Святая - святым
Шрифт:
– Макс, Ваня!! – принялся перечислять Стас.
На повороте «Нива» обогнала мотоцикл и затормозила рядом с ними.
– А вот и...
Стас хотел сказать: «Твоя мама!», но не успел.
Дверца машины открылась, и из нее торопливо, словно пожарные у места пожара, вылез... его отец.
Глава третья
1
Стас вдруг почувствовал себя рыцарем...
Что может быть страшнее родительского наказания? Только одно - ожидание этого наказания!
Под этим Стас подписался бы прямо пальцем на пыльном карнизе.
Третий час он сидел в любимой, но уже без плеера, позе у раскрытого окна, дожидаясь отца.
Улица была пуста и равнодушна к его терзаниям. Чирикали беспечные воробьи. Гоготали встревоженные чем-то гуси. Предвестницы дождя - ласточки - скользили над пыльной дорогой.
Предвестник порки - ремень лежал на столе.
Мама подчеркнуто громко, как во время ссор с папой, гремела на кухне посудой.
Не зная, чем занять себя, Стас до сладкой боли раскачивал языком последний молочный зуб. То же он делал со своей памятью, заново и заново переживая случившееся...
... Выйдя из машины, отец обжег его ничего хорошего не сулящим взглядом и, с Ваниной мамой, поспешил к больному.
– С чего ты взял, что он в город уехал?
– шепнул Ваня, вставая рядом.
– Мы его у колодца встретили!
Что было отвечать - правду? Так Ваня, узнав, что он из страха перед отцом не захотел помочь отцу Тихону, здороваться, наверное бы, перестал! И Нина могла услышать, а ему почему-то вдруг больше всего на свете не захотелось, чтобы она подумала о нем плохо. И он, выкручиваясь, пробормотал, что, кажется, перепутал день, когда отец собирался в город за покупками.
Да его не особо и слушали.
К Ване подбежала Лена. Нина смотрела в сторону отца Тихона. А Макс... Макс, делая вид, что помогает взрослым, незаметно двигал ногой сумку до кустов лопуха. Наконец, он ловко столкнул крест на землю и, наступая на лопух, прикрыл его широченным листом.
«Ай, да Макс!
– восхищенно покачал головой Стас.
– Спросят, где крест, можно, поискав, «найти» его, а нет - свалить все на спешку: забыли, мол, а теперь ищи свищи!»
Он покосился, не заметил ли это еще кто, и поймал на себе взгляд Нины. В ее испуганных глазах была немая просьба не выдавать брата. Стас вдруг почувствовал себя рыцарем и успокаивающе улыбнулся ей. Она - благодарно - ему. И эта общая тайна, как показалось Стасу, неожиданно сблизила их.
Тем временем больной стал понемногу приходить в себя.
– Нужно как можно скорее его - под капельницу!
– сказал Ваниной маме отец.
– Вы с Максимом поезжайте в медпункт готовить все необходимое, а мы с больным - следом.
– Может, тогда мы прямо через карьер?
– предложила Ванина мама.
– Там обвал!
– предупредил Макс, недовольный тем, что его отсылают в самый неподходящий момент.
– Сегодня утром полберега снесло!
– Ты сам это видел?
– насторожился отец.
– Я?!
– возмутился Макс.
– Да я ехал через карьер, когда всё там рушилось. Не верите, Стаса своего спросите. Он вообще на том месте, что сейчас на дне, стоял!
Отец вздрогнул, открыв рот, чтобы что-то сказать, и... не смог.
Он вдруг напомнил Стасу репродуктор, который он однажды, из любопытства, включил в розетку на 220 вольт. Только тот замолчал тогда навсегда, а отец каким-то чужим голосом сказал:
– Станислав, в машину!
И это «Станислав» понятнее любых угроз объяснило ему всю тяжесть предстоящего наказания. Последний раз отец назвал его Станиславом год назад, перед тем, как собирался выпороть за переправленную на четверку - единицу по математике. Но даже тогда тон был намного мягче...
Стас понуро сел на заднее сидение «Нивы» и, как было велено, положил голову внесенного отца Тихона на колени. Нина и Ваня с Леной в машине не уместились. И он, обернувшись, увидел, как удаляются три фигурки, одна из которых - Ванина - держала, и впрямь забытую за спешкой, сумку отца Тихона...
Хотя водитель старался ехать как можно мягче, машину то и дело встряхивало на ухабах.
– Как самочувствие?
– ловя глазами в зеркальце лицо больного, с участием спрашивал отец, и каждый раз в ответ слышалось слабое:
– Слава Богу!..
– Может, остановимся - передохнете?
– Нет-нет, все хорошо!
– возражал отец Тихон, но Стас-то чувствовал, как судорожно сжимаются его плечи при каждом толчке!
И все-таки, даже не останавливаясь, они ехали так медленно, что Макс за это время успел съездить в деревню и обратно. Стас заметил, как он, не доезжая до них, свернул на дорогу, ведущую в карьер, и пулей помчался по ней.
У дома отец попросил водителя остановиться и приказал:
– Станислав, домой!
Хлопотавшая во дворе мама, увидев сына, обрадовалась:
– А вот и рыбак наш вернулся! Много рыбки принес?
Стас кисло улыбнулся в ответ и опустил голову.
– До моего возвращения из дома ни шагу!
– донеслось из приоткрытой дверцы.
– А что случилось? – сразу встревожилась мама.
– Сам пусть расскажет!
– бросил отец и сердито захлопнул дверцу.
Мама вопрошающе посмотрела на сына:
– Да я... это... мы...
– запинаясь, начал Стас, но тут она принюхалась и с ужасом спросила:
– Стасик... ты - куришь?!
2
Отец Тихон со слабой улыбкой положил руку на грудь и вдруг стал беспокойно ощупывать себя...
«Ку-ка-ре-ку!..»
«Кудах- тах- тах…»
- Васька-а-а! Бежим скорее к конторе!..
- Не могу. Мамка кур велела кормить! А что случилось?
- Как! Ты не знаешь? Наши в космос полетели!
- Как полетели? Когда?!
- Только что! Дядя Капитон говорит – Юрий Гагарин!
- Ну и везет же тебе, Юрка – тезка твой полетел!..
- Ничего, может, новый Василием будет!..
- Васька, стой! А кто кур кормить будет? Васька-а!..
– Тихон Иванович!
– Отец Тихон!..
Отец Тихон медленно открыл глаза.
Белые стены. Белый потолок. Белая больничная тумбочка. Капельница… И – две пары встревоженных глаз.