялась поднять его с полу. Наконец набравшись смелости, она подняла и развернула записку.

На сей раз эпистола состояла не из одного, а из двух слов:

«Берегитесь его!»

Нина несколько раз перечитала записку. Потом сравнила ее с первой. Судя по всему, их писал один и тот же человек. Мало того, он пользовался одной и той же ручкой и мятыми бумажными листками, явно вырванными из школьной тетрадки в клеточку. Экий никудышный конспиратор!

И все-таки этот человек следит за Ниной. Точнее, не только за ней. Ведь очередная записка под дверью появляется после того, как к ней приходит Павел Иванович. Значит, он следит за ними обоими. Но с какой стати ему это нужно?

В этот миг Нине вспомнился допрос, который учинила ей медсестра. «А муж у вас есть?» Что ж, в таком случае легко установить и личность шпиона, и причину, по которой он занялся слежкой. Это же ревность, банальная ревность недалекой женщины, интересы которой ограничиваются лишь кухней и кроватью. Она приняла Нину Сергеевну за соперницу, поскольку наверняка сама спит и видит, как бы… обольстить Павла Ивановича. И теперь пытается запугать свою мнимую конкурентку. Вот дура-то! Но Нина не из таковских. Она не станет бояться угроз недалекой деревенской бабы! А уж Павла Ивановича – и подавно. С какой стати она должна опасаться человека, от которого не видела ничего, кроме добра и участия? Не на ту напали!

Перед обходом повеселевшая и осмелевшая Нина заглянула на больничную кухню. Зоя Ивановна уже находилась там и хлопотала над стоящими на плите кастрюлями и чайниками.

– Доброе утро! – приветствовала она Нину Сергеевну. – Будете завтракать? Вы ведь, кажется, вчера с обеда не ели…

Что ж, не зря Нина подозревала, что эта повариха себе на уме. Все примечает… А что, если это она подбрасывает ей записки? Нет, вряд ли. Похоже, эту женщину гнетет какое-то неизбывное горе, глубокое как море. Впрочем, какое Нине дело до того, что на душе у чужого человека? Как говорил кто-то из преподобных отцов – знай себя и будет с тебя. И все-таки Зоя Ивановна – личность подозрительная…

Позавтракав, Нина решила навестить Павла Ивановича. Однако его кабинет был закрыт. По-видимому, главный врач ушел вести прием в амбулаторию. Ведь теперь у него появилась помощница. Да и Елены Сергеевны не видать… знает кошка, чье мясо съела, вот и боится попадаться Нине на глаза. Что ж, это даже к лучшему. А теперь пора начинать обход.

Нина Сергеевна проводила его долго и обстоятельно. Надо сказать, что больные восприняли смену врачей не без любопытства. Кто-то из мужчин поинтересовался, не уволился ли Павел Иванович. И Нине показалось, что этот человек был бы рад услышать утвердительный ответ. Женщин гораздо больше заинтересовала личность самой Нины. Они расспросили ее, откуда она и надолго ли к ним приехала. А одна старушка, обильно уснащавшая свою речь уменьшительно-ласкательными суффиксами, между делом поинтересовалась, есть ли у «миленькой враченьки» муж и детки. Ведь наверняка у такой красавицы и умницы нет отбоя от женихов! И хотя это была откровенная лесть, под которой скрывалось все то же женское любопытство, каковому, как и любви, все возрасты покорны, Нина Сергеевна благосклонно приняла неуклюжие комплименты больной. Ведь похвала хоть и не кормит, а сердце греет…

Незаметно она подошла к загадочной палате номер шесть и прислушалась. За дверью царила тишина. Похоже, тамошние обитательницы спали. А что, если взглянуть на них хоть одним глазком? Понятно, что для врача эти больные не представляют никакого интереса. И все-таки любопытно…

Толкнув жалобно скрипнувшую дверь, Нина осторожно вошла внутрь. Ее обдало тошнотворным запахом мочи и давно не мытого человеческого тела. Зажав нос и рот, девушка подбежала к окну и, едва не сломав ноготь, распахнула наглухо закрытую форточку, чтобы впустить свежий воздух.

– Кто это? – дребезжащий старческий дискант за ее спиной звучал встревоженно, пожалуй, даже испуганно. – Кто это?

Нина обернулась. В тесной зловонной палате было всего две койки, разделенные узким проходом. На одной из них, свернувшись клубочком, лежала женщина, с головы до ног закутанная в одеяло, заправленное в грязный, дырявый пододеяльник – видны были лишь торчащие наружу космы коротких полуседых волос. На другой койке сидела худощавая старушка в мешковатой больничной сорочке, спадавшей с ее костлявых плеч, и напряженно вглядывалась в Нину незрячими белесыми глазами.

– Кто это? Ты, что ль, Зойка? Глянь-ка, что там с Машкой? Кажись, не дышит… Говорила я ей – не пей ты этих черных горошин – отравит тебя эта ведьма, как пить дать отравит! Да что ты молчишь-то? Кто ты? Кто?! – теперь в голосе старухи слышался нескрываемый страх.

– Я врач из Михайловска. – Нина Сергеевна старалась говорить нарочито спокойно и доброжелательно, словно перед ней был не взрослый человек, а неразумное дитя. Ведь как еще надлежит держать себя с сумасшедшей, которой повсюду мерещатся ведьмы и отравительницы? Старый – что малый…

– А-а, вот ты кто-о… – нараспев промолвила старушка. – А эти-то куды подевались? Ведьма и этот ейный?.. Нешто убрались-таки в свое пекло?.. Слава Тебе, Господи!

Она заговорщически хихикнула и перекрестилась. И тут Нина увидела у нее на шее почерневший от времени и пота медный крестик. Выходит, эта старуха верующая. А что, если она знала отца Илию? Впрочем, стоит ли тратить время на разговоры с сумасшедшей? Или все-таки – попытка не пытка?

– Скажите, а где здесь церковь? – спросила Нина старушку.

– Нету церкви… – ответила та. – Была, да сгорела. В аккурат на Илью-пророка. Как батюшка помер, тут она и сгорела…

Нина изумилась – похоже, ее собеседница была во вполне ясном разуме. Мало того, в здравой памяти. Ободренная и обрадованная этим открытием, она поспешила задать старушке новый вопрос:

– А вы случайно не знали отца Илию?

– Как же мне его не знать-то? – ответила та, и голос ее задрожал, словно светлые воспоминания давно минувших лет рвались наружу слезами. – Я ж при нем на крылосе пела! И «Вечную память» ему пела…