Чтение онлайн

Всякий план есть некоторое условное, вообще говоря, но абсолютное для человеческого сознания сечение космоса, которое вызывает во всяком соприкасающемся с ним нумене выявление феномена т е некоторого координированного сечения нумена, окрашенного рядом свойств и качеств, индивидуально присущих этому сечению.

Динамический нумен, выявляя из своего существа по мере своего движения инволютивный ряд феноменов, сам по себе остается неизменным, ибо он не теряет ничего, и весь этот процесс есть лишь постепенное запечатление его отблесков на различных координатных плоскостях. Выполнив свой путь, нумен вновь восходит ввысь и, растворяясь в нуменальном мире, навсегда уходит из пределов человеческого восприятия.

Нуменальная сила тем отличается от силы феноменальной, что в то время как одна конечна абсолютно, другая конечна относительно. Всякая объективная сила может быть измерена и представлена некоторым эквивалентным ей количеством работы. В данное время такая сила может быть или стационарной целиком, или стационарна лишь частью, а частью динамична, но все же произведение секундной работы на время продления ее действия не может превосходить некоторого определенного количества. В полную противоположность этому, сила нуменальная никаким временем в принципе ограничена быть не может, ее действие может продолжаться бесконечно, а от нас только зависит изменение количества производимой работы в единицу времени. Так, нуменальная сила — искра человеческого духа есть бесконечный запас энергии вообще, но могущая проявлять во вне в единицу времени лишь конечную ее долю, величина которой и характеризует развитие данного человека.

Великое целое мироздания есть грандиозная совокупность бесконечного множества взаимных влияний, тяготений и натяжений. Свойства, характер, качества и самые частные законы факторов суть непосредственные следствия тех взаимоотношений, которыми обладает каждый из них со всеми другими вне его лежащими. Действительно, каждый отдельный фактор, могущий быть представленным в нашем сознании существующим a priori как вещь в себе, выявляет во вне только те качества, которые вызываются влиянием иных факторов, на него действующих. «Вещь в себе» есть nonsense, если ее понимать как «вещь». Если уничтожить все существующие во вне и могущие быть познаваемыми атрибуты, субстанция перестает быть в принципе доступной познаванию, она исключает возможность наложения на нее нашим сознанием какого-либо модуса, и единственным ее определением становится индийское «не то», [344] которое есть классическое определение Божества в пралайе. Итак, мы логически пришли к тому, что понятие о вещи в себе тождественно с понятием пралайи. [345] Все это нам и дает право определить каждый отдельный феномен мироздания как геометрическое место точек пересечения всех линий влияния всех других вне этого феномена лежащих факторов и на него действующих. Всякое человеческое исследование, всякое мышление всегда и неизменно придерживается метода «сознательного неведения». Весь путь постижения и состоит в том, что человек вмешивается в течение причин и следствий, как последовательное, так и пространственное, и разбирает их в тех условных сечениях и аспектах, которые ему надобны в данный момент и которые освещают с наибольшей, исчерпывающей полнотой отдельные наиболее характерные тональности данной проблемы. После этого человек переходит к выявлению в своем сознании всей этой проблемы в целом, начиная с абстрактного синтеза и кончая дифференциальными конкретными частностями. Так и в данном случае, всю столь грандиозно сложную массу взаимных соотношений между факторами мироздания мы можем привести к двум основным видам, которые и синтезируют все возможные a priori частности. Из предыдущего мы уже знаем, что если два фактора связаны между собой чем-либо, то эта связь проистекает или из закона аналогии, или закона гармонии. Иначе говоря, в системе двух таких факторов возможны два случая, или один из них вытекает из другого и является его отображением в низшем плане вселенной, или же они принадлежат одному и тому же плану и их взаимное тяготение проистекает из наличности синтеза в некотором высшем плане. В реальной действительности мы имеем в большинстве случаев смешение этих двух видов взаимоотношений, но они всегда могут быть разделены в нашем сознании на эти два априорных типа. С уничтожением протяжения по порядку планов все отдельные феномены начинают синтезироваться во все более и более общие девизы, которые, в конце концов, и сливаются с общими, породившими эти феномены, но перманентными в своей сущности нуменами.

Всякая вещь в мире есть великая сложность. Всякая сложность — есть определенная система взаимоотношений и взаимных влияний, переведенная из мира возможностей в мир реальностей наличием реальных факторов в узловых точках силовых линий и линий влияния. Это можно выразить таким образом: во всякой системе есть два элемента: состав членов и система их взаимного расположения и взаимных влияний. Закон Аналогии в первом приближении человеческим сознанием воспринимается так: если два фактора выявлены одним и тем же нуменом, то система взаимоотношений отдельных членов этих факторов в обоих случаях остается тождественной, или, общнее, подобной, так как всегда можно провести третье посредствующее сечение, проекции на которое двух этих систем будут совпадать. В случае параллельности двух плоскостей получается равенство этих систем Отдельные члены в обоих сечениях различны, но каждый из них в низшем сечении подобен высшему, т е. между этими двумя членами имеет силу тот же закон аналогии, но еще в более конкретной форме, ибо он распространен на меньший объем познаваемого. Таким образом, мы переходим к подобию уже элементов отдельных членов основной системы, затем к элементам более низкого порядка и так до бесконечности.

Время и пространство суть величины одной и той же природы, т. е. одного и того же порядка. Как то, так и другое одинаково условны и одинаково существуют, как и одинаково не существуют. Когда мы говорим о синтезе различных и многообразных систем мироздания, мы тем самым переходим от трехмерного восприятия мироздания к четырехмерному, ибо мы вводим новый элемент, новое протяжение, а именно глубину, [346] т. е. порядок планов; иначе говоря, во всяком синтетическом рассуждении мы неизменно трактуем о четырехмерном пространстве. Мы только что рассматривали Закон Аналогии по отношению именно к этому четвертому измерению; по отношению к первым трем измерениям Закон Аналогии выливается в законы гармонических сочетаний и, наконец, в самом примитивном своем аспекте, в виде законов перспективы и геометрического подобия, когда мы наши наблюдения узко ограничиваем физическим миром. Равноправность протяжения во времени с протяжением в пространстве со всей силой очевидности вырастает пред нашими взорами при применении к этому протяжению Первоверховного Закона Аналогии. Мысль, что человеческая история, прогресс и эволюция движется по спирали, проистекает из седой древности и общеизвестна. Когда какой-либо фактор кончает один» завиток спирали и переходит в другой, он этим самым пере-. ходит из одного плана в более высший и в нем должен вновь пройти те же этапы, как и раньше, но уже согласно с новыми условиями, характеризующими этот высший план, после чего он переходит в следующий, третий и т. д. Если мы будем теперь рассматривать состояние одного и того же нумена в расстоянии некоторого времени, определяемом величиной полного завитка спирали и скоростью по нему движения, то мы, в сущности говоря, будем рассматривать не один, а два феномена. Действительно, время — это понятие по существу человеческое. В мире его нет и быть не может; это есть лишь категория восприятия человека, а отнюдь не нечто реально существующее. Прошедшее, настоящее и будущее в мире навсегда слились в одно великое мгновение и посему в мире, как в целом, есть все, но мы лишь воспринимаем одно его сечение, двигаем его, и самый процесс этого передвигания называем течением времени. [347] Считая время действительно существующим, человек неизменно впадает в глубокую ошибку, чреватую самыми печальными последствиями. Человек принимает различные самостоятельно существующие феномены за одни и те же. Двигаясь во времени, человек встречает неизменно все новые и новые комплексы феноменов, но забывая о том, что они связаны с предыдущими лишь законом аналогии, он считает их связанными законом тождества. В гармонии с изложенным, под словом «феномен» мы будем понимать нечто законченное, определенное и неподвижное. Чрез введение элемента времени мы перейдем от познавания феномена к познаванию эволютивной или инволютивной цепи феноменов. Выяснив это, мы видим, что два феномена, отделенные между собой целостным завитком спирали, имеющей некоторый временный масштаб, находятся в таких же условиях, как и в общем случае эволютивного ряда феноменов, к которому и был приложен нами Закон Аналогии. Иначе говоря, Закон Аналогии распространяется и имеет силу одинаково, будем ли мы его интерпретировать чисто пространственно, или будем вводить добавочный элемент времени. Последний, как дополнительный, легко и свободно всегда простым логическим построением отстраняется и не может оказывать никакого влияния ни на технику нашего мышления, ни на ход наших логических рассуждений.

Всякая наблюдаемая нами эволютивная или инволютивная цепь феноменов определяет собой некоторую траекторию, по которой двигался нумен производитель. Откидывая детали, свойственные тем планам, в которых феномены находятся, мы можем себе представить некоторую перманентную общую для всех этих феноменов сущность, являющуюся наивысшим доступным для нашего сознания сечением нумена. Положения этой сущности в различных планах определяют некоторое геометрическое место точек, носящее наименование оси или линии аналогии, которая в своем простейшем виде в трехмерном пространстве и представляется в виде траектории простейшего доступного движения. В действительности мы наблюдаем эту ось в более сложном виде. Простейший вид возможен лишь при наличии абсолютной независимости самого нумена от других ему подобных и при устранении всяких препятствий, как активных по отношению к феноменам от других таких же, так и пассивных от действия трения, т. е. косности тех планов, в которых эти феномены проявляются. Сложность грандиозная линий аналогии, а потому и сложность взаимных соотношений отдельных членов одной и той же цепи, и приводит к тому, что вполне сознательно пользоваться Законом Аналогии может только человек, достигший весьма высокой степени развития.

Из теории бинера известно, что таковой может быть перенесением плоскости восприятия преобразован в систему двух факторов, одинаковых по знаку, но различных по величине, и представляющих собой два феномена одного и того же нумена, но лежащих в различных планах. В этом случае, как мы уже знаем, Закон Аналогии вполне проявляет свою мощь. Очевидно, что существо явлений мироздания не может зависеть от техники наших рассуждений и восприятий, от тех или иных условных методов мышления. Иначе говоря, будем ли мы систему двух феноменов одного и того же нумена представлять в виде двух величин равных по знаку, но различных по величине, или наоборот, в виде двух величин, равных по величине, но противоположных по знаку, — все равно их взаимные соотношения не изменяются, ибо они совершенно не зависят от техники нашего мышления и существуют сами по себе как таковые. Отсюда непосредственно явствует частный закон, являющийся вторым приближением к Закону Аналогии. Две величины равные и противоположные по знаку, т. е. члены бинера, подобны друг другу. В том частном случае, когда плоскость восприятия проведена так, что при противоположности знаков величины их не равны, — один член бинера аналогичен другому.

Действительно, мы имеем: равенство в частном случае и подобие в общем (равенство на посредствующей плоскости) системы силовых линий и линии влияния и траекториальную аналогичность составляющих членов.

Из общей теории тернера известно, что одна и та же пара Йод-Хе выявляет бесконечное множество различных Bay, каждое из которых в своем собственном, ему и лишь ему одному, свойственном плане Хе» выявляет низшую пару Йод’-Хе’. Мы можем выразить следующим образом порождение бинерами своих Bay. Самодовлеющий источник силы, воспринимаемый человеческим сознанием в виде динамических самодовлеющих бинеров, порождает бесконечную цепь своих Bay, каждое из которых, соприкасаясь со Всемирным Пассивным Началом, пробуждает в нем гармонирующие с ним свойства, переводит их из мира возможностей в мир реальностей, создавая тем себе поле и арену действия, отражается в нем и тем порождает свой запечатленный отпечаток в виде некоторого определенного феномена, само же продолжает идти, как нумен, по своей инволютивной траектории, после чего, завершив свой цикл, оно вновь, как таковое, переходит в нуменальный мир Каждое Bay, как, вообще говоря, всякий феномен, имеет согласно закону би-нера свой антипод, а раз таковой имеется в действительности, то согласно закону тернера, должны существовать соответствующие ему и его породившие Йод и Хе. Вот здесь то и вступает в силу третье приближение к Закону Аналогии; оно гласит: два феномена, находящееся в бинерной зависимости и аналогичные один другому, имеют свои Иод и Хе, которые, в свою очередь, аналогичны друг другу. Это и есть последнее доступное человеку земли приближение к Закону Аналогии.

Все изложенное выше мы можем синтезировать в одном общем и абсолютном для человеческого сознания определении Закона Аналогии: во всяких двух факторах, выявленных одним нуменом, системы взаимоотношений и влияний их составляющих элементов подобны между собой. Элементы, соответствующие другу друг в обоих факторах, связаны между собой непрерывностью линии аналогии. Эта частная аналогия выражается таким же законом, и так до бесконечности. Когда эти два фактора находятся в бинерной зависимости, то они могут быть приведены к первому случаю и, следовательно, один аналогичен другому. Вместе с тем, они являются результатом и следствием двух пар Йодов и Хе, которые в свою очередь аналогичны друг другу. Традиционные интерпретации Закона Аналогии всегда и дают его именно в последнем своем виде, в виде закона о наличии аналогии между двумя полярными тернерами. Этот закон и выражается древним символом в виде шестиконечной звезды, Соломоновой Печати, Мистической Гексаграммы, Лицевой стороны Великого Пентакля Соломона, Знака Макрокосма.

I. Традиционные наименования:

Spiritus dominat formam, Victoria, Jus Propnetatis, Curriculum Hermetis, Колесница Гермеса

II. Буква еврейского алфавита:

(Зайн).

III. Числовое обозначение:

Семь.

IV. Символическое начертание.

Широкая открытая местность; вдали на горизонте видны матовые неясные силуэты гор; там бушует страшная гроза, и во многих местах небосклона темная завеса дождя все закрывает непроницаемой пеленой; молнии непрерывно блещут, но грома не слышно; он не доносится вовсе за дальностью расстояния. Передо мной широкое ровное поле; полдень; ярко сияет солнце; воздух недвижим и все наполнено царственной тишиной. Издалека причудливыми изгибами вьется дорога. По обеим ее сторонам на всем протяжения поля повсюду видны массы убитых людей и груды исковерканного оружия. Медленным ровным шагом по дороге движется колесница. [349] В нее впряжены два сфинкса с клафтами на головах, причем правый (по движению) — черный; на золотом обруче на лбу видна золотая же обратная пентаграмма; у левого, белого, наоборот эволютивная. Колесница четырехугольной формы; она покоится на одной оси, на которой одеты колеса с массой же выкованных глаз; кузов колесницы золотой. Спереди видно изображение солнца, от которого отходят две змеи и снопы лучей, с каждой стороны по 21-му. Это изображение тождественно с традиционным египетским, но здесь есть следующее дополнение: на диске солнца имеется изображение чаши с пламенем; это изображение видно только тогда, когда солнечные лучи падают на этот диск и косо отражаются. Кузов колесницы несет на себе балдахин при помощи четырех витых эмалевых колонн, из которых передняя правая — зеленая, задняя — синяя, левая задняя — розовая и передняя левая — белая. Балдахин имеет вид цилиндрического свода, причем по граням с верхней стороны приделаны кованные золотые змеи, поддерживающие своими головами ажурное изображение диска, в котором помещается восьмиконечная пентаграмма, т. е. два квадрата, из которых один повернут к другому под углом в сорок пять градусов, и причем оба квадрата вписаны в один и тот же круг. Самый балдахин темно-синего цвета, индиго, на нем виден ряд золотых гексаграмм; с внутренней стороны балдахин лазоревого цвета (небесного) и на нем ряд серебряных пентаграмм. Балдахин открыт спереди и с боков, а сзади на черной завесе вышито изображение солнца, восходящего в океане. На колеснице стоит человек; на голове у него серебряная корона Изиды, а на лбу сияют три луча пламени. Он одет в медные доспехи, и на груди у него видно изображение такового же восьмиконечного пентакля, как и наверху балдахина, но кроме того, в средней части, виден стаурус. На спине у него изображен знак Овна; эти доспехи несколько приподняты на плечах и они как бы поддерживаются двумя лунными серпами, из которых один на правом плече белого цвета, а другой на левом черного. В правой руке Победитель держит меч и опирается им о пол колесницы; в левой у него виден жезл в виде шеста, наверху которого помещен щит, а над ним цилиндр с конусом наверху.

Первый Тернер Арканов есть учение о Вселенском Однородном Духе, о Бытии, Сознании и Жизни Его в Своей Чистой Природе. Арканы IV, V и VI утверждают потенциальное бытие монад — Его отдельных аспектов. Утверждая Тварность Целого, монады, тем самым, выявляют принцип частности, ибо эти представления неразрывно связаны между собой и взаимно друг друга утверждают. Таким образом, цикл первых шести Арканов есть целостная космогония, замкнутое и законченное учение. Божественное Творчество, целиком лежащее в Области Духа, утверждается и заканчивается выявлением сонма Атманов. Дальнейшая эра мировой космогонии — это утверждение каждого из Атманов в себе самом — это творчество частностей и порождение принципов мира феноменального. Божество в Своем Целом отходит от Творчества, ибо последнее осуществляется уже совокупностью Атманов, причем все равно, будем ли мы считать каждый Атман самодовлеющей субстанцией или будем его понимать как аспект Божества, — в том или другом случае, одинаково, источником каждого дальнейшего манифестирования будет единичный Атман. Действительно, в одном случае он будет Божеством как таковым, в другом же он, вообще говоря, будет проводником Его, но для сознания человека Мира Бытия, различие меж тем и другим проявлением ускользает. Таким путем мы и пришли к доктрине септернера, гласящей, «что с выявлением конечного низшего члена первый тернер отходит, кик гласящий о Едином, ныне ставшим ignorabimus».