Чтение онлайн

— Хм... — Его грудь заурчала, звук опустился, как тяжесть между моих бедер. — Ты знаешь, есть кое-что, чего я хочу взамен...

— Я понимаю, что такое договоренность, Маттео. Я отплачу тебе тем же, когда вернусь с работы.

Он усмехнулся, поглаживая мою киску немного грубее. — Как бы чертовски соблазнительно это ни звучало… Я хочу кое-чего другого, Донна.

Я закатила глаза, поворачиваясь к нему лицом. — Чего вы хотите, мистер Ди'Абло?

— Ты. В моей постели. Каждую ночь.

— Маттео...

— Это все, чего я хочу. Больше ничего.

Я вздохнула, снова встретившись с ним взглядом. — Больше ничего?

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, чтобы я мог доставлять удовольствие этой прелестной киске, когда захочу, — пробормотал он мне в губы, искушая меня. — Что скажешь, Донна? Ты разделишь постель со своим капо?

— Ты отшлепаешь меня, если я скажу «нет»?

Вздох веселья покинул его. — Я бы заставлял тебя кончать, пока ты не скажешь «да».

— Хм… В таком случае, я думаю, меня все еще нужно немного убедить...

Он улыбнулся мне в губы, прежде чем двинуться все ниже и ниже… Моя спина выгнулась, когда он отодвинул мои трусики в сторону.

Когда моему телу вот так поклоняются каждое утро перед работой...

Я могла бы к этому привыкнуть.

Я могла бы привыкнуть к нему.

Настоящее время

Нижний Манхэттен, Нью-Йорк

Двери Старого собора Святого Патрика со стоном затворились за моей спиной, и холод с Малберри-стрит последовал за мной, как упрямый призрак. Снаружи в воздухе висел февраль – мокрый камень, серое небо, слякоть, замерзающая по краям тротуара. Внутри все смягчилось. Пламя свечей дрожало на сводчатых каменных арках. Пылинки кружились в лучах бледного солнечного света, падавших на скамьи.

Было тихо. Тяжело. Такая тишина таит в себе секреты.

Мои каблуки цокали по старому кафельному полу, когда я шла по проходу. Половина собора была пуста – только несколько пожилых прихожан молились, сжигали воск и изображенные на витражах святые наблюдали сверху. Блеклый солнечный свет окрасил алтарь в приглушенные голубые и винно-красные тона.

Я сразу узнала своего отца. Он нигде не сливался с толпой. Он неподвижно сидел на скамье впереди всех – широкие плечи в темном пальто, прямая спина, рука опирается на трость, как будто она была создана для него, а не наоборот. Джованни сидел рядом с ним в воинственной позе, сжав челюсти. Тони сидел в ряду позади них, копаясь в своем телефоне.

Я скользнула на сиденье у прохода рядом с отцом, и запах старого ладана и влажной от дождя шерсти проник в мои легкие.

Он не смотрел на меня, когда заговорил. — Ты опоздала.

— Сегодня вторник, папа, — пробормотала я. — Никакой мессы. Что мы здесь делаем?

Джованни поддержал разговор. — Семьи хотят сесть за стол. Снова. Они думают, что нападение не было случайным.

Все до сих пор помнили рождественский гала–концерт Пяти семей — сверкающие люстры, шампанское, шум старых денег и старые обиды, сплетенные воедино. Эта стрельба расколола бальный зал, как первая трещина в империи.

Челюсть моего отца дрогнула. — Конечно, это не было случайностью.

Я выдохнула с облегчением. — Хорошо, что Тони был там.

В Моретти попали в прошлый раз. И Тони сохранил Кимберли Моретти жизнь. Он прыгнул перед ней. Принял на себя пули, предназначенные ей.

— Это было храбро. — Отец повернулся ровно настолько, чтобы посмотреть на него через плечо. Его губы сжались. — Но глупо.

Тони отмахнулся. — Я почти ничего не почувствовал.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он не был похож на человека, получившего три пули в бок. Во всяком случае, он выглядел лучше, чем раньше. Его кожа порозовела, глаза стали острее. Он выглядел более бодрым, более замкнутым.

Мне стало интересно, веселится ли он до сих пор.

Я подняла бровь. — Большинство людей выглядят хуже после того, как в них стреляли.

Он пожал плечами, отчего его черная кожаная куртка натянулась на плечах. — Я не такой, как большинство людей.

Он не ошибся.

Джованни наклонился вперед, опершись на спинку скамьи. – Моретти хотят выразить уважение семье за то, что сделал Тони ...

— О, пощади меня, — вмешался мой отец. — Они хотят союза.

Что-то нечитаемое промелькнуло в глазах Джио. — Да. Это.

Снаружи доносился тонкий и далёкий вой сирены. Внутри все пахло горелыми спичками и историей. Мои мысли блуждали там, где я этого не хотела – Маттео. Его теплая рука накрыла мою в темноте. Его дыхание на моей шее тем утром. Мягкий, невысказанный сдвиг между нами в последнее время – как будто брак перестал быть сделкой и начал превращаться во что-то другое.

О таком сдвиге никто никогда не мог знать.

— Теперь мы знаем, что русские, которые атаковали, не были Братвой, — сказал он, постукивая пальцами по дереву. — Просто бродячие животные.

— Тогда кто же их послал?

— Мы все еще работаем над подтверждением, — ответил Папа — но Зейн и Су уже взяли инициативу в свои руки. Они установили связь с руководством Братвы в Москве. У нас есть поддержка.

Это действительно заставило меня выдохнуть. Я не была уверена, что осознавала, какое напряжение держала в плечах, пока не почувствовала, что оно ослабло.

Мой отец продолжил: — Теперь нам нужно встретиться с Нью-йоркской Братвой.

В соборе было тихо, если не считать слабого шороха — кто-то зажигал свечу у входа. Холодный февральский свет разливался по мраморному полу ромбовидными пятнами.

Папа слегка повернулся ко мне. — Франческа. Что ты об этом думаешь?

Мне оставалось несколько месяцев в качестве советника, пока Джованни не возьмет бразды правления в свои руки – и когда он займет этот пост, я тоже стану заместителем босса.

— А Зейн и Тревор там будут?

Джованни кивнул. — Да, на нейтральной территории.

— Сколько людей из Братвы?

— Три, — ответил Тони прежде, чем Джио успел это сделать.

— Тогда Джованни достаточно на нашей стороне, — сказала я. — Если мы проявляем жестокость, мы выглядим напуганными. Слабыми. Нам нужно предстать подготовленными, а не обороняться.