Чтение онлайн

Нынешнюю эпоху люди называют веком энергетики и информации, даже не подозревая, насколько они правы и каков подлинный смысл этого понятия. Речь идёт не о тепловой, не о световой, не о магнитной, не об электрической и не о промышленной энергии. Также и информацию, о которой мы говорим, не найти ни в электронных, ни в печатных СМИ. Всегда, испокон веков, начиная уже с примитивных анимистических культов, человек имел представление об энергии, неосязаемой и невесомой движущей силе, проникающий во все тела, пронизывающей все миры - от самого грубого материального мира, низшего царства природы до тончайших духовных сфер - и соединяющей их между собой. Об этой идее - идее "разлитой повсюду магической силы, вокруг которой вращается все", писал также Юнг, называя её одним из основных архетипов коллективного бессознательного, то есть, тем, что мы вслед за Рудольфом Отто и Элиаде называем нуминозной силой. Но было бы опрометчиво предположить, что этническая нуминозная сила существует автономно. Она впаяна в Мировую Энергию, образует её и взаимодействует с ней. Это и "вечно живущий огонь" Гераклита, и огненный блеск "хаомы" персов, и сила судьбы стоиков, пронойа гностиков, энтелехия Аристотеля, воля Шопенгауэра, бессознательное Юнга и либидо Фрейда, если понимать последнее должным образом, то есть как любовь во всех возможных формах и видах её проявления.

В современном массовом сознании, к сожалению, учение о метемпсихозе, т.е. переселении душ, приобрело довольно примитивную форму, однако на самом деле оно обладает глубочайшим, эзотерическим, почти неисчерпаемым смыслом. Наиболее полная его картина представлена в философии Пифагора. Согласно этому учению, вселенская духовная энергия образует собою живые сущности - наши астральные тела. Дух всякого существа имеет форму, он пребывает в астральном теле, которое представляет собой душу существа, состоящую всё из того же эфирного элемента, энергии, посредством которой каждая сущность связана с Мировой Душой. Это - духовная индивидуальность, то, что на философском языке называется монадой. Она не рождается и не умирает, но сохраняется, и именно этот тезис привел позднее к открытию закона сохранения энергии.

В этом энергетическом теле, или, выражаясь современным научным языком, энергетическом поле человека, содержится вся информация о его прошлом, все его действия, слова, мысли. Всё это, переходя из физического на более тонкий, духовный уровень, остаётся в качестве информации, чтобы позднее снова воплотиться, вернуться к человеку в виде тех или иных физических событий, явлений, факторов его судьбы. Таков, в общих и грубых чертах, принцип кармы, иначе говоря, совокупности поступков, - принцип, согласно которому никакое, будь то телесное, словесное или мысленное действие, дело, акт, не проходит бесследно, но накапливается в нашем энергетическом поле и влечёт за собой определённый результат. Далай-лама Тибета учит, что страдание - только следствие, причина которого - дурное действие, у которого, соответственно, тоже есть своя причина - недисциплинированность ума, то есть, опять же, неведение. Согласно буддизму, всякое деяние имеет свою потенцию, под которой и следует понимать энергию, и потому страдание есть физическое, ощутимое воплощение накопленных в карме дурных потенций. Сансара же, то есть обусловленное причинно-следственной связью мировое колесо рождений и смертей, круговорот жизненных страданий - это результат осквернения психофизических совокупностей, иначе говоря, карм, то есть результат омрачённых действий, дурных мыслей и скверн. В принципе, христианское учение о воздаянии в этом смысле отличается от религий Востока куда меньше, нежели это может показаться на первый взгляд. Разница здесь, по существу, только во времени, в том, что в христианской картине мироздания воздаяние отодвинуто в неопределённое будущее, к мифическому Концу времён, тогда как согласно восточному миропониманию, наше настоящее есть уже результат нашего прошлого и причина нашего будущего. Сегодня, уже с иной стороны к тому же учению о кармическом принципе возмездия приходит современная наука, генетика, биоэнергетика, научно-религиозные концепции и школы. О теснейшем взаимодействии и взаимовлиянии материального и духовного миров человек знал всегда; современное выражение этого знания можно описать словами Лазарева, выдаюшегося современного практика и теоретика-экстрасенса, автора Системы полевой саморегуляции. "То, что сегодня является нашим духом, - пишет он, - завтра и послезавтра будет телами наших детей и внуков". Однако такая формулировка неполноценна, в неё следовало бы добавить слова "и нашими собственными телами", что верно вне зависимости от того, признаёте ли вы идею переселения душ или нет. У этой фразы есть куда более глубокий смысл, который можно выразить древней формулой браманов "tat twam asi", что значит "это - ты", и который сводится к основному, фундаментальному закону, к закону единства всего и вся. Подобие макрокосма Вселенной микрокосму человека и уподобление Космоса организму было, есть и будет главным гнозисом всех учений и эпох. Лазарев, в частности, говорит о том, что Вселенная является единым организмом, который продолжает дальнейшую дифференциацию с непрерывной связью и взаимодействием всех ее составляющих. Такая картина не может не натолкнуть на сравнение с человеческим организмом, появляющемся в результате многократного деления из одной клетки. Однако тот факт, что Лазарев упоминает лишь наследственную, родственную причинно-следственную связь, хотелось бы оговорить коротко, но отдельно.

Называя человека "информационно-энергетической системой", Лазарев пишет об общей кармической структуре родов, о том, что информация передаётся из поколения в поколение. Это действительно может показаться несправедливостью и потому требует разъяснений. Так, сам Лазарев, говоря о наследственной преемственности кармических структур, ссылается на косвенные упоминания о расплате детей за грехи родителей в Библии, которые и в самом деле при желании можно там отыскать. Однако в книге Иезекииля при этом сказано: "И было ко мне слово Господне: "зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина"? Живу Я! говорит Господь Бог,- не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души - Мои: как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет. Если кто праведен и творит суд и правду… то он праведник, он непременно будет жив, говорит Господь Бог". Также и в книге Иеремии говорится: "В те дни уже не будут говорить: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина", но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет". Здесь, во-первых, важно понять, что собственные духовные усилия человека никогда не проходят бесследно, они имеют величайшую, ни с чем не сравнимую, поистине чудодейственную силу и способны искупить любой грех, излечить любой душевный изъян, очистить, говоря в терминологии учения Лазарева, информационно-энергетические поля человека, то есть его карму, в чём и заключается справедливость и мудрость мироздания. Однако этим утешительным для всякого индивидуалистического сознания объяснением глубочайшая мудрость мироздания не исчерпывается. Тот, чья душа хоть в какой-то мере открыта для общения с духовной реальностью, способен понять более глубокий смысл этой мудрости, напрямую связанный с всеобщим единством, с брахманской формулой "tat twam asi" и христианской доктриной об ответственности каждого человека за грехи всего человечества. Помимо естественно присущей каждому нормальному человеку заботы и любви к своим потомкам и чувства ответственности за их судьбу, помимо понимания того, что духовные усилия человека, его стремление к Богу всегда и в любом случае исцеляют и оправдывают как его предков, так его потомков и его самого, существует знание ещё более сокровенное, знание о нашем глубинном духовном единстве. Обладая этим знанием, человек уже не только испытывает почтение к своим предкам и чувствует ответственность за своих потомков, он видит в первых своё начало, а в последних - своё продолжение, он воспринимает себя не как мимолётную вспышку эгоизма, загорающуюся с его телесным рождением и угасающую с его физической смертью, но как нерушимую, объективную сущность, то есть род, представителем которого он является. Конфуций считал почитание предков важнейшей частью бытия человека: "Если будут чтить умерших, помнить предков, то в народе вновь окрепнет добродетель" (Конфуций. Люньюй. Гл.1, ст.9). Поэтому его почтение к предкам и его ответственность за потомков из инстинктивных чувств переходят на уровень высшего знания, приобретают священный смысл. В этом и заключается идея родственной кармы. Едва ли, говоря: "расплата здоровьем детей выглядит нелепой с позиции человека, но на уровне поля нет людей, есть идеи", Лазарев осознавал, насколько его слова созвучны мыслям Шопенгауэра о том, что именно роду принадлежит настоящее бытие, ибо род, т.е. "связанные узами зачатия, следующие друг за другом однородные индивиды", - это объективная, распространённая во времени идея. "Сущность каждого индивида коренится, прежде всего, в роде, который существует только в индивидах". Всё это легко объяснимо, если учесть, что всякая живая сущность не происходит из ничего и не исчезает бесследно, она является частью единого информационно-энергетического потока, настоящее которого естественным образом связано с его прошлым и будущим, исходит из нуминозного пространства и возвращается в него. Этот простейший, очевиднейший факт признают все мировые религии, различаясь лишь в догматических его формулировках и здесь понимание того, что нуминозная сила имеет свою родовую принадлежность, имеет значение, хотя и отрицаемое наднациональными религиозными концептами. Шопенгауэр превосходно определил, в чём заключается эта разница. "Если христиане, - писал он, - уповают на встречу с ближними в мире ином, где все они восстанут во плоти и тотчас же узнают друг друга, то в остальных религиях это свидание происходит уже и теперь, но только incognito: именно, в кругообороте рождений и в силу метемпсихозы или полингенеза, те люди, которые состоят сейчас с нами в родстве и близких отношениях, возродятся вместе с нами в ближайшем рождении и будут иметь к нам те же или, по крайней мере, аналогичные отношения и чувства, что и теперь - дружественные или враждебные". Не трудно узнать здесь не только, скажем, буддистскую картину мира, но и каббалистическую, согласно которой одни и те же души снисходят в наш мир из поколения в поколение, всё более удаляясь от своего божественного начала, но при этом развиваясь, усложняя свою природу прямо пропорционально своей всё возрастающей греховности. Так, согласно Каббале, происходит аккумулятивный процесс накопления духовной информации в нашем мире. Лазарев дошёл до мысли о том, что "отношения людей друг к другу определяются кодировкой их полей". По словам самого Лазарева, такая система преемственности судеб, когда, к примеру, супруги в прошлой жизни также состояли в браке или просто были друг в друга влюблены, призвана служить великой задаче искупления, ради которого в настоящей жизни на нас насылаются те испытания, которых мы не выдержали в прошлой жизни. Впрочем, каждый из нас волен верить или не верить в переселение душ. Дело не в этом, а в теснейшем духовном единстве поколений, в умении расширить узкие, эгоистические границы своего потребительского "Я" и взглянуть на себя более широко, с духовной точки зрения, и с этой высоты увидеть себя в своих предках, своих ближних и своих потомках. В этом смысле наследственная карма выглядит совершенно разумно и справедливо. Но вернёмся к духовной индивидуальности, которой обладает всякая сущность, и к тому энергетическому полю, в котором хранится информация о нашем прошлом. Его плоды мы пожинаем в настоящем, и оно, в свою очередь, тоже запечатлевается в нашем астральном теле, чтобы снова проявиться, или как награда, или как наказание в нашем будущем.

Признавая весь приведённый пласт выводов о родовых истоках ДУХОВНОЙ РОДИНЫ человека, проистекающих из его кровной связи с этническим нуминозным эгрегором, мы должны признать и другой не менее очевидный момент, вытекающий из приведённых в этой книги рассуждений. Это факт относительности ДОБРА и ЗЛА в каждой системе этнического нуминозного мироздания. Благие мысли и благие дела в одном этническом священном пространстве есть ХАОС И ЗЛО для пространства другого этноса. В общем, этот камень преткновения так и остался лежалым камнем в доктрине христианства. [11]

Описание и объяснение миропорядка, непосредственно связанного с идеей справедливости и категориями добра и зла, - главная задача религии. И именно с этой основной своей задачей христианская теология не справилось. Оправданием Бога занимается целое философское направление - теодицея, названное так Лейбницем, который тоже пытался объяснить, откуда и зачем появилось зло, если Бог всеблаг и всемогущ. Теодицея призвана согласовать существование зла с божественной благостью и всесилием. Такая задача теснейшим образом связана с философскими и космогоническими принципами религий, с вечным противостоянием дуализма и монизма, теизма и пантеизма. Убедительная философия предполагает стройную космогонию и обуславливает безупречную этику. Христианские и космогония, и теодицея, и этика оказалась наиболее уязвимыми. Хотя совершенной и с точки зрения разума, и в этическом смысле религии нет, все религиозные системы в той или иной степени страдают несовершенством, обусловленным несовершенством человеческого разума, так что в конечном счёте решение остаётся всё равно за сердцем и верой, за складом и склонностью человеческой души.

Такова главная дилемма всякой религиозной мысли - либо лишить Бога совершенства и статуса творца всего сущего, оставив нерешённым вопрос о первопричине и источнике бытия, либо возложить на него ответственность за зло. Однако просто извинить это зло, указать его смысл и причины было бы мало, пришлось бы включить зло в сущность Бога, чего логически требовала всеобъемлющая и совершенная, в смысле полноты, природа этой сущности. Таким образом, проблема теодицеи и существования зла имеет две формы - философскую и этическую. Первая заключается в том, что Бог бесконечен и беспределен, но этот бесконечный беспредел нужно как-то ограничить, отгородив в нём место для обители зла, причём, надо отметить, довольно вместительное, а ограниченная бесконечность - это уже нелепость. Этическая проблема сводится к тому, что если Бог всемогущ, на него следует возложить вину и ответственность за зло, но если Он всеблаг - это недопустимо. Все вышеперечисленные религиозные и философские системы уязвимы либо в первом, либо во втором смысле. Христианская религиозная система уязвима в обоих. Согласно логике и здравому смыслу, бог христианской доктрины не может быть совершенным ни в смысле полноты, беспредельности, ни в этическом смысле.

От бессилия перед доводами рассудка современное христианство перешло на позицию уклончивости, уступок и неопределённости. Сегодня оно не имеет ни чёткой философии, ни однозначной экзегезы, теологии и картины мира. Оно, по большому счёту, уже не является ни теизмом, ни монизмом. С точки зрения теизма этот мир должен быть конечен и, значит, Бог ему трансцендентен, то есть пребывает вне этого мира. Но это уже подразумевает дуализм. Если же космос бесконечен, то нет границы между естественным и сверхъестественным, нет никакого дуализма, нет противоположности между богом и природой, и человек - единство гармонии. Христианство выходит из этого положения предельно просто, то есть никак. "Бог и трансцендентен, и имманентен этому миру", - говорит оно. Но соединить в предложении две противоположности союзом "и" ещё не значит логически соединить их мыслью.

Теодицею Бога христианство попыталось решить плагиатом, позаимствовав идеи Платона. Однако это был напрасный труд. Во-первых, потому, что неоплатонизм по идее является пантеизмом, в отличии от теистического христианства. Во-вторых, потому, что неоплатонизм тоже не давал безупречной системы мироздания, и последовательного монизма в нём также не получалось. Система Платона - это идеалистический пантеизм. Однако, как совершенно верно замечал Шопенгауэр, "Назвать мир Богом ещё не значит объяснить его". Последовательность монизма в идее эманации можно проследить и в онтологическом, и в гносеологическом аспектах, но что касается сферы нравственной, категорий добра и зла, здесь Платону отстоять свой монизм не удалось. Материю и зло Платону понимал как нереальность, небытие, как угасание света, т.е как недостаток, нечто не имеющее объективной сущности и бытия. Но, назвав Единое Благом, Платон таким образом его ограничил (несмотря на весь абсолютизм в провозглашении его безграничности). Благость подразумевала наличие противоположности и требовала объяснения её природы, которых Платон дать не смог.

Что касается зла, то его Платон описывал как "не равнозначное добру, недостаток должного быть добра". И эта формулировка почти дословно была заимствована из неоплатонизма христианством, согласно которому зло - это недостаток добра, антиреальность. "Зло, - писал прп. Максим Исповедник, - не было, не есть и не будет самостоятельно существующим по своей природе, поскольку оно не имеет для себя ровно никакой сущности, природы, ипостаси, силы или деятельности; оно не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, но зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил в отношении к их цели, и решительно не есть что-либо другое". Однако такая трактовка зла противоречит христианской онтологии и космогонии.

Христианская религия - это теизм, тогда как идея эманации Платона - пантеизм. Перед обеими идеями можно поставить вопрос: коль скоро абсолютное совершенство не допускает степеней, то был бы Бог абсолютно совершенен, если бы Он включал в себя понятия зла и тьмы, или если бы таковыми не обладал? Если для каждой из сторон существует только одна возможность логически увернуться от ответа, именно - предложенная Платоном, то у христианства она тем более сомнительна, поскольку позаимствована из пантеизма. Теисты, если они не дуалисты, вынуждены вслед за Платоном говорить о несамостоятельности существования зла, его антиреальности. "Само по себе зло не считается какой-то самостоятельной силой, противостоящей добру. Зло есть искажение добра, его недостаток, оно не имеет своей сущности. Зло есть отступление от Бога, зло есть отсутствие любви". То есть существует-то оно объективно, наряду с добром, но при этом не есть ничто более, чем недостаток добра, что должно было бы исключать его существование, подразумевать пустоту на месте отсутствия добра, но не исключают, а уводят теологов в дебри диалектической казуистики, глубина которых напрямую зависит от витиеватости их мышления. В системе Платона такое объяснение было более или менее обосновано, коль скоро само видимое бытие для него являлось лишь далёким отражением, тусклым отсветом единого источника неиссякаемого света, то есть само по себе уже было неким недостатком и нереальностью, почти антиподом света, но, всё-таки, производным от него. Но христиане, признавая зло и тьму в своём роде скудостью освещения, недостатком света, не имеют ввиду материальную действительность как явление этой скудости. Так что все проявления зла, как и его носитель - дьявол, для христианства вполне реальны. "Что бы люди ни говорили и ни думали о диаволе, он есть на самом деле, это неоспоримо. Диавол существует, его пагубные действия проявляются повсюду в мире" ("Дьявол и его нынешние лжечудеса и лжепророки")