Святая - святым
Шрифт:
К счастью, в конце улицы показался отец.
– Уходите скорее!
– торопливо зашептал Стас, помогая Ване собрать сумку.
– Сейчас здесь такое начнется!
4
Дверь рывком распахнулась...
Ваня подбадривающе подмигнул другу и вместе с Леной поспешил удалиться.
– Эй!
– замахал оброненной в спешке тетрадью Стас.
– А это?!
Но Ваня уже не слышал его.
Впрочем, Стасу вскоре стало не до тетради.
С замирающим сердцем он прислушивался к каждому звуку. Вот проскрипели ступеньки крыльца... половицы в сенях... хлопнула дверь на кухню... недолгая тишина, затем - грохот падающей крышки от кастрюли: это мама узнала про обвал... опять тишина и, наконец, грозное: «Что-о-о?!», - от которого Стас зябко поежился - это папа узнал про курево.
На улице раздался страшный удар грома, и вслед за ним, в такт раскатам, как показалось от страха Стасу, послышались надвигающиеся из соседней комнаты шаги отца. Съежившись, он закрыл глаза.
Дверь рывком распахнулась, и...
Словно сто молний сверкнуло перед глазами Стаса.
– Уа-ааа!
– взвыл он от боли.
– Что с тобой?
– остановился от неожиданности на пороге отец.
– Ау-уб!..
– тыча пальцем в открытый рот, попытался объяснить Стас.
Отец посмотрел на леску с зубом, на ремень, на сына и развел руками, обращаясь к испуганно выглядывавшей из-за его спины жене:
– Ну что ты с таким прикажешь делать? У всех сыновья, как сыновья, а этот... выпороть и то нельзя! Ну, посмотри на него: и смех и грех!
В другой раз Стас непременно обиделся бы за такое сравнение. Но сейчас он был даже рад. Боль быстро утихала, и он с благодарностью покосился на зуб.
Мама тем временем ахала и охала, ужасалась, что ее сын мог погибнуть в карьере. Папа, перебивая ее, говорил, что курение в таком возрасте опасней любого обвала. А Стас, делая вид, что слушает их, на самом деле думал о том, что его гроза, в отличие от той, что за окном, миновала.
Но не тут-то было!
Когда разговор, казалось, уже подходил к концу, отец неожиданно вспомнил о наказании: целая неделя взаперти!
– Будешь сидеть без игрушек и плеера!
– строго сказал он. – Кстати, где он?
– Да я это… Макс… взял послушать… - пробормотал Стас.
– Вернет - сразу мне. А ты сиди и думай, как собираешься жить дальше! Так сказать, о смысле своей жизни!
Отец взял рюкзак и огляделся, ища не осталось ли чего, что могло бы помешать Стасу думать о смысле жизни. Увидев забытую Ваней тетрадь, он вопросительно посмотрел на сына:
– Что это?
– Не знаю, Ванька принес!
– пожал плечами Стас.
– Сейчас проверим!
– отец взял тетрадь и вслух зачитал: - «Приди и виждь!», то есть «Приди и посмотри» по-русски. Историческая повесть. Ну-ка, ну-ка: «Император Деций приказал срочно собрать Совет по делу чрезвычайной важности…». Молодец Ваня! Даже на каникулах помнит о школе. Вот тебе и занятие!
5
– Как! И это ты тоже знаешь?..
– Ребята-а-а! Пошли в космонавтов играть!..
– Чур, я Гагарин – я же ведь тоже Юрий!!
– А я тогда Герман Титов!
– Андрюха, а ты кем будешь?
– А мне все равно!
– Гляди, Васька, что он делает - черный хлеб белым закусывает!
– А так вкуснее! Настоящему космонавту силы нужны.
– Да ты со своими силами уже в грузовой корабль не поместишься!
– Я? А по шее давно получал?
– Кончай спорить… Глядите, Гришка куда-то бежит! И дядя Капитон с ним…
– Может, еще кого в космос запустили? Гришка всегда всё знает! У него отец, Иван Петрович, предколхоза! Да и сам он – председатель совета отряда! Эй, Гришка-а! Ты куда?
– Куда-куда? Чего вы всё ерундой занимаетесь? Пошли лучше смотреть, как наш храм рушить будут!..
Отец Тихон услышал деликатное покашливание и, открыв глаза, увидел сидящего на краешке стула однорукого старика.
– Постой-постой… дядя Капитон? Ты?!
– Да какой же я дядя? Я и забыл, когда меня последний раз так называли… Давно уже все дедом кличут!
– А, ну да… ну да…
– А ты откуда меня знаешь? Валентина, что ль, рассказала?
– Да кто ж тебя, дядя… прости, дед Капитон, не знает? Первый плотник на всю округу! Твои срубы да баньки ни с какими другими не спутаешь. А какие ты ставни делал! С птичками, со зверьками…
– Ну! Это когда было!.. Теперь ставни не в моде. Сейчас жизнь, что сухарь с маслом: у кого занавески на окнах, у кого решетки! Погоди… А это откуда тебе известно?! Я ведь последнюю баньку лет двадцать назад срубил…
– Так ведь слухом земля полнится! Я, например, знаю и то, что с тобой еще раньше было! У тебя ведь шрам на всю спину?
– Да-а…
– Ты его на войне, когда танк за тобой по открытому полю гонялся, получил, верно?
– Да, но…
– Тот танк ты подбил, и тебе орден за это дали! Ты про тот случай в школе любил рассказывать!
– О!..
– Пионеры тебе на шею галстук завязывали!
– Э!..
– Только почему-то на каждой новой встрече ты прибавлял по танку…
– У!..
– А потом тех самых пионеров, которые тебе галстук подвязывали, ты своими руками, в саду, за то, что яблоки воровали – крапивой, крапивой!…
– Как! И это ты тоже знаешь?!
– Я много что про тебя знаю…
– Ну, всё, хватит! С меня и этого довольно!
– с испугом посмотрел на отца Тихона дед Капитон.
– Я лучше это… того… пойду!
– На свою любимую рыбалку? Как всегда, с сеткой?
– И не просто пойду – побегу, раз и это тебе известно! Мало ли, что ль, у меня за душой еще всякого?
– Да погоди, дед Капитон! Стой! Я больше не буду про тебя. Это я так, от радости… Сейчас тебе всё объясню! Я же ведь…
Но дед Капитон, уже больше не слушая его, соскользнул с краешка стула и, шаркая валенками, заспешил – рассказывать всем в деревне, что у них в медпункте появился прозорливый монах!
Глава четвертая
1
Птицы - и те были счастливей его!
Дверь хлопнула, отрезая Стаса от всего, что еще полчаса назад было так привычно и доступно ему. Он с досадой покосился на зуб: уж лучше бы выпороли! Проще потерпеть три минуты, чем мучиться целых семь дней!