Чтение онлайн

Выстрел за выстрелом раздавались в огромном особняке, отдаваясь суровым эхом.

Кровь выступила у него на шее, лбу и груди, окрасив белую рубашку в красный цвет.

Кровь брызнула на безупречно белые простыни позади него – красная, распустившаяся, как лепестки розы на снегу.

Несколько удивленных криков вырвалось у некоторых из них, но к тому времени, когда пистолет Франчески разрядился, комната погрузилась в тишину.

— Вот твои чертовы окровавленные простыни, — сказала она голосом, звенящим, как сталь по мрамору.

Наконец, тело старого ублюдка откинулось на спинку стула, прежде чем он сполз на пол.

Франческа извлекла пустой магазин, заменила его новым, движения спокойные – даже элегантные – и оглядела комнату.

— У кого-нибудь еще есть гребаные проблемы?!

Никто не пошевелился. Ни шепота. Ни моргания.

Она с решительным стуком бросила заряженное оружие на стол и села обратно, как будто это не она только что выкрасила комнату мужской кровью.

— Ешьте, — приказала она.

Подняли вилки. Руки дрожали. Мужчины, которые когда-то правили городами, теперь уставились в свои тарелки, как школьники, боящиеся наказания.

Я стер ухмылку со своего лица. Все еще угрожающую расползтись по моему рту, я прикрыл ее рукой. Гордость и веселье горели во мне, в равной степени опасность и преданность.

Франческа Виттория ДеМоне…

Моя жена.

Моя прекрасная, безжалостная жена.

Да поможет Бог всем, кто думал, что сможет справиться с ней.

Энцо сидел во главе стола, золотые запонки поблескивали, лицо было непроницаемым. Но я увидела это – вспышку раздражения, расчетливую паузу. Он знал, что наш брак — это бизнес.

Он не знал, что на самом деле мы провели прошлую ночь, запутавшись в шелках и затаив дыхание, ее ногти все еще оставляли на моей спине едва заметные полумесяцы.

Он прочистил горло, его глаза были остры, как лезвия, когда он впился в меня. Безмолвный приказ.

Исправь это.

Я откинулся назад, положив одну руку на спинку стула Франчески, заявляя на нее права, не прикасаясь. Она взглянула на меня – челюсть сжата, но в глазах мелькнула искорка беспокойства. Если Боссы поверят, что мы не консумировали брак… Если они хотя бы заподозрят, что этот брак ненастоящий...

Я кивнул ей, затем обратился к присутствующим глубоким и ровным голосом.

— То, что я делаю со своей женой, — сказал я, окидывая взглядом лица всех сидящих за столом, — это мое дело. Всем понятно?

Никто не произнес ни слова, но недовольство было глубоким. Они не были довольны. Не из-за босса из Бостона, а скорее из-за нее.

Франческа сильнее сжала мое бедро, призывая меня исправить это.

— К тому же, — добавил я, позволив медленной, порочной улыбке изогнуть мои губы, — я думаю, что кровать переоценивают.

Франческа закатила глаза – драматично, может быть, немного раздраженная моим углом зрения, – но уголок ее рта выдал ее. Легкая ухмылка. Почти смех. Как будто ее так же забавляла наивность остальных.

Пара смешков раздалась со стороны мужчин, несколько легких смешков со стороны женщин. А потом разговор перешел на другую тему, совершенно не касающуюся нашей с Франческой личной жизни.

Она потянулась за бокалом шампанского, бриллиант на ее пальце ярко сверкал в свете люстры. Я наблюдал, как работает ее горло, когда она сглатывает, как трепещет пульс.

Она была огнем. Насилием. Венерой с кровью на ногтях.

И она была моей.

Знали они об этом или нет.

Мой взгляд встретился с взглядом Франчески, ее прекрасные глаза сузились, глядя на меня.

Я ухмыльнулся.

Потому что эта сильная, пугающая женщина была моей женщиной. Моя жена. И, притворная или нет, она терлась надо мной всю ночь, говоря, как сильно я ей нужен.

Я провел большим пальцем по своей нижней губе, вспоминая, как она ее прикусила.

Это было только начало.

Настоящее время

Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк

Город сверкал под нами, как золотой океан, когда двери частного лифта открылись в нашем новом доме. Ночной Манхэттен всегда казался живым – безжалостным, непримиримым, голодным. Мы вошли внутрь, металлические двери с тихим вздохом закрылись за нами. Никто из нас не произнес ни слова. После двух дней фотографов, клятв, семьи, шампанского, крови, убийств и улыбок до боли в лице, тишина казалась единственным ответом.

Пентхаус, недавно купленный Маттео на прошлой неделе, и куда доставили кое-что из моих вещей. Два этажа из стекла и тепла, мягкий свет ламп, падающий на ореховые полы и кремовую мебель. Текстурированные стены, дымчатые прозрачные шторы на широких панорамных окнах. В воздухе слабо пахло бурбоном, ванилью и чем–то более темным — возможно, его одеколоном.

Маттео бросил ключи на мраморную консоль у входа, звук был громким в тишине темноты.

— Я разместил твои вещи в другой спальне, не в моей, — сказал он, почесывая затылок. — Перед свадьбой.

Он наблюдал за мной. Я знала, что он ждет реакции – на квартиру, на него, на нас.

— Хочешь экскурсию? — Спросил он в конце концов.

Я покачала головой. — Нет. Слишком устала.

— Хорошо. Спальня наверху.

Мы двигались в тишине. Наши шаги эхом отдавались на широкой лестнице – белой мраморной, слегка изогнутой, с перилами, которые отражали свет, как расплавленное золото. Моя рука коснулась перил, пальцы скользнули по прохладному камню. Здесь было красиво, тепло и интимно, чего я не ожидала от него.

Поднявшись по лестнице, он продолжил идти по длинному коридору. Но я остановилась перед первой открытой дверью слева.

Он сразу заметил мое отсутствие, остановился в нескольких футах впереди и повернулся ко мне лицом. В его голосе слышался намек на напряжение.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь спать?

Он уставился на меня, стиснув зубы. — Наша спальня здесь.

В его голосе было что-то, чего я не могла определить.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди и отводя взгляд. — Ты же на самом деле не думаешь, что мы будем спать в одной постели?