Чтение онлайн

– Кстати о людях, мне твоя Воронина не нравится.

– Господи, ты меня совсем уморить собралась? А она-то чем тебе насолить успела? Она точно не мент… сидит всё время у Семён Яковлевича, тише воды, ниже травы…

– Не знаю, но есть в ней какое-то второе дно, не могу объяснить. Лучше бы её к нашим делам не допускать.

– А никто и не допускает.

– Ну, картинки-то её, ты уже вовсю продаёшь, как оригиналы, и в конце концов она это узнает.

– К тому времени, она будет крепко нуждаться в продолжении работы. К деньгам и комфорту быстро привыкаешь.

– Я в таких вещах не ошибаюсь, она не простая девочка, очень не простая и у неё есть цель. Какая не знаю, но есть. И кстати, последнее время она плохо выглядит, толи больная, толи не выспавшаяся. Не наркоманка она часом? Была бы парнем, я бы подумала, что она частенько бывает с бодуна, глаза красные, припухшие, по утрам. Чуть, какой звук вздрагивает, дергается. Но перегара нет.

– Этого ещё не хватало, типун тебе на язык. Я за ней присматриваю, в квартиру она никого не водит, сама тоже по ночам нигде не шляется. Я не замечала, чтобы она вздрагивала, это она от тебя небось дёргается. А кто от тебя не дёргается? Вон теперь и Артёмова будет вздрагивать, как только увидит тебя…

Утро. Танич

«Голова болела так, что проще было бы умереть. Мне плохо

, очень плохо, ещё и тошнит к тому же. Давно такого не было, где я хоть нахожусь? Надо открыть глаза и посмотреть, но если открою, то всё, смерть. Я лежу… Да, определённо лежу. На животе лежу. Где интересно, и далеко ли здесь туалет. Если затошнит, я смогу до него дойти?» Татьяна сделала попытку открыть один глаз – не получилось, что-то мешало. Но кровать от этой попытки качнулась сильно в бок, а по голове, как будто ударили молотком.
– «Плохая идея, не нужно

открывать глаза».
– Кровать тем временем взлетела верх к потолку, зависла, и ухнула вниз. В животе у Татьяны всё перевернулось и очередной приступ тошноты согнул её пополам. – «Только не на кровать» - Она подняла голову, отчаянно помогая себе руками, и посмотрела далеко ли до края. – «Близко, нужно доползти до края кровати и свесить голову вниз, пусть вытошнит на пол». – Кровать полетела в обратную сторону, и это ей немного помогло, Татьяна сдвинулась, и увидела на полу тазик, в котором уже находились остатки содержимого её желудка. – «Слава богу». – Её несколько раз дёрнуло, но тошнить было уже не чем. Спазмы вызвали резкую боль во всём теле, но голове стало немного легче. Татьяна воспользовалась этим, и огляделась по сторонам. – «Знакомая комната, знакомая мебель. Где же это я? Дома что ли? Точно, я дома. Лежу на своей кровати, а если встать и пройти коридорчиком, то я окажусь в своей ванной. Но это слишком длинный путь, потом ещё справиться с дверью. В какую сторону она открывается-то?». – Мысли ворочались трудно, словно проворачивались тяжёлые жернова,

то и дело застревая и сталкивая

сь друг с другом. Каждое такое столкновение вызывало приступы боли, и в голове, и в желудке. Именно в этот момент зазвонил телефон. Звук с такой силой ударил куда-то внутрь мозга, что она схватила голову руками, пытаясь удержать её и опасаясь, что она сейчас оторвётся. – «Прекрати, прекрати звенеть…» - но звук не прекращался. Она посмотрела на часы, стрелки показывали два часа, пятнадцать минут. – «Дня или ночи? Вроде светло». Она посмотрела в окно и, тут же зажмурилась, свет был таким же болезненным для глаз, как и звук для ушей. – «Светло, значит сейчас день…» - Она закрыла глаза и провалилась в темноту, на какое-то время, пока её снова не разбудил звонок. Она посмотрела на часы. – «Кому так неймётся-то? Через каждую минуту трезвонит… Пять часов уже? Не может быть». – Она пристальнее вгляделась в будильник и, когда стрелки перестали двоиться, убедилась, что они действительно показывают пять часов. – «Я помню: я в своей квартире, мне плохо, и я лежу на кровати». – Она посмотрела на себя. – «Лежу одетая, рядом с кроватью тазик, меня тошнит. Сколько я выпила? И где? Не помню. Боже, я хоть одна?». – Она ещё раз открыла глаза, и посмотрела вокруг. – «Одна. Это, наверное, хорошо. Как я пришла домой? Как открыла дверь? Ничего не помню. А откуда я пришла?». – Татьяна ещё раз посмотрела на себя. – «Серое платье, значит не с работы. Я куда-то ходила?». – Сознание стало выдёргивать куски событий. – «Я была на выставке Артёмовой… А почему я пьяная? Там наливали что ли? А где Артёмова?» - Яркая вспышка взорвалась в голове, и она всё вспомнила. – «Блять, эта сука Тарханова завела меня, и я с дуру всё рассказала Артёмовой про камеры…». – Она села на кровать. – «И она меня отбрила. А я пошла и напилась. И что теперь делать?» - Она посмотрела на будильник. – «Пять часов двадцать минут, чего он звонит-то?». – Она нажала кнопку отбой, но будильник не замолчал. – «Это не будильник. Что ещё может звонить? Телефон? Точно это телефон. Может Артёмова звонит мириться?» - Татьяна нашарила телефон, и попыталась прочитать, кто звонит, но это оказалось невозможно.

– Да, слушаю, Танич.

– Татьяна Николаевна, наконец-то. А что с голосом?

– Кто это говорит?

– Андрей, помощник Рыкова.

– Слушаю. – У неё снова закружилась голова, и она упала на спину.

– Вам плохо?

– Мне не просто плохо, мне ху… - Она вовремя остановилась.
– Что вы говорите?

– Мне принесли отчёт о странных убийствах из МВД. Можете его забрать? – Возникла долгая пауза.
– Или я могу привезти вам его, куда скажете.

– Я сама заберу, но только позже, сейчас не могу. Сколько времени?

– Семнадцать тридцать.

– Утра или вечера?

– Вечера.

– А какой сейчас день?

– С вами всё в порядке? К вам приехать?

– Всё в порядке, только мне ху… очень болит голова, но через два часа пройдёт. Мы сможем встретиться через два часа?

– Конечно, я перезвоню.

Татьяна нажала отбой и закрыла глаза. – «Два часа ещё полежу и в душ». – Рядом опять зазвонил будильник. – «Нет сил нажимать кнопку. Подожду, сам перестанет». – Но он не переставал. – «Придётся нажать». – Она потянулась рукой и шлёпнула по нему сверху. Но будильник продолжал звонить. – «Ну, что такое? Будильник что ли взбунтовался? Или это не будильник? Опять телефон? Не буду отвечать, пошли все к чёрту». – И она засунула сотовый под подушку. Но звонок не прекратился. –«Ну это уже хамство». – Только она хотела кинуть его в стену, как открылась входная дверь и в комнату вошла соседка с кастрюлькой в руках.

– Это я названиваю, дверь-то открыта, а я трезвоню, старая карга, хорошо проверила, а то бы так и звонила. Проснулась? – Она, поставила кастрюльку на стул рядом с кроватью, а сама подсела к Татьяне. – Пошли в душ, тебе нужно вымыться, а потом съесть что-нибудь. Я принесла тебе куриный бульончик.

Татьяну замутило, только от одной мысли о едё. – Не сейчас, сразу вырвет.

– После душа, будет то, что надо. – Она помогла Татьяне подняться и, придерживая, повела её в ванну. Через несколько минут от туда раздался полу-крик полу-стон, а ещё через пять минут они вернулись, причём Татьяна была закутана в несколько полотенец, её трясло, но выглядела она при этом заметно бодрее.

– Холодную-то зачем?

– Чтобы кровь начала бежать быстрее, давай-давай, садись, я знаешь какой специалист по выводу из запоя – уууу, таких поискать. Повезло тебе, что я возвращалась вчера поздно, а то бы сидела до сих пор у подъезда.

– Ты меня уложила?

– Да и тазик поставила, и марганцовкой промывала тебе желудок. Теперь давай-ка выпей пару глоточков. – Она сунула в руки Татьяны кружку с тёплым ароматным бульоном. Та сделала пару глотков, только потому, что сил сопротивляться у неё не было. И странное дело, ей вдруг стало легче.

– Вот это другое дело, давай-давай пей… И рассказывай, что стряслось с тобой? Я ни разу не видела тебя в таком состоянии, даже не узнала вначале и чуть мимо не прошла.

– Я запуталась совсем – эх... Хотела как лучше, а получилось как всегда. Кто это сказал-то? Не помню, но точно про меня. Вчера я обидела человека, который мне очень нравится…

– И всего-то? Это ерунда, если он тебя любит, то подуется – подуется и позвонит мириться. Сама не звони, это мужское дело звонить первому. Если не позвонит, то и пошёл на хрен, на обиженных воду возят, такие на фиг не нужны.

– Эх Вера Михайловна, в том то и дело что это не ОН, а ОНА. – Татьяна замолчала, не зная, что тут ещё можно сказать…

– Она? То-то я смотрю, мужика у тебя нет, хотя девка ты хоть куда… Думала, нету, потому что, слишком ты самостоятельная, а они таких боятся. Кому охота в подкаблучниках сидеть? А тут другое… Тогда тебе придётся звонить самой. И не тяни с этим, она там тоже, небось,

на стену лезет, ждёт звонка.

– Почему ты так думаешь?

– Не думаю, а знаю. Такими, как ты не бросаются - звони и не думай, что скажешь. Слова найдутся сами.