Чтение онлайн

Мама быстро накрыла на стол, и встреча старых друзей продолжилась уже за ним. В комнате то и дело слышались взрывы смеха и возгласы "а помнишь…"

Время от времени Зиновий скорбно вздыхал, отворачивался от стола и, приподняв очки, вытирал глаза огромным носовым платком. Потом шумно сморкался.

– Не обращайте внимания. Нервы. – оправдывался он.

– Да, – сочувственно вздыхал папа, – а ведь когда-то орел был. В какие только передряги не попадал – и ни слезинки. Меня сколько раз из беды выручал. Э-эх!

– Да что там я! – не оставался в долгу Зиновий. – А помнишь ты мне жизнь спас? Не забыл?

– Такое не забывается. – папа задумчиво подпер щеку ладонью, глаза его затуманились. – Это случилось в "Астре".

– В " Магнолии", – уточнил Зиновий

– Да, точно – в " Магнолии", – кивнул папа. – Ты тогда подавился косточкой от персика…

– И если бы ты не огрел меня подносом по спине, мне была бы крышка, – подхватил Зиновий.

– Но ты тогда все-таки провалялся месяц в госпитале.

– Пустяки. Всего лишь трещина в четвертом позвонке.

– Да уж. Жаль только, пришлось платить за разбитое зеркало.

– Да-а, косточка летела, словно пуля…

И Зиновий, достав платок, опять начал вытирать под очками, вздыхать и сморкаться. Алена едва удержалась, чтобы не прыснуть в тарелку. Она прикрыла рот салфеткой и посмотрела на папу, ожидая встретить его смеющийся взгляд, но, к ее большому удивлению, тот был совершенно серьезен, а глаза его были подернуты влажной поволокой. На мамином лице тоже не было ни тени улыбки.

"Ну и ну, – подумала Алена и только покачала головой. – Видно, девять дней для них не прошли даром."

Зуварович, как Алена и предполагала, действительно оказался незаурядным… занудой. Причем жертвой его занудства стала, в основном, Алена. Он ходил за ней по пятам и приставал с разными вопросами, которые иногда ставили девочку в тупик, а иногда и пугали, поскольку косвенно затрагивали события последних девяти дней. При этом у него был такой простодушный и невинный вид, что заподозрить его в чем-либо было довольно сложно. А все его расспросы можно было объяснить простым любопытством. Алену это несколько успокаивало, но она постоянно была начеку и старалась, как могла, ничем не выдать своей тайны.

Зиновий вел себя довольно бесцеремонно. Он свободно ходил по всей квартире, а пару раз без стука появлялся в комнате Алены. Не снимая темных очков, он внимательно изучил Аленины игрушки, осмотрев каждую куклу самым тщательным образом. При этом он дотошно выспрашивал:

– А что, это все твои куклы?

– Все, – односложно отвечала Алена, стараясь быть вежливой.

– И больше у тебя игрушек нет?

– Вообще-то мне уже исполнилось одиннадцать лет, и я уже в игрушки не играю. Почти.

Есть еще игрушки в кладовке. Только они поломаны.

– Угу, это хорошо.

– Что хорошо? – не поняла Алена.

– Да так вообще. Хорошо, что ты любишь ломать игрушки.

– А я вовсе и не люблю. Они просто сами сломались.

– Да-да, я понимаю, – улыбнулся Зиновий противной лягушачьей улыбкой. – А ты с ними построже. Им дай волю, так они все переломаются. Им знаешь что нужно?

И он показал костлявый бледный кулак. Да, Зиновий явно был с большими странностями. И если это он так шутил, то шутки у него были дурацкие. Так думала про себя Алена, но вслух ничего не говорила, а только вежливо улыбалась и пожимала плечами.

В другой раз Зуварович наткнулся на крошечное креслице, то самое, в которое превратилось обычное кресло от немецкого гарнитура после облучения зеленым лучом виамулятора. Зиновий взял его в руки и долго крутил его перед лицом.

– Это что же такое? – наконец спросил он.

– Как что? Сами же видите – игрушечное кресло, – слегка покраснев, ответила Алена.

– Игрушечное, говоришь? – Зиновий в упор посмотрел в лицо Алене.

– Первый раз вижу такую игрушку. Здесь же все настоящее, только очень маленькое. Даже шурупы и обивочные гвоздики. Это же ювелирная работа. Впервые такое вижу.

– Это не наша игрушка. Импортная, – пробормотала девочка и отвела глаза.

– Ага. Ну понятно, – охотно согласился Зиновий и тут же перевел разговор в другую плоскость. – А почему я не вижу в вашем доме никакой живности. Ну там рыбки, птички всякие… Ну, ты сама понимаешь.

– Ну почему же, – Алена вспомнила недавние события, – одна рыбка у нас недавно была.

– Да? И что же? – было видно, что Зуваровича заинтересовало это сообщение.

– Да это так. Шутка, – поспешно исправилась Алена. – А вообще-то у нас есть кот. Только вот уже несколько дней, как он убежал. Знаете, с котами по весне такое бывает.

– Бывает, – поддержал девочку Зиновий. – Вот с ними точно – бывает. С котами. И что интересно, по весне. Я отлично это понимаю. Знал я одного кота… Нет, даже двух. Та же самая история. И что самое страшное, они же звереют. Прямо на глазах. На людей кидаться начинают. Я сам видел, как одного мальчишку, зловредный, правда, был такой шкет, загрызли прямо на улице. Два кота. Вот так-то. А ты говоришь…

Зуварович скорбно вздохнул и полез в карман за платком. Алена уже привыкла к его выходкам. Она только вежливо улыбнулась и сказала:

– Ничего. Нагуляется – вернется. Не первый раз.

– Вернется, – согласился Зиновий, шмыгая носом. – А куда же деваться. Все когда-нибудь возвращаются туда, откуда когда-то убежали.

И он устремил на Алену долгий, изучающий взгляд. Девочка ощутила его на себе, несмотря на непроницаемые темные очки. Очень неуютно стало ей под этим взглядом, и девочка поспешно отошла к окну. Лучи солнца, падающие почти отвесно, освещали подоконник и часть письменного стола.

Алена уселась на его край и начала болтать ногами в воздухе. Здесь, в потоке солнечного света, она почему-то чувствовала себя в безопасности.

– А это что у тебя? – вдруг услышала Алена очередной вопрос Зуваровича.

– Где? – с некоторым раздражением переспросила она.

– Да на левой руке.

Алена опустила глаза, посмотрев на руку, и увидела искрящееся в солнечных лучах рубиновое колечко.

– Ах это? – девочка смешалась и почувствовала, что краснеет. – Да, это так. Пластмассовое колечко. Безделушка.

Она медленно отвела руку за спину. Но Зуварович был уже рядом, он бесцеремонно тянул ее за плечо и канючил: