Чтение онлайн

– Бережённого Бог бережёт. Ещё раз придёшь сюда, и я сменю адрес.

– Ты меня пугаешь, тебе точно нужно отдохнуть…

– Это не фобия, а нормальная предосторожность. Ты слишком много стала общаться со всей этой ментовско-фэсбэшной компанией, а им доверять нельзя, я сто раз тебе говорила это.

– Ладно-ладно, не заводись, покажи лучше своего Коровина.

Елена показала на рабочий стол от которого только что оторвалась.

– Ещё работаю над ним, если за сегодня завтра управлюсь с подписью, то через две три недели можно будет забирать.

– Ого, почему так долго?

Они вместе подошли к картине, и Халитова стала внимательно её рассматривать.

– Похоже, очень похоже. Только это не совсем ночь… А заказ был на ночного Коровина…

– Ночных нет вообще. У импрессионистов полно Парижских видов, но только дневных, солнечных, а вот ночь они упустили. Ночной Париж встречается только у Писсаро, но из него делать Коровина странно, потому, что он стоит раз в десять, а то, и в сто дороже, и при этом совсем не такой как Коровин. Писсаро очень выверенный, почти математический, а Коровин эмоциональный, спонтанный, как будто этюдный. И ещё одно важное отличие – у всех французов много воздуха, всегда много открытого пространства, а у Коровина все виды, как декорации на сцене, в замкнутом пространстве. Любой мало-мальски приличный искусствовед определит, что есть что. Так что выбора особого и нет, а в этой картине всё более менее Коровинское и композиция и техника. Посмотри на мазки. Видишь, они все параллельные? Как раз то, что надо, он так и делал в начале парижского цикла. Старую подпись я уже убрала, сейчас работаю над Коровинской. Завтра к вечеру будет готово.

– А когда можно будет забрать?

– Через две три недели не раньше.

– А надо бы раньше.

– Здесь не ускорить, никак. Несколько режимов сушки с определённым графиком температур именно этого свежего участка. Иначе краска не будет такой же. – Она запнулась, подбирая правильное выражение. – Просушенной, скажем так, и ультрафиолет сразу покажет это место тёмным пятном.

– А лачить не будешь что ли?

– Буду, тем же самым лаком, что и на картине. Ты хочешь, чтобы я тебе всю технологию рассказала?

– Да, хочу. – Халитова придвинулась ближе, и просунула руку между бёдер Елены. – Я люблю, когда мне всё подробно объясняют. – Её рука стала подниматься вверх.

– Тогда, боюсь, с подписью к завтрашнему вечеру, я могу не успеть.

– Почему же? – Вторая рука стала расстёгивать джинсы, забираясь сверху навстречу первой руке.

Тарханова слегка раздвинула ноги, и чуть втянула живот, помогая руке двигаться внутрь.

– Ты зачем приехала?

– Соскучилась. – Её губы коснулись шеи Елены и стали двигаться вниз, а правая рука вынырнула из джинсов, и поползла наверх, попутно расстёгивая пуговицы рубашки.

Елена упёрлась в стол, на котором лежала картина и немного села на него, под напором подруги.

– Осторожно картина. – Прошептала она на ухо Халитовой.

– Я буду очень осторожна. Очень. – Её губы добрались до груди Тархановой, и нащупали её сосок под тканью тоненького бюстгальтера. – Елена застонала, и прижала голову Светланы обеими руками. Та оттянула лифчик вниз, освобождая доступ к груди, губами поймала один сосок, а второй стала покручивать большим и указательным пальцами всё ускоряясь и ускоряясь. Другая рука нащупала самое нежное место между ног Елены, и тоже стала гладить его быстрыми круговыми движениями. Тарханова застонала, и закинув одну ногу Халитовой за спину, прижала её к себе, одновременно помогая встречными покачиваниями. Через несколько секунд она изо всех сил прижалась к подруге, и стала кончать, мощными толчками раскачивая и стол, и Светлану.

– Уууух. Теперь моя очередь. – Они сползли на пол…

Через полчаса на полу.

– Всё, теперь не спрашивай когда буде готов Коровин.

– Не буду, но он должен быть готов максимум через месяц. Покупателю он нужен, как подарок. А ещё экспертизу нужно организовать, это даже при наших возможностях одна-две недели. Так что времени у тебя в обрез.

– Тогда что мы делаем на полу?

– Отдыхаем… Я приехала посмотреть твою новую мастерскую и она мне очень понравилась. – Рука Халитовой снова поползла по животу Елены. Та перехватила её.

– Стоп, если мы повторим это ещё раз, то я не смогу работать и плакал твой Коровин.

– Тогда продолжим вечером. До скольких ты здесь ещё?

Елена посмотрела на часы. – До 22-х точно, а ещё в магазин нужно будет заскочить, дома ни творога ни яиц на утро.

– Не нужно я сама зайду. Приходи пораньше.

– Хорошо. – Они лежали обнявшись, наслаждаясь друг другом.
– Когда будет аукцион в Финляндии?

– Через две недели.

– Там будет только рисунок Саврасова?

– Да.

– Какой поставила эстимейт?

– 3000 – 5000 Евро, торги начнут с 2500.

– Не мало?

– Конечно мало, но я уже сделала заочную ставку 10 000 Евро, так что если кто-то начнёт торговаться, заинтересовавшись хорошей ценой, дёшево он не купит.

– А если никто не перебьёт нашу заочку, то мы выкупает сами и я еду забирать по обычной схеме?

– Да всё как всегда. Но мне сегодня звонила Илма, у неё уже есть вторая заочная ставка на 8000$, так что торги будут интересными.

– Ты до какой суммы будешь поднимать?

– Не планировала идти

выше заочки, если кто-то перепрыгнет 10 000, то пусть забирает.

– Понятно. Но если что - я готова, моя шенгенская виза будет действовать до конца года.

– Хорошо. А что с заказом на Явленского или Кандинского?

– Трудная задача, что-то похожее на них можно найти у итальянских футуристов, того времени. И если повезёт, попытаться выдать, за их ранние работы, когда Явленский и Кандинский, жили и работали в Германии в Мурнау, до первой мировой войны. Я уже попросила найти мне итальянцев и вроде что-то соберётся к концу месяца, тогда поеду выбирать.

– В Италию?

– Нет в Париж, Сюзана обещала собрать, это как раз её тема.

– А вот теперь моя очередь ревновать.

– Да, горячая француженка, но у неё сейчас бурный роман с каким-то виноделом, женатым, между прочим. Я видела их всех вместе, и честно сказать, жена винодела показалась мне гораздо интереснее.

– Ничего себе какие подробности… Где ж это ты их всех видела? – Светлана говорила шутливым голосом, но ревнивые нотки в нём были настоящими.

Тарханова прекрасно это слышала, но почему-то не беспокоилась, наоборот продолжала рассказывать дальше.

– Сюзана возила меня в их шале, пробовать молодое вино. Вино было вкусным.

– И пьяным?

– Нет, не пьяным.

– В следующий раз привези попробовать.

– У меня лучше предложение - поехали вместе.

– Хороший вариант. – Тон Халитовой сразу стал мягче.

– Тем более, что я уже заказала два билета…

– И молчала?

– Хотела сделать сюрприз.

– Тебе удалось… Ладно давай собираться. И нужно тебе сюда ковёр помягче купить…

– Зачем? Не нужно сюда ничего покупать, я съеду если ты часто собираешься…