Чтение онлайн

Нет, ей не показалось, задержанный Василия пугал.

Она поспешно махнула рукой — «выходи».

— Вы меня совсем не помните? — Задержанный наконец приподнял тяжелую голову и разжал, будто делая над собой усилие, тонкий и длинный, обветренный рот. Руки за его спиной были связанны толстой грязной веревкой.

– А должна? Я должна вас помнить? — отчего-то смущаясь его присутствия, нарочито игриво спросила Варвара Сергеевна.

Во всех, как бы выразился ее зять Олег, «непонятках» она по наитию включала женщину. Этот проверенный жизнью способ никогда не подводил как в личной жизни, так и на службе — мелкие криминальные рыбешки «кололись» быстрее; а для тех, что покрупнее, требовалось чуть больше времени, чтобы очароваться не только душевной, но и красивой женщиной-следователем.

Вот только сохранилась ли ее красота? Зеркал на стенах не было.

Где-то в ящиках стола, возможно, завалялась пудреница, но искать ее сейчас было бы неразумно.

Самоварова крутила в руке папиросу.

– Вы так и не бросили? — глядел на ее руки мужчина.

– А должна была?

– Вы много кому должны, — огорошил он.

Голос его был сух и черен, как опостылевший чай в картонной коробке, что хранилась где-то на кухне. Кокетство мигом улетучилось, и она пошла в атаку:

– А вы что же, бросили?

– Давно.

– Главные борцы с курением — бывшие курильщики. И покурить хочется, и завидно, что другие могут себе позволить попыхтеть. Как, впрочем, и бывшие алкоголики, которые все без исключения ратуют за здоровый образ жизни и своей кислой физиономией портят людям праздник. Так что даже не пытайтесь рассказать мне про умершего от курения дедушку или посоветовать прочитать «ту самую» книгу.

– Вы читали эту книгу?

— И не собираюсь. — Варвара Сергеевна машинально засунула папиросу в обтянутый зеленым сафьяном портсигар. — Книга основана на простейшем внушении.

— А есть что-то в жизни, что на нем не основано? — мужчина, вновь глядевший в пол, казалось, усмехался.

— Вероятно, нет. Все в итоге зависит от того, зачем, кому и что мы внушаем или позволяем внушать нам.

Он не отвечал, и это разозлило Самоварову.

— Итак. Ваши фамилия. Имя. Отчество! — с усилием расправив плечи под тяжестью тулупа, бросила она.

— Вам они известны.

– Да? — на взглянула на внушительную стопку на столе, совершенно не представляя, в какой именно из серых, туго завязанных и пронумерованных по углам белыми квадратиками с черными цифрами папок находилось дело этого человека.

— Вы не там ищете.

Перед глазами на секунды закружились кабинетные стены, две из которых были обильно украшены черно-белыми и цветными, за давностью лет выцветшими на солнце фотографиями, шаткий стул напротив рабочего стола и сам стол с картой мира, грудой бумаг и «допросной» лампой.

— Проявлять упрямство не в ваших интересах, — усилием воли заставив себя собраться, предупредила она.

Задержанный поднял голову и, обнажив ряд желтых зубов, оскалился:

— Упрямство как раз проявляете вы.

В военный архив чудом удалось записаться на ближайшую среду.

Варвара Сергеевна была рада удачному стечению обстоятельств: доктор должен был вернуться только в воскресенье, и она могла до субботы оставаться в столице. С возрастом Самоварова научилась трансформировать проблемы в возможности.

С трудом она нашла в сети небольшой частный отель, куда пускали с собаками. Оставлять Лаврентия было решительно не на кого: в доме дочери жил старый, ставший с годами еще более вредным кот, а сама дочь умилялась рыжим псом только на видео.

— Остались мы с тобой вдвоем! — Внеся предоплату за отель, Варвара Сергеевна захлопнула ноут. — И это неплохо, — уставилась она на высунувшуюся из-под стола хитрую длинную морду. — Поедем, хоть и накладно, в купе. Ты парень милый, но не все с этим согласны. Я выкупила для нас эсвэ. Напьемся чаю, поспим ночь, как короли. Утром окажемся в чудесном городе. Сколько же я не была в Москве? Вечность…

И Самоварова только тут сообразила, что до сих пор так и не вытащила доктора в столицу. В Риме были, в Стамбуле были, вдоль и поперек исходили центр родного Питера, а до Москвы не добрались.

— Я так соскучилась по дороге! — гоня тоску, соообщила она псу — Вокзалы пахнут надеждами, а поезд — это паром от старого к новому.

Лаврентию план хозяйки категорически не нравился.

«И что в голове у этих людей? — вылез он из-под стола и потрусил в коридор. — Документы предков были ей не нужны тридцать с лишним лет. Теперь они сгорели, и мне придется таскаться с ней по вокзалам и поездам».

Вокзал, в отличие от хозяйки, ассоциировался у него с самым большим страхом попавшей в добрый дом собаки — потеряться. Дело здесь было не в том, что ему сложно было снова адаптироваться к улице, Лаврентий знал законы бродяжьего мира получше многих скитальцев.

Он боялся облав.

Пойманную собаку могли ошибочно определить как бешеную, и тогда — шприц с «вечным сном». Как лучший вариант — из ветеринарки потеряшку могли взять к себе люди из другого города, но любимая Лапушка жила через две улицы от дома его хозяйки.

Собаки, особенно познавшие вольную жизнь, обладают телепатическим даром, и Лаврентий встречался со своей любимой в неведомом людям измерении. Но загвоздка была в расстоянии — установить сеанс связи можно было в радиусе, не превышающем ста километров.

Пес улегся на коврик у входной двери и стал ждать, когда хозяйка приготовится к отъезду. Для того чтобы сообщить о своем отъезде Лапушке, необходима была полная тишина.

Хозяйка же, как назло, металась по квартире, приговаривая: