Чтение онлайн

Разве сотворить небо и землю проще, чем раздвинуть воду? Но, даже если перейти в область чисто психологическую, то можно сказать следующее. Вряд ли такое событие, как хождение по колено в болоте могло произвести столь сильное впечатление на этот народ, который постоянно затем восставал на Бога и Моисея, что осталось в его памяти, как переход через море. Неужели они могли при этом так серьезно относиться к собственной выдумке? А ведь этот переход стал одним из центральных фактов его национального самосознания. Сам Бог часто на него ссылается, говоря: «Я Бог, Который вывел тебя из Египта». Очевидно, что это чудо должно было быть настолько поразительным, чтобы оспаривать его не представлялось никакой возможности.

По выходе израильтян из моря Моисей, и затем Мариам на берегу воспевают Господу хвалебную песнь: «Поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море: помощник и покровитель бысть мне во спасение: сей мой Бог и прославлю Его, Бог отца моего и вознесу Его…» (Исх. 15:1–21). Песня эта вам должна быть хорошо известна, потому что она составляет собой основу первой песни канона на утрени.

Песнь Моисея используется в составе канона на утрени и это свидетельствует о том, что событие имеет пророческий, мессианский смысл.

Предание говорит, что Моисей, простирая жезл на море, изобразил им крест: «Крест начертав Моисей впрямо жезлом, Чермное море пресече Израилю пешеходящу, той же обратно фараоновым колесницам ударив совокупи, вопреки написав непобедимое оружие» [51] .

Исход есть первый этап путешествия в землю обетованную. Эта земля не есть самоцель, и наследование ее не есть конечная цель ветхозаветной истории. Земля обетованная есть образ Царствия Небесного — покой и благополучие, которые должны были получить израильтяне в этой земле, — образ того покоя и того блаженства, какие получат люди, приобщившись Царства Небесного. В этой связи несомненно, что переход через Чермное море, как первый этап, есть образ крещения, которое после обретения веры необходимо для спасения.

Апостол Павел пишет в послании к Коринфянам: «Не хощу же вас не ведети, братие, яко отцы наши вси под облаком быша, и вси сквозе море проидоша: и вси в Моисеа крестишася во облаце и в мори» (1 Кор. 10.1–2). Святитель Феофан Затворник в толковании на послание к Коринфянам говорит так: ««Бывшее с ними есть образ совершающегося у нас: ибо море уподоблялось купели, облако — благодати Духа, Моисей — иерею, жезл — кресту, прешедший море Израиль — крещаемым, а преследующие египтяне представляли собой образ демонов, сам же фараон служил изображением диавола» (блж. Феодорит). Как в Моисея крестились? Не собственно в Моисея, но в Того, Кого он прообразовал. <…> Креститься в кого-то значит дать обязательство быть чьим-то, принадлежать ему вседушно. Хотя об израильтянах сказано, что в переходе через Чермное море они поверили Моисею рабу Божию (Исх. 14:31), но основа уверенности не в нём, а в Боге, явившем через него такое заступление. Поэтому и крещение израильтян в облаке и в море было через него в Бога и в Господа» [52] .

Египет символизирует греховную, страстную жизнь. Аскетический аспект Исхода раскрывает святитель Григорий Нисский: «Здесь повествование учит, что перешедшие через воду не должны по выходе из неё брать с собою ничего из вражеского войска. Ведь если враг выберется оттуда вместе с израильтянином, то и после перехода через воду останется у него в рабстве, так как выпустил тирана живым и не потопил его в морской пучине. Если мы раскроем смысл этого образа, то поймем, что все, перешедшие таинственную воду крещения, должны утопить в ней злое воинство: жадность, невоздержание, похоть, помышление о грабеже, страсть тщеславия и высокомерия, яростные чувства, гнев, негодование и прочие подобные им, следующие обычно за нашей природой, — сами эти страсти, а также лукавые помышления и их последствия. То же самое мы видим и в таинстве Пасхи. Закон повелевает есть с пасхой пресный хлеб, — то есть такой, в котором не может примешаться старая закваска, и даёт нам таким образом понять, что никакой остаток греха не должен примешиваться к новой жизни. Последующую жизнь нужно начать заново, обращаясь к добру, и отсекая тем самым привычку следовать порокам» [53] .

У нас нет возможности рассматривать все многообразие толкований на Исход. Как ключевое событие в истории спасения, он связан и со многими новозаветными реалиями. Для примера приведем богородичен догматик 5-го гласа: «В Чермнем мори Неискусобрачныя Невесты образ написася иногда: тамо Моисей, разделитель воды: зде же Гавриил, служитель чудесе. Тогда глубину шествова немокренно Израиль: ныне же Христа роди безсеменно Дева. Море по прошествии Израилеве пребысть непроходно: Непорочная по Рождестве Эммануилеве пребысть Нетленна. Сый, и прежде Сый, явлейся яко Человек, Боже помилуй нас».

«Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал Сына Моего» (Ос. 11:1). Почему Израиль назван здесь сыном? Давайте разберемся.

«В Египте Израиль еще не был народом в настоящем смысле этого слова. Едва возникнув как потомство Иосифа и его братьев, он же оказался обреченным на рабство и смерть» [54] . Бог спасает Израиль от гибели. Выше мы выяснили, что это спасение было залогом и прообразом начала спасения человечества во Христе. Это спасение Бог совершает, усыновляя себе Израиль. «И говорил Я: как поставлю тебя в число детей и дам тебе вожделенную землю, прекраснейшее наследие множества народов? И сказал: ты будешь называть Меня отцом твоим и не отступишь от Меня» (Иер. 3:19). В этой связи смерть первенцев египетских приобретает особый смысл. «И скажи фараону: так говорит Господь: Израиль [есть] сын Мой, первенец Мой; Я говорю тебе: отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение; а если не отпустишь его, то вот, Я убью сына твоего, первенца твоего» (Исх. 4:22–23) [55] .

Святой апостол Павел учит, что мы спасены Богом через усыновление во Иисусе Христе Сыне Божием (Рим. 8:15; Гал. 4:5; Еф. 1:5). При этом связь усыновления с Исходом как прообразом крещения совершенно очевидна, поскольку именно в крещении мы соединяемся со Христом (ср. 1 Кор. 10:2).

Воды Мерры. Путь по пустыне от Чермного моря до горы Синай сопровождался рядом чудесных событий. Через три дня пути по пустыне Сур израильтяне пришли в Мерру. Здесь был источник горькой воды, которая была превращена в сладкую Моисеем, бросившим в нее древо, указанное Богом. Это чудо прообразует Крест, которым горечь жизни, порабощённой греху, обращается в сладость радости Царства Небесного.

Двигаясь дальше, израильтяне пришли в Елам, где поставили стан при двенадцати источниках и семидесяти пальмах.

Манна и перепела. Во время странствия по пустыне Син Господь дал в пищу народу манну, которой они с тех пор питались до самого вступления в землю обетованную. «Манна», — означает вопрос: «что это?» и не более того. В самом названии нет никакого объяснения тому, что же это была за пища. В разных местах Священного Писания мы встречаем упоминание о манне. О ней говорится, что вкус её был, как у лепёшек с мёдом (Исх. 16:31), как у лепешек с елеем (Чис. 11:8). В другом месте, — что в устах каждого она давала тот вкус, которого ему в тот или иной момент хотелось. В Псалтири о ней сказано, что «хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77:25). Святыми отцами это толкуется в двух смыслах. Во-первых, что хлеб ангельский — поскольку преподавался он посредством ангелов, во-вторых, что помимо укрепления телесного, вкушая манну, израильтяне получали ещё и некоторое духовное укрепление от ангелов. Манна также, несомненно, была прообразом таинства Евхаристии, о чём Сам Господь говорил иудеям, указывая на манну как на прообраз того истинного Хлеба Небесного, которым Он Сам является (Ин. 6:31–51).

Найти исчерпывающее естественное объяснение этому чуду, по-видимому, не представляется возможным, потому что у неё было такое свойство, что если её собиралось слишком мало, то всем хватало, если собирали много, то не было в ней избытка. При попытке сделать запасы она вскипела червями. Накануне же субботы собирали двойное количество, и не портилась, и в субботы не выпадала (Исх. 16:18–27).

Когда израильтяне стали вспоминать о котлах с мясом в Египте, они получили в изобилии перепелов.

Вода из скалы. Следующие чудеса произошли в Рефидиме. Первое — это изведение воды из скалы, когда Моисей по повелению Божьему ударил жезлом своим в скалу и из неё пошла вода. Здесь следует продолжить уже приводившуюся цитату из послания к коринфянам: «и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1 Кор. 10:3–4). «От духовнаго последующаго камене» — то есть камня, который за ними следует. Иногда это понималось так, что ту скалу, из которой Моисей произвёл воду, потом погрузили на повозку и возили за собой как постоянный источник воды. Но речь идет не о том. Святитель Иоанн Златоуст говорит так, что «хотя это было чувственно [т. е. манна и вода, чудесным образом произведённая из скалы], однако подавалось духовно, не по законам природы, а по благодати. <…> Не камень по естеству своему источал воду, … но всё это сделал некоторый другой, духовный камень, т. е. Христос, Который постоянно сопутствовал им и творил все чудеса и поэтому говорит последующаго. Видишь ли мудрость Павла, как он объясняет, что Христос есть податель и того и другого, и таким образом сближает прообраз с истиною?» [56] . Святитель Григорий Нисский говорит об этом так: «ибо тот, кто оставил в воде мертвого египтянина [страсти], познал сладость древа и понежился в апостольских источниках, отдыхая под тенью пальм [в Еламе], способен отныне принять и Бога. Ибо скала, как говорит апостол, — это Христос (1 Кор. 4:10), недоступный и твердый для неверующих. Но если кто-то приносит жезл веры, то Он становится водой для жаждущих и входит внутрь принимающих Его. Как Он говорит: Я и Отец Мой — «Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23)». Здесь указывается на то, что именно вера является возможностью приобщиться к духовным дарованиям, которые изобильно из Бога изливаются. Жезл Аарона есть жезл веры. И некоторое подтверждение этому мы увидим тогда, когда вспомним, как согрешили Моисей и Аарон, в результате чего они не смогли войти в землю обетованную.