Чтение онлайн

— Почему ты не разговариваешь с Клавдией?

И вот что ответила мне эта заносчивая девчонка:

— А о чем с ней судачить? У меня высшее образование, а у нее ПТУ. Я — ИТР, а она кто? Что у нас может быть общего?

Нужно было, наверное, пропускать мимо ушей все ее жалобы и ничегошеньки для нее не делать. Но, привыкшая помогать даже чужим людям? тем, кого я знала, когда они попадали в беду, не могла я проявить безразличие по отношению к родственнице, которую оттолкнула от себя ее родная мать.

Через какое-то время после этого, описанного мною выше эпизода "вступило мне в голову" поселить Татьяну в моем доме. В соседней с моей, тоже двухкомнатной квартире обретался одинокий мужчина. Егор Сухов. Был он старше Тани лет на 8-10. Я посоветовала племяннице снять у него одну комнату. Эта моя идея и ей, и Егору понравилась. Перебралась она к нему, и стали они жить как соседи. Она в маленькой комнате, он в большой — проходной. Расплачиваться с ним за эту услугу должна была она не деньгами, а трудом: регулярно делать во всей квартире влажную уборку.

Требование хозяина было настолько пустяковое, что чертовка эта смекнула сразу, что имеет дело с добрым человеком, и повела себя так, как ей было свойственно — по-свински. Не подметала и не мыла полы не только в той комнате, которую занимал хозяин, но и в той, которую он сдавал ей. С Егором не разговаривала, даже не здоровалась. Товарищей, что раньше к нему приходили, всех разогнала. Парень сначала все это терпел. Но всякому терпенью, как известно, приходит конец.

Столкнувшись со мной однажды на лестничной площадке, он распахнул дверь своей квартиры и попросил меня войти и посмотреть, как устроилась у него моя племянница. Я вошла и посмотрела. И только ахнула. Посреди комнаты стоит кресло, вокруг него разбросаны горелые спички, клочки ваты, фантики от конфет. На столе груда немытых тарелок, засохшие куски хлеба, на незаправленной кровати мятая одежда, в углу нечищеная обувь. Сама Татьяна, лохматая, в засаленном халате, полулежит в кресле и, не обращая внимания на царящий в помещении беспорядок, преспокойно листает какую-то книгу.

Тут я не стала разоряться, позвала грязнулю к себе и потребовала объяснить, что все это значит.

— Пойдешь ведь опять в общежитие! — пригрозила я ей.

— Никуда я не пойду. Это он пускай катиться на все четыре стороны. Вытурила всех его дружков и его вытурю!

— На каком основании?

— А на том, что у меня, человека с дипломом, занимающего инженерную должность, нет жилья, а у него, работяги и алкаша, двухкомнатные хоромы…

— Но эта квартира… — начала было я, но тут же замолчала и велела убираться вон, к чертовой матери.

Однако она не ушла и продолжала в том же духе:

— Нечего защищать ничтожество это! Лучше пособите захватить его хату!

Сначала я не поверила, что она всерьез мне это предложила (никогда в жизни никто не делал мне подобных предложений). И, решив, что хорошо было бы выдать Татьяну за этого холостяка, так как ей, с ее вздорным характером, лучшей партии не найти, принялась ей внушать, что он, хоть и не имеет высшего образования, неплохой, порядочный человек. Выпивает иногда, но не алкаш. Трудится, по месту работы на хорошем счету, потому что дело свое знает и не прогуливает. В доме со всеми в дружеских отношениях.

— И к тебе отнесся по-человечески, а ты не ценишь этого!

Я не сомневалась в том, что приглянулась она ему и продолжает нравиться, иначе разве позволил бы он квартирантке командовать собой. Но как только намекнула, что он, наверное, хотел бы на ней жениться, она встала на дыбы:

— Он маленького роста!

— Но и ты не высокая.

— Я замуж пока не собираюсь!

— Тогда освободи этот дом. Нельзя с мужчиной жить в смежных комнатах, если он тебе никто.

— Я тоже так думаю! — с азартом подхватила она, — А потому рано или поздно избавлюсь от него. И вы мне поможете в этом.

— Я? Еще чего?! — убедившись, что она не шутит, рассмеялась я, давая понять, что она порет чушь. — С какой это стати?

— С той самой, что вы — моя родная тетя. А родственники обязаны стоять друг за друга горой!

— В хороших делах, согласна. А то, что тебе в башку втемяшилось… И как же ты собираешься своего добиться? — добавила я строгости в голос. — Подстроить парню какую-нибудь пакость, а затем в тюрьму упечь? Да еще при моем содействии? Напрасно ты на это рассчитываешь. Как говорится, не на ту наскочила.

Она молчала, сердито нахмурившись и глядя в одну точку в пространстве как бы невидящими глазами. Обмозговывала, наверное, как ей дальше быть. А, может быть, раскаивалась, что посвятила меня в свой преступный замысел.

Не потеряв надежду образумить зарвавшуюся девушку, я продолжила:

— Выбрось эту ахинею из головы. Парня уважает весь дом. Все знают, что он очень покладистый. Про таких говорят: "И мухи не обидит". И если что-нибудь неладное стрясется и в это дело вмешается власть, все встанут на его сторону. И я в том числе. Предупреждаю тебя, чтобы после не обижалась. Учти: это не твой пирожок. Покинь дом Егора по-хорошему. Не доводи до зла.

Но зря я распиналась перед нею, речи правильные говорила. Мерзавка эта меня не послушалась. Я не стала дожидаться, когда случиться что-то непоправимое. Известила соседа, что моя родственница собирается захватить его квартиру, и посоветовала доверчивому человеку, пока не поздно, указать ей на порог.

Хотя на самом деле Егорушка наш не слишком был умен, он сразу же усек, что "свадьбы не будет", и начал предпринимать необходимые меры, чтобы, давая "невесте" от ворот поворот, не очутиться ненароком за решеткой.

И вот настал момент, когда он, раскрыв дверь своей квартиры настежь, спокойно и вежливо предложил Татьяне освободить его "квадратные метры", поскольку она не выполняет условия их договора. Чтобы меня не подвести, Егор, конечно, не сказал, что это "выселение" организовал он совсем по другой причине, не из-за неряшливости постоялицы.

Не зная главного, уверенная в том, что этот молодой человек влюблен в нее, следовательно, заинтересован в том, чтобы она осталась, словам его Татьяна не придала никакого значения. Напевая веселую песенку, продефилировала на кухню и принялась мыть посуду, собралась наконец-то навести чистоту. Егор последовал за нею и повторил сказанное тем же любезным тоном. Она опять, что называется, нуль внимания, фунт презрения.

Вода шумит, выбегая из крана. Танька под эту "музыку" поет. И что хозяин говорит, к ней адресуясь, уже вовсе не разберешь.

Пришли заранее приглашенные Егором его товарищи. Дядьки ростом под два метра, неузкие в плечах. Завернули кран потуже. Принялись разжевывать квартирантке сказанное хозяином. Наступать на нее, как она совсем недавно на них наступала. Грозить, что, если по-доброму не уберется, выволокут, схватив за шкирку.

— За шиворот меня брать нет закона! — не сдавалась Татьяна, надеясь отбрехаться от всех. — Попробуйте пальцем тронуть, посмотрите, что вам за это будет!