Чтение онлайн

— Но ей дадут условно. Она ничего ужасного не совершила! — В голосе собеседницы впервые послышались упрямые нотки.

— Это не твое дело, голубушка. Виновата-не виновата — осудят, а ты должна понимать, что она скорее всего виновата.

Варвара Сергеевна вдруг «увидела», как эта дамочка бойко строчит, тщательно проверяет на ошибки и рассылает в компетентные органы по электронной почте доносы.

— Подтвердишь свое еврейство, получишь вид на жительство и свалишь отсюда с Наташкой. Там, глядишь, и я за тобой! — В словах Виктории Андреевны впервые послышалась неуверенность, и это отчего-то обрадовало Самоварову.

Грузный мужчина, стоявший у окошка, неловко принялся запихивать в портфель папку с документами, а на табло сменились номера.

— Женщина, вы в какое окно? Если в архив, так проходите, не тормозите! — обратилась к Самоваровой грудастая дама.

— Спасибо за совет! — не оборачиваясь, съязвила Варвара Сергеевна.

Она сделала шаг к окошку, а затем неожиданно обернулась и, глядя на одну только Викторию Андреевну, заговорщицки шепнула:

— А что, по еврейству все еще есть маза свалить? — и, не дожидаясь ответа, бодро двинулась к своему окну.

Все то время, пока общалась с любезной полной девушкой за стеклом, она чувствовала прожигавший спину не то изумленный, не то возмущенный взгляд матроны, продолжавшей уже негромко что-то вещать своей подопечной.

Через полчаса любезная девушка выдала Самоваровой на руки три документа: свидетельство о браке и свидетельства о рождении. Следующим пунктом в ее плане была поездка в военный архив под Москвой, где, подтвердив свое родство с Егором Константиновичем, Варвара Сергеевна рассчитывала получить доступ к его личному делу.

— Почему здесь постоянно дует? — обратилась Варвара Сергеевна к дежурному, хилому с виду пареньку.

На его тонкокожем веснушчатом лице лежала печать хронической усталости, делающей его чем-то похожим на блаженного старичка.

Самоварова ощущала пронизывающий холод, от которого не спасал даже потертый, с мужского плеча, тулуп.

Дежурный, бережно сняв с плеча винтовку, прислонил ее к выкрашенной коричневой краской, с многочисленными сколами, стене.

Держась на почтительном расстоянии от начальницы, осторожно ступая, чтобы поменьше наследить, он подошел к окну и подергал расхлябанную ручку форточки.

– Заклеить-то можно, но вы сами сказали, чтобы проветривалось… Дымно, сказали, и сыростью пахнет.

Варвара Сергеевна бросила взгляд на хрустальную пепельницу, полную смятых папирос.

Вдали набирал силу характерный звук — приближался поезд, и, одновременно со свистом, сильнее запахло гарью.

– Почему поезда здесь никогда не останавливаются?

— Так не положено, товарищ комиссар! — вернувшись на свое место при входе, взял под козырек парень и тут же стал выше ростом и строже лицом.

– Да? Разве? — только для того, чтобы что-то ответить, задумчиво произнесла Варвара Сергеевна.

– Вы же сами вчерась приказали телеграфировать по этому поводу в столицу! — бодро отрапортовал дежурный. — Спросить велели у тамошнего начальства, почему поезда не останавливаются.

Ложка предупреждающе дрогнула в граненом, в серебряной «юбке» с ручкой стакане — до гула в ушах оставались секунды.

Варвара Сергеевна, надеясь отогреть пальцы, схватилась за стакан обеими руками — но чай был холодный.

— Что еще происходит? — Ложка металась внутри своей стеклянной клетки, и Самоварова поняла, что это в том числе от вибрации, исходящей от ее напряженных рук.

– Тихо все пока… С этим сегодня как? — тем определенным тоном, каким иногда позволяют себе говорить с начальством подчиненные, когда речь идет о каком-то особо важном, секретном или неприятном до крайней степени деле, спросил паренек.

— Так же, как и вчера… — уклончиво ответила Варвара Сергеевна, не представляя, о ком или о чем речь.

— После поезда заводить?

Ответить она не успела — невыносимый звук пролетающего мимо состава заставил ее поставить стакан на стол, зажмуриться и зажать уши руками.

Когда все стихло, она открыла глаза и взглянула на паренька.

Тот стоял у двери, прижавшись к стене. На его веснушчатом лице застыло мучительное выражение.

— Вы поесть-то хотите? — прежде чем взяться за ручку обшарпанной двери, услужливо спросил дежурный.

– Нет.

– Тогда завожу?

Самоварова кивнула.

Пытаясь придать осанке начальственный вид, она сцепила пальцы рук. Вначале уложила их на стол, но тут же одернула и тихо выругалась. Тяжелый рукав тулупа задел стакан, и вылившийся чай образовал на разложенной на столе карте мира большую коричневую лужу в районе Тихого океана.

Человек, которого ввел в кабинет дежурный, оказался седым стариком. Невысокий и кряжистый, одетый в светлые костюмные брюки и грязно-зеленую телогрейку, из-под которой выглядывал замусоленный ворот шерстяного красного свитера, он стоял впереди словно чего-то опасавшегося дежурного, не поднимая головы.

Не зная, кто этот человек, и даже не представляя причины, по которой он сюда попал, Варвара Сергеевна между тем отчетливо понимала, что заключенный под стражу является, как бы сказал ее зять Олег, «каким-то мутным пассажиром». Вот только Олега здесь не было и быть не могло — он существовал, как и остальные члены ее семьи, в другом измерении.

В существовании другого измерения она не сомневалась, как и в том, что чай в стакане коричневый и уже совсем холодный, из окна привычно тянет отходами топлива и еще немного лесом, а дежурного зовут Василием.

Его жена, полноватая после родов, молоденькая и веснушчатая, как и он сам, недавно скреблась в кабинет, чтобы угостить начальницу мужа свежеиспеченными, с застревавшей меж зубов ягодой, пирожками.

Дежурный глядел на нее выжидающе — выйти или остаться?