Чтение онлайн

— О чем вы? Что с Виктором? — встревожился я. — Несчастный случай?

— Он в санатории, здесь в Лондоне, — последовал ответ. — Нервное расстройство. Вы знаете, что от него ушла жена?

— Мой бог, нет! — воскликнул я.

— Да, да. Это и послужило причиной болезни. Он просто обезумел. Вы же знаете, как он ее любил.

Я окаменел.

— Вы хотите сказать, что она ушла к другому?

— Боюсь ошибиться, но, похоже, так оно и есть. Никто не может добиться от Виктора вразумительного ответа. Во всяком случае, в санатории он уже несколько недель.

Я спросил адрес, тут же остановил извозчика и поехал в санаторий.

Сначала мне ответили, что Виктор никого не хочет видеть, но я упросил отнести ему мою визитную карточку. Я не верил, что он не захочет встретиться со мной. И действительно, вскоре сиделка препроводила меня на второй этаж.

Когда она открыла дверь, я ужаснулся. Виктор сидел в кресле у газового камина с осунувшимся лицом, исхудавший, изменившийся.

— Мой дорогой друг, — я бросился к нему, — я лишь пять минут тому назад узнал, что ты здесь.

Сиделка прикрыла дверь, оставив нас одних.

К моему огорчению, глаза Виктора наполнились слезами.

Казалось, он лишился дара речи и лишь сидел, сжавшись и сгорбившись, а по щекам катились слезы. Никогда я не чувствовал себя таким беспомощным. Вялым жестом руки он указал мне на стул, я пододвинул его, сел, ожидая, что он скажет. Если бы он не захотел рассказать о том, что произошло, я бы не стал настаивать. Я думал лишь о том, чтобы успокоить его, как-то поддержать.

Наконец он заговорил, и я едва признал его голос.

— Анна ушла. Ты это знаешь? Она ушла.

Я кивнул и положил руку на его колено, словно он был маленьким мальчиком, а не мужчиной моего возраста, старше тридцати лет.

— Я знаю, — мягко ответил я, — но все будет хорошо. Она вернется. Не сомневайся в этом.

Виктор покачал головой. Никогда я не видел такого отчаяния, столь абсолютной убежденности.

— О нет, она не вернется. Я слишком хорошо ее знаю. Она нашла то, что хотела.

С душевной болью смотрел я на него, совершенно раздавленного свалившейся бедой. Виктор, обычно такой сильный, уравновешенный.

— Кто он? — спросил я. — Где она его встретила?

Глаза Виктора широко раскрылись.

— О чем ты? Она никого не встретила. Дело в другом.

Если бы речь шла о мужчине, было б гораздо легче…

Он помолчал, бессильно развел руками. И внезапно разрыдался, на этот раз не от слабости, но от сдавленной, зажатой внутри ярости человека, схватившегося с противником, который ему не по зубам.

— Ее забрала гора, эта чертова гора, Монте Верита. Там есть секта, замкнутая коммуна, они отгородились от всего мира, там, на той горе. Я не представлял, что такое возможно. Я ни о чем не подозревал. И теперь она в секте. На той чертовой горе. На Монте Верита.

Я просидел с Виктором до вечера и мало-помалу выудил из него всю историю.

Само путешествие прошло без происшествий. В назначенный день они прибыли в долину, откуда намечали начать восхождение на Монте Верита, и тут впервые столкнулись с трудностями. Там жили мрачные, недружелюбные люди, совсем не похожие на тех, с кем мы сталкивались в прежних походах в горы. Виктор едва разбирал местный говор, и к тому же жителям долины явно не хватало интеллекта.

— Такими они мне показались, — продолжал Виктор. — Грубые, примитивные, словно попавшие в двадцатый век из далекого прошлого. Ты же помнишь по нашим восхождениям, что нам всегда старались помочь и мы без труда находили проводников. Здесь все было иначе. Когда Анна и я попытались выяснить, как лучше всего пройти к Монте Верита, нам не ответили. Лишь смотрели на нас да пожимали плечами. Один, правда, процедил, что проводников у них нет, что на гору никто никогда не поднимался.

Виктор помолчал, отчаяние не уходило из его взгляда.

— Именно тогда я совершил роковую ошибку. Мне следовало осознать, что затея наша обречена на неудачу, по крайней мере на этой горе, и предложить Анне отступить, поехать куда-либо еще, поближе к цивилизации, где люди более доброжелательные, а территория не такая уж дикая. Но ты же знаешь, как мы устроены. Упрямство толкает нас вперед, а противодействие только раззадоривает.

— И сама Монте Верита… — Он умолк на полуслове, уставившись в никуда, и я понял, что горная вершина возникла перед его мысленным взором. — Ты знаешь, от меня трудно ждать лирического описания увиденного. На всех восхождениях меня больше занимали технические вопросы, а поэзия доставалась тебе. Но красота Монте Верита захватила меня. Мы поднимались на более высокие пики и более опасные для альпинистов, но в Монте Верита было что-то величественное.

И вновь последовала пауза.

— Я спросил Анну: «Что же нам делать?» — и она ответила без малейшего колебания: «Мы должны подняться на Монте Верита». Я не спорил, так как заранее предполагал, что она скажет. Гора зачаровала нас обоих.

Они покинули долину и начали подъем.

— День был чудесный, ни дуновения ветерка, ни облачка в небе. Яркие лучи солнца рассекали чистый и холодный воздух. Я напомнил Анне о нашем предыдущем восхождении на Сноудон и заставил ее пообещать, что она будет держаться рядом со мной. На ней была блузка на пуговичках, короткая юбка в складку, волосы свободно падали на плечи… какая она была красивая.

Слушая его неторопливую, размеренную речь, я вроде бы начал понимать, что к чему. Наверняка произошел несчастный случай, но разум Виктора, потрясенный трагедией, отказывается поверить в смерть Анны. Похоже, так оно и было. Анна упала. Он видел, как она падает, но ничем не мог ей помочь. Он вернулся с разбитым сердцем и помутившимся рассудком, говоря себе, что Анна осталась на Монте Верита.

— За час до заката мы подошли к деревушке. Подъем занял у нас весь день. А до вершины, по моим подсчетам, оставалось идти не меньше трех часов. Деревня состояла из дюжины жавшихся друг к другу полуразвалившихся домов. Когда мы приблизились к первому из них, произошло нечто странное.

Виктор запнулся.

— Анна шла чуть впереди, легко и уверенно. Но тут на дорожке показались двое или трое мужчин, несколько детей и коз. Анна подняла руку, здороваясь с ними, но, увидев ее, мужчины попятились, схватили детей и помчались к лачугам, словно за ними гнались все черти ада. Лязгнули засовы, захлопнулись ставни. На дорожке остались насмерть перепуганные козы.

Виктор пошутил насчет не слишком радушного приема, Анна расстроилась. Она не могла взять в толк, чем вызвано столь поспешное бегство. Виктор подошел к одной из лачуг и постучал в дверь.

Ему не открыли, но изнутри доносился шепот и детский плач. Тогда он потерял терпение и заорал. Крики возымели действие, мгновение спустя приоткрылся ставень, в щели появилось мужское лицо. Чтобы подбодрить незнакомца, Виктор кивнул и улыбнулся. С опаской крестьянин распахнул ставень, и Виктор заговорил с ним. Поначалу тот покачал головой, затем передумал и пошел открывать дверь. Он стоял на пороге, подозрительно оглядываясь, потом, не обращая внимания на Виктора, уставился на Анну. Вновь покачал головой, произнес что-то неразборчивое, указывая на вершину Монте Верита. Тут из глубины дома, опираясь на две палки, вышел старик и заговорил на более понятном языке.