Чтение онлайн

"В любой некрасивой вещи можно подметить что-либо привлекательное... А в красивом - увы!
– отталкивающее."

Она приникла щекой к его груди и, не отрывая взгляда от прохода для пассажиров, что-то тихо шептала. Он прислушивался к её бормотанию, иногда вставлял реплику, также, как она, неотрывно глядя на узкий коридор...

– Она меня не узнает, я совсем другая стала...

– Она вспомнит тебя, как только прикоснется.

– А я?.. Я же видела её только на той фотографии! Дай мне снова посмотреть!..

– Вот, возьми, но ты почувствуешь её... Чего ты боишься? Её приведёт к нам Марья Павловна...

– А почему их нет так долго?.. Наверно, её не отдают! Я пойду туда!

Он только сильнее прижал её, дурея от боли в боку.

– Нельзя! Всё испортишь! Там Марья Павловна!
– снова повторил он. Наверное, ищут в бумагах какую-нибудь закорючку, к которой можно было бы придраться!

Анна закрыла глаза.

В её нетерпеливом ожидании снова предстала картина встречи с Марусей. Анна верила, что именно так или почти так должно было это произойти... Ведь теперь даже понятно, почему в её видении упал Алексей, а ведь тогда он не был ранен...

Но тут...

Тут объявили о том, что самолет...

"Манечка!" - Аня вырвалась от Алексея, отшвырнула загородившего проход мелкого таможенника, помчалась на взлетную полосу...

Но бежала, как в замедленном сне...

Самолёт ещё можно догнать, чем-нибудь заарканить - да вот, хотя бы поясом (как назло, не отрывается!) - и привязать к руке, как воздушный шар: он вот только что оторвал свои проклятые колёса от полосы. Надо просто изловчиться подпрыгнуть повыше...

И тогда всё окончится хорошо: Анна опустится перед Машенькой на корточки, подметая подолом асфальт, и облизывая-обцеловывая, затискает дочь. Девочка поначалу почувствует себя неловко, но станет очевидно, насколько она соскучилась по ласке, пусть даже выражающейся столь бурными эмоциями. Через несколько минут Алексей выйдет к ним, не выдержит:

– Девчонки! А мне останется что-нибудь? Я тоже хочу!

Мать и дочь оторвутся друг от друга и вдвоём накинутся на любимого опекуна...

...Сильно мешал шум моторов. Его необходимо было перекричать... Крик Анны ввинтился в землю, сделал её ненадёжной, неустойчивой. Ноги превратились в ходули, а на этих длинных жердях никак не удавалось сохранить равновесие... Самолет неумолимо уменьшался с каждой секундой...

Всё кругом куда-то пропало. Лишь прозрачная пустота, огненный водоворот солнца, затянувший в себя её бесценный шарик-самолётик, да протестующий рёв поглощаемого железного чудовища...

Капитан Луканенкова выскочила к ней, подхватила под руки и увела из-под носа местных "утешителей", которые - как грифы к павшему животному уже торопились к нелепо растопырившейся на асфальте женщине. Скорее всего (и даже наверняка) они обладали не только форменными фуражками и пилотками, но и фотографиями Арбузовой.

Когда она вновь смогла видеть, Анна с любопытством смотрела, как беззвучно движутся губы Марьи Павловны, как что-то встревожено объясняет Эксперт, как кто-то с красным крестом на рукаве тычет под нос прозрачную склянку.

Все вокруг были красивыми кремово-розовыми, фиолетовыми и зелеными и все добавляли рокота в прощальный гул съеденного солнцем самолёта с её Маней... Гул этот стал невыносимым, разрывал уши и голову...

После очередного тычка в нос, наконец, вернулась традиционная реалистичная цветовая гамма. Рёв в ушах тоже закончился - быстро и незаметно. Луканенкова что-то беззвучно сказала, схватила клочок бумаги и написала крупно, как для полуслепой: "Главное - она жива!". Анна тупо кивнула, побрела к выходу, подворачивая ноги на высоких каблуках.

– Видит око, да зуб неймет!
– монотонно повторяла она нараспев с разными интонациями, стараясь услышать самоё себя.

– Ань... перестань...
– сквозь омут тишины дальним к ней пробился голос Алексея.

Она обернулась, поискала его глаза, обнаружила, снова потеряла.

– Вы кто? Ваши документы!
– к ней подошел маленький форменный человечек "при исполнении".

Анну опередил Барский. Эксперт попытался заслонить своим стройным телом элегантную, поникшую, как позавчерашняя роза, женскую фигуру. Он сказал, отводя человечка в сторонку и что-то запихивая ему в плоский нагрудный карман, сразу же ощутимо раздувшийся:

– Оказываем медицинскую помощь пассажиру рейса Стамбул-Москва.
– Тот мгновенно смылся... Барский подозвал Марью Павловну: - Насчет девочки свяжетесь со мной через два дня. Вот вам номер моего мобильного телефона... И вот что: побыстрее увозите их отсюда, - кивнул на Анну и бледного Алексея.
– Хватит тут глаза мозолить... Сколько у вас на дорогу? Может, добавить?

– Значит, всё-таки, при деньгах?
– язвительно констатировала Марья Павловна.

– На службе у меня всегда есть одно-два места, откуда я могу их достать. А у вас разве не так?
– удивился Эксперт.

– Хрен с вами, гоните свою заначку.
– не стала церемониться капитан Луканенкова.
– Давайте, ребятки, выходите потихоньку. Я пошла тачку ловить...

Машин при выходе было навалом: только махни купюрой - любая на брюхе подползёт. Задача стояла другая: как уговорить Анну Арбузову сесть в ползающее а не летающее железо и покинуть аэропорт. Марья Павловна предоставила разрешать эту проблему Алексею...

Анна, к удивлению, артачиться не стала, согласилась быстро, при одном условии:

– Этого, - речь шла о Барском, - берём с собой! Где гарантии, что у него телефон завтра же не сменится?

– Гарантии - на плёнке, - ответил ей Эксперт, закашлявшись.
– А сейчас мне необходимо вернуться домой. Я неважно себя чувствую...

– Сволочь ты, Николай Дмитриевич!
– сказала Анна, пряча м(ку под маской равнодушия. Она выпрямилась и вновь приобрела вид светской дамы: Ничего, что - на "ты"? Дай тебе Бог хоть один раз испытать когда-нибудь то же, что чувствую я сейчас... Тогда ты станешь несоизмеримо богаче, чем теперь...

– Не надо так, Анна Андреевна!
– попросил Барский.
– Я же не предполагал, что они будут столь исполнительны из-за какой-то пары тысяч!..

– Такая цена моей Марусе?
– холодно удивилась истукан-Анна.
– А кто ещё должен был получить за её продажу? Ах да, - сообразила она, - конечно же Мыльников!

Эксперт, подавил новый приступ кашля и опять обратился с просьбой:

– Я понимаю, как вам сейчас трудно, но, тем не менее, не предпринимайте пока никаких поспешных решений... Через два дня, а может и раньше, даю вам слово, я узнаю, где будет находиться девочка. Постараюсь сделать всё возможное, чтобы вернуть её в страну. Хотя, - он, скрывая волнение, громко и противно проглотил слюну, - теперь это достаточно сложно.