Чтение онлайн

{стр. 132}

А великий в богословии Григорий говорит: «Христом [Он именуется] по причине божественности, ибо она — помазание человечества [Христа], не энергией освящающее, как у других помазанников, но присутствием всего Помазующего» [529] .

53. Где те, что настаивают, будто по сущности и энергии все причащается Бога? Пусть они послушают самого видного из бывших после святых апостолов богословов, что таким [как они говорят] образом не причастны всему Богу даже и сами святые, ибо это принадлежит одному лишь только единственному Христу — помазываться присутствием всего Помазующего, а каждый из прочих, причащаясь лишь энергии, так облекается в оную силу и так имеет Бога [в себе]. Акиндин же иногда говорит, что эта сила есть сущность Божия; иногда — что и сущность, и энергия; а иной раз — что сами ипостаси. Кроме же того, — что за непоследовательный и дерзкий вздор! — он заявляет, будто она тварна, и считающих ее нетварной исключает из числа благочестиво мыслящих.

54. Но какое доказательство, что Христос — истинный Бог, если Он обещает и дарует нам тварную благодать? Ибо и мы обмениваемся друг с другом тварной мудростью и научением, добродетелью, и многими другими дарами, полезными и весьма способствующими благоприличию. «Тем же, что мы называемся причастниками Христовыми и причастниками Божьими, показывается [пребывающее] в нас помазание [530] и печать, то есть боготворящая благодать Духа и энергия, не сущая от природы [вещей] сотворенных» [531] , как опять же богословствует Афанасий Великий. Если же она, согласно Акиндину, есть одно из числа сотворенных, то логично было бы ровно наоборот говорить, что, поскольку [пребывающее] в нас помазание и печать есть от природы [вещей] сотворенных, то мы вовсе не причастники Христа и не причастники Бога, согласно тому, что мнится Акиндину. Но не является творением помазание прозывающихся от Христа [532] и соделавших истинным это звание, да не будет. Ведь, согласно великому Василию, «никакое творение не причаствуемо для словесной души, чтобы поселиться в ней сущностно, — то есть, проникая в самую ее сущность, — а Дух Святой вселяется в нее» [533] . Ибо Он, согласно [книге] Премудрости Соломоновой, сквозе вся проходяй духи разумичныя, чи{стр. 133}стыя, тончайшыя [534] . Итак, это есть то, что по боготворной благодати запечатлело нас в день избавления [535] , по которой «когда побеждены будут природные признаки преизбытком Божеской славы» [536] , мы справедливо от нее будем называться тем, чем она является, если только по причине нынешнего небрежения в жизни сей, мы трагически не разлучимся с нею тогда.

55. А кто свет божественности, и к тому же воссиявший на горе от Единого от высочайшей Троицы, назвал — увы его бездумности! — тварным, тот как оставил бы незатронутым [своим нечестием] что–либо из того, что иным образом называется нетварным? Этот [человек], хотя он столько наговорил дерзостно против сего [света] и столько произносил хулы на него, противопоставив ему символ благочестия и евангельские гласы, и поставив вечное и неизменное Царствие в один ряд с начавшимися и допускающими превращение вещами, и сопричислив рабствующему творению все превосходящую своим могуществом и над всем сверхпреобитающую силу и велелепоту, которую и божественный песнопевец Давид, воспевая, назвал беспредельной, или, что то же самое, безначальной, — ведь предел всего, существующего во времени — это начало по времени, а у великолепия славы святости Бога нет предела, как поет этот боговдохновенный [муж] [537] ; итак, сию [славу] низвергнув, а скорее сам будучи низвергнут от Бога, [этот человек] затем притворяется, будто ничего еще об этом свете не сказал худшего или лучшего. Ибо речь у него, говорит он, «была о том, что так или иначе стало видимым, потому что нечестиво называть таковым что–либо нетварное, и наипаче — если это именуется божественностью».

Изложение другого изречения Акиндина, на основании которого показывается, что он согласен, что святые и свет божественного преображения называли нетварной божественностью, но сам убеждает не внимать им, как двубожникам и лжесвидетелям.

56. Итак, он говорит, что воспрещал [говорить так] и настаивал на этом, чтобы не было двух нетварных божественностей, а не о воссиявшем на Фаворе учил свете. И, значит, как ничего еще об этом не сказавший, он обращается теперь к этому и пишет: «Не нужно принимать свет божественного преображения на горе Фавор в установление двух таковых божественностей, как и похвальные слова святых этому [праздни{стр. 134}ку], ибо мнить две божествености, или одну состоящую из двух таковых, противно переданному нам слову благочестия». Что ты говоришь? Не принимать нам гимнов Святых к свету Господнего преображения, чтобы совместно со святыми воспевать и нам этот свет, как «славу сверхсовершенную и предсовершенную , запредельную всему» [538] , как «славу Божьего Царства, постоянную и непреходящую» [539] , как «невидимую и божественную славу Бога Слова, которой некую малую часть Христос показав на горе, неизреченно показал обитающего в плоти Бога и Его божественное и сущностное благолепие» [540] , как «неизглаголанное и нерожденное обожение» [541] , как «природный безначальный луч божественности» [542] , «свет божественности», «молнию божественности» [543] , «неограниченное излияние божественного сияния» [544] , «божественность Божию», «свет невещественный», «вечный», «несравненный», «нетварный» [545] . Это и подобное этому во веки не прекращают возглашать очевидцы, таинники и рачители истинного света, от таинственного единения с ним научившиеся так его воспевать.

57. Но ведь ты и сам здесь свидетельствуешь, что святые возвещают, что этот свет нетварен, и зовут его божественностью. Ибо как бы ты убеждал не принимать похвальные слова святых на божественное преображение в доказательство того, что сопутствующий ему свет — нетварная божественность, если бы это не содержалось в похвальных ему словах? Если же они, восхваляя, сказали таковое о свете преображения, а сам тот свет не истинно был таковым, то святые Божии оказались бы лжесвидетелями, свидетельствуя, что Он показал свет, которого Он не показывал, а они Христу — Истине составили и воссылали лживые гимны. И как же [они тогда] святые? Более того, как же они, по–твоему, не враги и противники Самоистины? Если же они сказали то, что именно они сказали, и сказали истину, — ибо как же иначе? — и из этого выводятся две нетварные божественности, как и сам ты об этом свидетельствуешь, а затем говоришь, что это нечестиво, то не явным ли образом ты объявляешь святых нечестивыми? Ведь вывод не в большей степени принадлежит тому, кто его делает, нежели тем, кто говорит то, из чего он выводится.

{стр. 135}

58. Весьма кстати мы могли бы вместе с богословом Григорием сказать тебе, что «мы не преминули бы [отчетливо] произнести, испугавшись тебя, клеветника, если бы нашли в Писании что–либо не ясно сказанным или не легко уразумеваемым многими» [546] . И это я теперь говорю, имея в виду твой спорливый нрав, поскольку нелюбопрительно подставляющим свои уши Писанию [хорошо] слышно, что им провозглашается нетварным и божественностью этот свет, который есть светлость божественной природы, и природа, которой принадлежит эта светлость. Так же и зрительная сила Божия, и природа, которой принадлежит сила [547] : «Природа невыразима и несказанна, превосходя всякое [выражаемое] посредством речи значение» [548] , а зрительная сила природы, и самовластность, и светлость, и тому подобное, хоть и смутно, но все же указываются и именуются именем божественности [549] . Но подразумевается, что возглашается и то, что ничто не препятствует им быть одной нетварной божественностью, во всем совершенной, и поклоняемой благомыслящими в нетварной сущности, силе, и энергии. Так что [получается, что] и сам Акиндин возвысил свой голос [в поддержку того], что не следует из–за [явившегося] на Фаворе света, упразднять единую божественность.

О том, что называющий тварным этот свет не может говорить об одной божественности, и что из того, что говорит Палама, воистину возвещается единая божественность.

59. Ибо у нас в начале вовсе не было речи о божественности, но, составив слова возражения к оклеветавшему всякое богоявление и вместе с ним оклеветавшему и оный свет, мы воспели превосходство божественного сего света, имея в виду сдержать порочный порыв того человека [550] . Но настолько тот [человек], а за ним и этот, не обратили внимания, и не почтили оный яснейший свет божественности и сверхвоздвигнутое надо всем достоинство божественного Царствия, что даже до нынешнего дня дерзновенно пишут и возглашают, и напирают, что уже не одна божественность, но две противоположные, или одна — [составная] из двух противоположных, если только нетварен тот свет. «Ибо если, — говорят они, — божественность из божественности, из непричаствуемой — причаствуемая, то как же это не двубожие?»

{стр. 136}

60. А мы [отвечаем] им: «Если, о таковые, вы вместе с нами суть поклонники высочайшей Троицы, то ответьте, как, говоря: "Бог от Бога", "Рожденный от Нерожденного", чтим мы одного Бога?» Ибо каким словом мы отразим это двубожие, такое нам довлеет паче многого другого и против того двубожия, какое вы придумываете [как обвинение] против нас. Ведь если это потому [мы монотеисты], что не отделяется [как некая часть] от Отца [рождающийся] от Него Бог, то и здесь кто, желая быть благочестивым, скажет, что светлость божественной природы отдельна от божественной природы? Ибо никто не смог бы отделить силу и действие от могущего и действующего. Ведь среди прочего и то, что не в собственной ипостаси созерцается энергия и светлость, наглядно показывает их неотделимость по отношению к природе.

61. А если это потому [мы утверждаем, что чтим единого Бога], что ни один из Них не есть первейший или припозднившийся по времени, то и из сих мы ничто не назвали имеющим начала, согласно с богоносными отцами, если понимать начало в смысле времени. Если же это потому, что в отношении причинности–причиненности, а не тварности–нетварности, Один болий [551] Другого по порядку [перечисления] и сообразному этому порядку достоинству, как говорит Василий Великий [552] , и вообще в отношении того, что не разрывает нетварную природу, то и здесь то же самое показывает наше слово, — или скорее богословствования богомудрых отцов, — что не в смысле тварности–нетварности, но причинности–причиненности и иного, что нисколько не нарушает нетварности, понимается здесь «превосходство» и «подчиненность» .

62. Но [одновременно] с Сыном подразумевается Отец, и Сын в Нем? И как же тогда и воссияние и светлость природы не [подразумевается одновременно] с той [природой], которая его из себя испускает? К тому же божественная и светоначальная природа и должна подразумеваться одновременно с воссиянием от нее имеющими уши [553] . Видишь, что нетварность более чего бы то ни было служит к сохранению единства божественности? Ибо нетварное с нетварным — одно и всегда соединено, и тропосы идиом не отторгают их друг от друга. Поэтому, если и так скажет кто–нибудь, что как сказавший об Отце, что «один есть Бог истинный, и только Он один нетварен, и только Он один благ», благочестиво и вместе разумно богословствует, если только он и Сына исповеду{стр. 137}ет истинным Богом, в равной степени нетварным и благим, потому что в Отце он заключил также и Его и Духа Святого, так что говоря и о каждом из Них то же самое, он отнюдь не повреждает слово благочестия. Так и если кто скажет, что «одна божественность истинная и только она нетварна», то, — скажет ли это о божественной светлости, или о природе, обладающей ею, — если только ни одну из них не сопричтет к тварям, благочестиво речет, ибо каждая из них совоспевает другую.