Чтение онлайн

95. Нас, соглашающихся с сими [отцами], недвусмысленно говорящими, что [слово] «божественность», будучи именованием не сущности, но божественной власти ( , ) и неких других нетварных энергий Божиих, бывает, что говорится и применительно к сущности, добрый Акиндин считает двубожниками и не устает об этом возвещать кругом. И он настаивает, что мы почитаем две нетварные божественности: не одну лишь сущность, которую одну он называет нетварной божественностью, и одну лишь считает Богом, но также и божественную энергию. И ни Сыном, ни Духом не назовет, тот, кто желает быть благочестивым, таковую нетварную энергию, и другим вняв [отцам], и уверившись от братьев и по–братски мыслящих [Василия Великого и Григория Нисского], проповедующих единство, тождество и неизменность общей энергии трех [божественных Лиц], и что таковая энергия не является ни одним из Них.

96. Из вышеприведенного изречения великого Василия стало совершенно ясно и то, что учение Варлаама и Акиндина ни в чем не отличается от учения Евномия, который тоже выдвигал догмат, будто сущностью является все то, что приписывается Богу, как [это делают] и сии, и по той же причине [что и они]: чтобы мы не впали в многобожие (согласно безумию Евномия), или чтобы божество у нас не стало составным, будучи сводимо в одно из противоположных [друг другу в отношении тварности–нетварности частей]. Поэтому и нерожденное называл он сущностью, так как оно нетварно, как и эти полагают нетварную энергию сущностью, поскольку она нетварна. Свидетельствует об их согласии с Евномием и [собственный] голос последнего. Ибо пишет в [обращенных] к нему «Антирретиках» божественный Григорий Нисский: «Евномий говорит, что Бог у нас никак не получается простым, ибо Он причастен смыслам, обозначаемым каждым наименованием, и посредством участия в них Он восполняет Себе бытийное совершенство» [352] .

{стр. 96}

Но хорошо послушать и возражение. Ибо [Григорий Нисский] говорит это, защищая не только богомудрого великого Василия, но не в меньшей степени и нас, обвиняемых Акиндином в том же, в чем того богомудрца обвинял Евномий. Итак, он говорит: «Кто [настолько] безумен, что услышав, что благочестивые предположения о Боге собираются нами из многих смыслов, думает, что Божество составлено из различных [элементов], или из причастности чему–то собирает себе совершенство? Если кто изобрел, допустим, геометрию, можно предполагать, что он изобретатель и астрономии, и еще медицины, грамматики, и земледелия, и неких других таковых занятий. Но если многие и различные размышления, принадлежащие этим занятиям, можно видеть [сосуществующими] в одной душе, то будет ли считаться душа из–за этого составной? Однако же весьма различается смысл медицинской науки от астрономической, и грамматика по своему смыслу не имеет ничего общего с геометрией, как равно и мореходство с земледелием. Но ведь в одной душе может быть собран разумный смысл каждой из этих [наук], и из–за этого душа не становится многосоставной, и все имена занятий не смешиваются в одно понятие. Итак, если человеческий ум по причине стольких произносимых применительно к нему имен никак не повреждается в своей простоте, то как может кто подумать, будто Бог, — если Он мудр и справедлив, благ и вечен и может быть назван всеми богоприличными именами, и если не считать, что у всех имен одно значение, — либо делается состоящим из многих частей, либо из причастности этим [именуемым свойствам] собирает Себе совершенство природы?» [353] .

О том, что Акиндин единого мнения с эллинами, и даже с самим Эпикуром. И что из того, что говорит Палама, явствует один Бог, простой и не сложный, в одной божественности.

97. Но не одному только Евномию в этом [вопросе] единоверен Акиндин, но даже и самим эллинам. И свидетель [сему] — иже в философах мученик Иустин, который сам говорит, что «не бытием созидает Бог, но волением. Ибо, будучи одним, простым, и единовидным, Он является творцом различных сущностей» [354] , и приводит эллинов, говорящих, что «не нужно думать, что как в нас {стр. 97} одно дело — быть, а другое — желать, так же и в Боге; но, напротив того, в Боге быть и желать является одним и тем же. Что Он есть, то Он и желает, и что Он желает, то Он и есть, и никакого разделения нет у Бога из–за того, что Бог самопроизволен [355] . Так что разделение применительно к Богу воли от бытия должно быть отвергнуто» [356] . Но не то же ли самое говорит и Акиндин, [хотя и] не теми же словами? Ибо воля есть энергия Божия. Так что, как эллины говорят, что применительно к Богу не существует разделения сущности и воли, так и он, даже еще более обобщенно, говорит, что у Бога нет разделения сущности и энергии. И опять же, как они говорят, что «Бог что есть, то и желает, и что желает, то и есть», так и он: «Бог не энергией действует, но Своей сущностью», ибо «то, что есть» и сущность — одно и то же. Что же он при помощи этого измышляет? Что энергия неотличима от сущности, как и эллины — что воля от сущности. Но он еще и преумножает у себя их нечестие, ибо что они сказали [только] об изволении, то он говорит о всякой божественной деятельности. Но свидетель истины, разоряющий эллинское учение, вступает в бой и против этого мнения Акиндина. Он говорит: «Поскольку сущностью Бог обладает к пребыванию, а волей — к творению, то отвергающий различие сущности и воли, — или, иначе говоря, сущности и энергии, — отвергает и пребывание Бога, и творение: пребывание — Его, творение же — не сущих вещей» [357] .

98. Истинно, стало быть, мы сказали, что догматическое учение Акиндина есть общее разорение и явное отрицание Бога, и как бы некий силок или сеть, попавших в него опутывающий [и влекущий] к безбожию. Теперь же он очевидно изобличен мудрым мучеником и в том, что вводит «автоматизм» эпикурейцев. И таким вот образом отвергнув это, мученик последующими словами явно усваивает себе наше [учение], когда пишет так: «к тому же, желать — это либо есть сущность, либо присуще сущности. Если это есть сущность, то нет желающего, а если это присуще сущности, то по необходимости получается иное и иное. Ибо сущее и присущее не одно и то же» [358] . И еще: «Если иное — [просто] пребывать , и иное — пребывать в [чем–либо] , и [просто] пребывает сущность Божия, а изволение пребывает в сущности, то иное есть {стр. 98} сущность Божия, и иное — изволение» [359] . И затем: «если Бог желает многого, но [Сам] не есть многое, то не то же самое у Бога — быть и желать» [360] . И еще: «Сущность Божия не терпит не быть сущностью, а изволение Божие допускает не желать. Так, захотел Бог сотворить одно солнце, а второго солнца не захотел сотворить. Итак, одно — это сущность Божия, а другое — изволение» [361] .

99. И что же, божественная воля, поскольку она отлична от Божьей сущности, должна быть причислена к тварным вещам? Прочь такое злоумие. Поскольку же обе нетварны, и так как они суть иное и иное, то впадает в двубожие тот, кто говорит это? Брось бесстыдный, безобразный и губительный вздор. Но может ли кто сказать, если он не неистовствует вслед за Савеллием, что Сын или Дух Святой есть эта нетварная энергия? Но божественное изволение, как здесь представил мудрый свидетель истины, не есть сущность, но присуще сущности; и не в особой ипостаси, но в сущности созерцается желающими думать благочестиво. И хотя это не есть ни сущность божественная, ни ипостась, но созерцается в сущности и соответствующих ей ипостасях, [разве] этим доказывается, что Божество сложно? Но и это принадлежит эллинскому словопрению. Ибо, тогда как они говорят, что «если у Бога есть сущая ипостась, и присущая воля, и сущий Сын, то как, состоя из стольких вещей, Он называется простым?» [362] , мудрый мученик снова, отвечая, говорит: «Бог, как [Сам] весь пребывает повсюду, и весь в каждом, и весь у Себя Самого, — и мы в это верим, — так и простота Его. Она вся есть Сын, и вся имеет Сына, вся есть воля, и вся имеет волю. Ибо Бог не подобен тварной природу, чтобы бытие и обладание в Нем мыслились бы в составлении, но как Он есть Сущий превыше природы, так же и бытие, и обладание у Него — превыше составления» [363] .

Еще доказательство того, что нетварная сила, которой положено и наименование божественности, не есть ни сущность, ни ипостась, и при этом не препятствует быть одной божественности.

100.  Итак, мысли о божественном богоприлично, но не думай, что и оно подчинено нашей природной последовательности. Ибо, не от{стр. 99}казываясь от возможного для нас богопознания и богословия, мы пользуемся именами, положенными тварным вещам, и применительно к вещам нетварным. Ибо мы отнюдь не считаем, что божественное располагается по–нашему, и выражая это человеческими глаголами, поскольку не можем по другому, мы про себя знаем, что это настолько выше человеческих состояний , что нельзя и сказать.

Достаточно и этого, чтобы заклеймить зломыслие Акиндина и освободить нас от выдвигаемых обвинений. Не плохо же будет поговорить немного и о силе. Итак, говорит великий Афанасий: «Мы богословствуем о едином Боге в трех ипостасях, у Которого одна сущность, сила и энергия и все прочее, что видится богословствуемым и воспеваемым окрест сущности» [364] . А мудрый в божественном Дамаскин говорит: «ипостасные [свойства] не есть ипостась, но характеристика ипостаси: так и природные [свойства] не есть природа, но характеристика природы» [365] . «Природными же свойствами называем, — продолжает он, — воления и энергии. Я говорю о самой желательной и деятельной силе, согласно которой желают и действуют желающие и действующие» [366] . И в другом месте он же более обобщенно богословствует, говоря: «И то, что мы говорим о Боге катафатически, указывает не на природу, а на то, что окрест природы. И благо ли, праведность ли, мудрость или иное что назовешь — ты будешь говорить не о природе Божией, а о том, что окрест природы» [367] .

101. А богоглаголивый Григорий Нисский в слове «О совершенстве» говорит о великом Павле, что он «называя все, вокруг божественной природы созерцаемое: мир, силу, жизнь, справедливость, свет, истину и таковые вещи, определил, что понятие о ней самой совершенно неуловимо, говоря, что Бог никогда не был и не будет видим: Егоже никтоже от человек виде, ниже видети может [368] » [369] .

102. А что и божественностью зовется боготворящая сила, учит великий Дионисий, когда пишет: самой–по–себе–божественностью мы называем, в категориях изначального, божеского и причин{стр. 100}ностного, сверхначальное и сверхсущностное Начало и Причину; а имея в виду причаствуемое — подаваемую от непричаствуемого Бога промыслительную силу, само по себе обожение, коего причащаясь свойственным себе образом, сущие являются и называются обожествленными» [370] . Промыслительную же и боготворящую, и зрительную силу божественный Григорий Нисский зовет божественностью, когда пишет «К аномеям»: «не природу, но зрительную силу представляет именование "божественность"» [371] . Немногим же выше он говорит и что сила окрест природы, и что природа по неизреченности и неприступности превосходит силу, говоря: «Мы знаем, что божественная природа не имеет обозначающего [ее] имени, но если как–то и называется, то или от человеческой привычки, или от Священного Писания, указывает на что–то из того, что окрест нее. Сама же божественная природа остается неизреченной и несказанной, превосходя всякое [передаваемое] посредством речи значение» [372] .

103. Ты же, о Акиндин, все это считаешь тварным: благость Божию, справедливость, промыслительную, зрительную, боготворящую, желательную, деятельную силу, мир, жизнь, свет? Ты, значит, все это считаешь тварным, из–за того, что все это не природа, но окрест природы, и что это — то, что характеризует ее, а не [само] характеризуемое, чтобы не было двух нетварных или две нетварные божественности, сиречь божественная природа и ее божественная сила, потому что божественностью зовется и сила, и потому что ее превосходит божественная природа? Поистине, это учения и речи пьяных, а уместнее сказать — бесноватых, как будет более очевидно из последующего.

{стр. 101}

О том, что не несправедливо Акиндин превзошел Варлаама непоследовательностью своих речей и многообразным в соответствии с ними заблуждением и мошенничеством.

1. Итак, усердствуют превзойти друг друга в хуле на Бога Варлаам и Акиндин. Она же, не допуская никакого преимущества в отношении себя, представляет их обоих практически равными. Но злонравием, [происходящим] от безрассудства или недоумения бесстыдством, и происходящей от безумия или злого умысла непоследовательности высказываний и мыслей, Акиндин многократно превосходит Варлаама. Ибо поврежденностью нравов, лжеглаголивым языком и пишущей ложь рукой он по справедливости затмил того. Будучи учеником того в лукавом оном учении, он стал искусным и более всех усовершившимся, подобно учителю, согласно боговдохновенному суждению [373] .