Чтение онлайн

Галина на самом деле ожидала меня, но, впустив к себе и оставив одну домовничать, тут же упорхнула куда-то, заявив, что ей надо на рынок, поторговать. Устроившись в большой комнате на софе, обитой зеленым бархатом, я задремала. К обеду сестра не явилась, хотя и обещала прийти и покормить меня.

Проснувшись часа через три, я поела того, что приготовила себе в дорогу, и снова улеглась на диван. Но сон не приходил. Я думала: неужели же можно с утра до вечера торчать на базаре с гнилой редькой, да еще в будний день, когда покупателей бывает очень мало. А если она не на рынке, то где же тогда носится, замуровав меня в четырех стенах? Почему не хочет помочь мне встретиться с мамой? Должна же она понимать, как это нелепо — приехать в город, где живет твоя старенькая мать, которая с ее многочисленными болезнями в любую минуту может скончаться, находиться в двух шагах от нее и не иметь возможности ее увидеть?! Или Галка вообще не понимает, что такое родная мать? Чего же тогда можно ожидать от такого бесчувственного человека? Любого подвоха.

Прошлым летом, помогая маме в саду, пользуясь, с моего разрешения, его дарами, частенько приглашала меня старшая сестра к себе, угощала как будто от души. Но, наверное, это было лишь одно притворство и трезвый расчет.

Она воротилась даже позднее, чем ее муж пришел с работы. О нем, наверное, нужно сказать несколько слов. Зовут его Антон. С какого он года — не знаю. Но старше моей сестры. Окончил, как и мы с ней, пединститут, но не литературный, а физико-математический факультет. Преподавал в течение многих лет, пока не перешел работать на стройку, в школе при тюрьме, что, как мне кажется, наложило на его характер неизгладимый отпечаток. Был он настоящий нелюдим. Со своими кровными родственниками, вероятно, общался, а нас, родичей собственной супруги, старался избегать. В гости ни к кому из нас, в том числе и к теще, не приходил, даже по большим праздникам. И к себе никого не звал. Галину сперва это сильно нервировало. Потом она привыкла к его причудам. Ей даже понравилось ходить везде без него: и к родным, и к подругам, и в кино, и в театр…

Если же кто-то из нашей родни, мама или мы, сестры Галины, являлись к ней без приглашения, она проводила гостей в одну комнату, а благоверный ее, даже не извинившись, уединялся в другой. В день моего приезда в Летний, застав меня в гостиной клюющей носом на тахте, повел себя, дундук этот, как обычно: не поздоровался со мной, не поинтересовался, как я долетела, не спросил даже, где запропастилась его жена, лишь пробубнил что-то нечленораздельное. Я не поняла из сказанного им ни слова, но догадалась по его жесту: он недоволен, что я заняла диван и требует, чтобы я освободила это пространство. Что я и сделала не мешкая, перебравшись в другую комнату. О том, чтобы послать его к Юдиным с сообщением о моем приезде, не могло быть и речи.

Галина, материализовавшись наконец, тоже отказалась пойти к Лиде и устроить нам с мамой рандеву. Даже наорала на меня, когда я ее об этом попросила.

— Никуда мама от тебя не денется! Она даже не знает, что ты здесь!

— Зато мне это известно! — стояла я на своем, чувствуя, что сестра замышляет что-то против меня, но не догадываясь, что конкретно.

— На здоровье она сейчас не жалуется. Как-нибудь до утра дотянет. И ты, надеюсь, тоже. Тебя Танька вызвала, вот и шагай к ней. Разговор у нее к тебе есть. У нее и переночуешь.

— Ну ладно, — согласилась я и отправилась к племяннице, где и ждал меня приготовленный старшей сестрой сюрприз. Галина не сочла нужным предупредить меня (вдруг я еще заартачусь), что Татьяне в ночь на работу и что, когда она уйдет, мне придется сидеть со Славиком. Я против этого мальчика ничего не имела. Но ведь он маленький, плохо знает меня. Захочет ли он со мной остаться? Начнет капризничать, звать родную бабушку (обычно у нее же он ночует, когда у мамы третья смена). Сам спать не будет и мне уснуть не даст. А я ведь и предыдущую ночь не имела возможности выспаться. Две ночи подряд без сна — не слишком ли это будет утомительно для меня? Галину нисколько не заботит, как я буду чувствовать себя, не отдохнув с дороги. Она сама решила отдохнуть от собственного внука, переложив на гостью свои обязанности, не испросив на это у нее согласия. Манипулировать людьми, использовать их в своих интересах, причем втемную — ее страсть…

Рассерженная тем, что мне так ловко посадили на шею ребенка, не желая вводить Татьяну в заблуждение, я довольно резко ответила племяннице, когда она, безо всяких предисловий, задала мне вопрос:

— Что вы решили насчет сада?

— Чтобы приобрести эту недвижимость, нужны деньги,? сказала я.? А у тебя своих денег нет. Так ведь?

— Так. — Обстановка в однокомнатной квартире Татьяны в то время была очень бедная. И если бы она ответила мне по-другому, я не поверила бы ей. Не было смысла врать, и она сказала правду. И я продолжила так же непреклонно:

— Стало быть, намерена ты купить сад на деньги матери своей. А если в эту покупку будут вложены ее средства, значит, фактически и сад будет принадлежать ей. Уже третий по счету. А у меня ни одного. Не слишком ли большая будет разница? — помолчав немного, я продолжила. — Кроме того, если ей понадобился еще один участок и она согласна оформить его на тебя, почему вы претендуете именно на этот? Разве нельзя купить другой? Тебе же разрешили бы. У тебя же нет ни одного!

— Но это же бабушкино наследство!

— Наследство не делят при жизни хозяина. Это его собственность. И пока он жив, никто не имеет права на его имущество посягать! Наследство! Жди его от своих родителей!

— О-о-о! — заныла Танька. — Это же так долго!

— Наберись терпения. Или возьми землю и возделывай ее. И будет тебе сад. И сад, и огород. И что пожелаешь

— Зачем вы тогда приехали? — попыталась Татьяна перехватить инициативу. — Чтобы заявить мне "нет"?! Такой ответ можно было сообщить и по почте.

— Я приехала потому, что ты меня пригласила, — повысив немного тон, принялась я отчитывать племянницу. — Это раз. Во-вторых, я приехала для того, чтобы вытряхнуть из твоей головы этот бред насчет покупки того, что не продается! Мы с твоей матерью договорились: наша с нею мама завещает ей деньги, которые лежат пока на книжках, а мне сад. И то, и другое получим мы только после маминой смерти. Только так! Ей деньги, мне сад! Такой уговор. Я не требую у нее денег, она не должна требовать у меня сад, у меня и у мамы! И хватит мусолить эту тему! Хватит морочить маме и мне голову своими дурацкими фантазиями! Подумать только! То одна достает меня, то другая! И я еще виновата, что сюда, видите ли, приехала! Кончайте с этим! — Татьяне нечего было сказать в свою защиту. Через некоторое время она ушла…

Маленький Славик, когда я выходила из комнаты, делал то, о чем я его не просила: включал магнитофон, менял кассеты. Нашел где-то тушь для ресниц, нарисовал на полу круг. С руганью и шлепками я на него, естественно, не набрасывалась за его провинности, как, возможно, поступали в подобных случаях его мать и бабушка. Нашла тряпку, помыла пол. Так прошел вечер.

Погладив простынку, постелила мальчику постель. Приготовила и себе место для отдыха. Уложив его, легла сама. Спал он, как я и ожидала, плохо, то и дело звал во сне свою бабушку. Бил ногой по отломанной с одной стороны спинке детской кроватки. А та стучала по стене. И от этого стука, лишь смежив веки, я пробуждалась. Но сердилась не на мальчика, а на сестру…

Утром пришла Аля, младшая сестра Татьяны, та, что готовилась к свадьбе. Жила она с родителями, но вчера ее не было дома, поэтому с нею мы до сих пор не виделись. Тоненькая, как былинка, легко, не по сезону, одетая. Мать послала ее, наверное, разведать, до чего мы с Татьяной договорились. Но девушка не стала это выяснять. Поинтересовалась, приду ли я к ней на торжество.

— Непременно, — пообещала я, но с оговоркой, — если Татьяна согласится, чтобы я пожила у нее все оставшееся до красного числа в твоем календаре время.

— Может быть еще одно препятствие, — решила я пошутить.

— Какое же? — встрепенулась моя племянница.

— Теплее одевайся. Не август, не сентябрь. Октябрь уж на дворе. Смотри, не разболейся, а то сляжешь в день регистрации и не явишься в загс. И свадьбу собственную сорвешь.

— В загс?! — переспросила Аля с веселым ужасом в голосе. — Не явиться?! Что вы, тетя Юля! Туда я на карачках приползу!

Посмеялись.

Тут послышался грохот в прихожей. Вернулась Татьяна. Сбросив обувь и верхнюю одежду, стянув затем платье, в сорочке на узеньких бретельках, босиком прошлепала она в комнату. В отличие от Али невысокая, еще не полная, но обещающая со временем стать такой.