Свояченица
Шрифт:
– Ну, а я тогда пойду прогуляюсь, - решила Марья Павловна. Бросив искоса взгляд на демонстративно молчавшую дочь, она спросила: - Не хочешь со мной?
– А хотите, покажу вам поселок?
– доброжелательной общительности парня не было предела.
– Я только дяде Саше скажу...
– Погоди, не надо ему мешать, он же экскурсию ведет! Вы тут побудьте, чтобы я знала, где искать Маринку...
– А чего меня искать? Я - вот она!
– фыркнула девчонка, перекинув косу на грудь.
– До встречи!
– Марья Павловна мысленно по привычке "сфотографировала" Юрку и, получив в ответ кивок, удалилась.
– Чего ты с ней так?
– удивился мальчишка.
– Хорошо тебе говорить, - горячо закартавила Маринка, - ты интернатский, никто тебе не указ. А тут, с утра до ночи - сплошной контроль! Думаешь, её так музей этот привлёк? Как же! На тебя захотелось посмотреть. Всё боится, как бы я с дурной компанией не связалась...
– А чё это она такая пуганая?
Тут уж в Маринке взыграла гордость за мать, захотелось похвастаться. И, хотя они с Марьей Павловной уговаривались, что дочь не будет трубить направо и налево о профессии мамаши, не удержалась, брякнула:
– Она не пуганная, просто она - следователь! Капитан московской милиции!..
Если Маринка и ожидала произвести фурор, то дождалась прямо противоположного эффекта. Юрка вскочил, губы у него задрожали, он чуть не бросился на неё с кулаками:
– Это из-за таких, как она, моя мама... была... графиней, - он стал как ёрш для мытья бутылок.
– Все эти твои менты...
– мыльная пена полилась из бутылки через край.
У Маринки тоже задрожал подбородок. Она не понимала, что происходит:
– Юрка, ты что, больной? При чем здесь моя мать? Она не из областных, а из горотдела. Ты-то ведь местный!..
Удержу не было, парень продолжал вопить, как ненормальный, от волнения без конца повторяя частички сослагательного наклонения:
– Шла бы ты со своей мамашей... в ментовку! Там бы тебе самое место! Пожила бы пять лет в интернате - давно бы на своих патлах бы повесилась!
На этот истерический взрыв вышел Трегубов, покачал головой:
– Юрка! Разве можно так разговаривать с дамой?
– Она мне - не дама! Она мне - дурная компания!
Пожелав сквозь зубы своей новой знакомой обовшиветь, Юрка гордо удалился по направлению к дому скульптора.
– Прошу у вас прощения за выходку моего юного друга, - извинился за мальчишку скульптор.
– Но почему, почему?..
– рыдала Маринка не столько от несправедливости брошенных обвинений, сколько от невозможности достойно ответить.
Трегубов только плечами пожал: он не знал причины Юркиного негодования и - тем скорее поспешил за ним.
Марья Павловна застала дочь размазывающей по щекам слёзы, но так и не добилась от неё вразумительного объяснения, что произошло. Зловредная Маринка лишь яростно сверкнула глазами:
– Всё из-за тебя!
– Что ж это ты, голубушка, с больной головы - на здоровую? возмутилась мать.
– Я с ним и двух слов-то не сказала!
– Зато он много чего успел наговорить!
– И что же, например?
– Марья Павловна впервые видела дочь такой разъяренной.
– Например, что ты и твои менты сделали его мать какой-то графиней!..
Марья Павловна ухмыльнулась:
? Знаешь, что, драгоценная моя! Во-первых, не "менты", а сотрудники милиции (что можно Юпитеру, того нельзя быку), а во-вторых, в интернатах бывают не совсем здоровые детишки, - она покрутила пальцем у виска, поэтому, мой тебе совет: наплевать и забыть! Давай лучше, раз мы с тобой такие "менты", найдём нашу кастеляншу и поспрошаем, что там у неё с машиной стряслось этой ночью.
– Чем с сопливыми знаться, лучше делом заняться!
– согласилась Маринка.
"Ого! ? Марья Павловна отметила про себя, что мальчишка чем-то зацепил её дочь. ? А парень и в самом деле непростой..."
Решив не вдаваться в подробности, она подхватила Маринку под руку и стала увлечённо рассказывать ей по дороге в пансионат, какой симпатичный и очень дешевый набор керамической посуды видела только что в поселковом универмаге.
* * *
Анне было совсем худо... Она поднялась наверх, не забыв перед этим выключить видеоплеер. Катя спускалась ей навстречу.
– Куда?
Анна была против того, чтобы девочка ходила во дворовый туалет: слишком много сил бы это отнимало. Но Кате хотелось показать матери, что она начинает приходить в себя.
Поход в домик с сердечком на деревянной двери был только началом!.. Потом они без разрешения хозяина (но ведь и запрета не было, скорее наоборот) забрались в его мастерскую. С Катей буквально в считанные секунды произошла метаморфоза: второй глаз окончательно раскрылся... Она с восхищением ходила от одной фигуры к другой, знакомилась, шутливо представлялась, каждый раз играя новую роль...
Девочка быстро устала, прилегла в траве, а мать взяла на себя смелость и вытащила на свет Божий не скульптуры (на это у неё смелости бы не хватило) - миниатюры-поделки из сосновых корней, берестяной и лубяной коры, ивовых и липовых веток. Она поселила дочь в деревянном царстве, торжественно провозгласила её императрицей. Себя же - ручным дворцовым драконом.
В калитку как раз влетел расстроенный Юрка. Правда, увидев мать и сестру на лужайке, заметно повеселел.
Тут пришел Саша Трегубов, не рассердился.
– В игрушки играете?
Мимо калитки прошли двое: женщина и девочка.
– Менты вонючие!
– фыркнул Юрка.
Анна сразу насторожилась:
– Что значит "менты"?..
Скульптор отреагировал по-другому:
– Ты же сам пригласил девочку в музей!
– Ребята, вы что, с люстры грохнулись?..
Катя вдруг отказалась возвращаться в мансарду:
– Мамочка! Можно я посижу с вами?
Аню каждый раз окатывало теплой волной, когда она слышала это хриплое: "Мамочка!". Она кивнула и нашла себе занятие: стала заводить самовар. Притихший Юрка уселся на скамейке рядом с сестрой.