Святая - святым
Шрифт:
– Заходите, открыто! – крикнул Стас и позвал: - Папа, к тебе!
Дверь открылась, и на пороге появился тот, кого он меньше всего ожидал увидеть у себя дома – Макс!
Этот не стал, как другие, начинать издалека, а сразу же выложил цель своего визита.
Со словами: «Вот, бабка велела вам передать! Сказала, отнеси, может, помогут тебе от армии отмазаться?» – он протянул маме ощипанную курицу, поставил на стол корзинку, доверху наполненную крупными яйцами, и обратился к вышедшему из комнаты отцу:
– Поможете?
– Ну… - даже растерялся тот от такой прямоты. – Для этого надо сначала хотя бы осмотреть тебя!
– Пожалуйся! Сколько угодно!
Макс с готовностью потянул с себя футболку. Но отец остановил его:
– Не здесь! Пойдем лучше в комнату Стаса!
– Я тоже! Мне нужно кое-что взять у себя… – забормотал тот, бросаясь впереди них.
Оказавшись в своей комнате, Стас заметался, не зная, куда спрятать сумку отца Тихона. Не придумав ничего лучшего, он просто толкнул ее ногой под кровать. Но сделал это не совсем удачно. Макс, выглянув из-за спины отца, сразу принялся обшаривать комнату хищным взглядом. А на полу… предательски змеилась торчавшая из-под кровати плечевая лямка. Стас пяткой задвинул ее. Но, кажется, было уже поздно…
Расстроенный, он вышел в родительскую комнату и стал прислушиваться к доносившимся до него голосам.
– Постой-постой! Где это тебя так? А это еще что? – то и дело спрашивал отец, и Макс не без гордости отвечал:
– Это я в городе, по глупости, на тренировке удар пропустил. А этот – уже по делу, в Москве, на боях без правил. Да я что? Посмотрели б вы на того, против кого меня там выставили, ну, на то, что я после этого с ним сделал…
– Мне хватит и того, что я у тебя вижу! Здесь больно? А здесь? Здесь?.. Д-да… Ну вот что… по моей части, что касается сердца, у тебя все в порядке. Но в остальном…
На кухню отец вернулся хмурый и явно чем-то озабоченный. Таким его Стас видел, когда у него в клинике появлялся какой-нибудь новый трудный больной. Макс, напротив, был как всегда вызывающе весел.
– Ну, так я пошел? Спасибо! – ухмыльнулся он.
– Не за что. Себя благодари… - как-то нехотя отозвался отец, и Макс, бросив на Стаса быстрый, цепкий взгляд, вышел.
Отец принялся молча мыть руки под рукомойником.
– Злой он какой-то, а глаза - красивые! – глядя на дверь, покачала головой мама и упрекнула отца: - Что же ты не помог ему? Хоть бы совет какой дал... Смотри, какие он нам хорошие яйца принес! А курица? В городе знаешь, сколько такая стоит? Да и нет таких в городе…
– Что ему мой совет? – отмахнулся отец.
– Его и так в армию не возьмут. Он ведь больной насквозь!
– Кто! Макс?! – изумился Стас.
– С виду и не скажешь… - тоже удивилась мама.
Но отец с неожиданным раздражением сказал:
– Что вы можете понимать? «С виду!..» - передразнил он. – Да он изуродован своим боксом так, что живого места нет. Печень отбита, головной мозг, как минимум, после двух сотрясений. А правая почка такова, что ткни его сзади пальцем и наступит шок, из которого даже «скорая» может не вывести!..
«Вот это новость! – мысленно ахнул Стас. – Макс-то, оказывается - ткни и развалится?! Вот Ванька обрадуется, когда узнает про это... А может, наоборот огорчится? И не он один. Ведь, раз Макса в армию не возьмут, то придется теперь всей деревне терпеть его… до конца!»
7
Марцелл, узнав, что его зовет к себе император, страшно разволновался…
Цезарь Геренний Этруск жестом пригласил Криспа присесть на краешек своего ложа и стал расспрашивать, кто он, откуда, по какой причине оказался в Афинах и что ему нравится, а, может, и нет здесь...
Криспу не могло не льстить, что он удостоился беседы с самим цезарем. Радость и гордость переполняли сердце, которое все быстрей колотилось в груди. Но, благодаря стараниям матери и отца Нектария, у него был такой характер, что его трудно было изменить в считанные часы. Даже перед сыном владыки римского мира Крисп не лебезил, не торопился с ответами, говорил всё, как есть, что особенно понравилось цезарю и не осталось незамеченным самим Децием.
Император, почти не переставая советоваться с военачальниками о планах предстоящего похода, благосклонно кивнул ему. Затем протянул персик и повернулся к сыну:
– Тебе, как предводителю римской молодежи – принцепсу ювентутис, давно уже нужен толковый помощник. Почему бы нам не сделать им… Как тебя звать, юноша? Крисп? Вот – Криспа! Он серьезен, умен, сразу видно, не корыстолюбив и честен, не то, что сыновья всех этих… - он брезгливо кивнул на пирующих сенаторов и, обращаясь к Криспу, сказал, как о уже решенном деле: - После нашего возвращения с войны будешь жить во дворце и помогать цезарю. А теперь позови ко мне своего отца. Я лично хочу поблагодарить его за воспитание такого сына.
– Постой!.. – шепнул Геренний, придерживая за локоть Криспа. Помощник помощником, но, судя по всему, цезарю жилось так одиноко, что для него важнее было найти настоящего друга. И он совсем, как простой мальчишка, с надеждой заглядывая в глаза Криспу, спросил:
– Мы ведь будем дружить с тобой, правда, да?
Криспу стало так жаль этого юношу, что все правила придворного этикета вдруг вылетели у него из головы, и он, называя цезаря по имени, с самой искренней теплотой ответил:
– Конечно, Геренний! Мы ведь – уже с тобою друзья!
Это еще больше понравилось цезарю, и он, тайком от отца, с неожиданной для его болезненного вида силой, пожал Криспу руку.
… Марцелл, узнав, что его зовет к себе император, страшно разволновался.
– Ты ничего не перепутал? Это такая честь… Я ни разу не удостаивался подобного… А может, он недоволен моей службой?
– Что ты, отец! – попытался успокоить его Крисп, но тот с испугом взглянул на него:
– Надеюсь, ты ни словом не обмолвился о своей…
Крисп сразу понял, что Марцелл хотел сказать «вере», но побоялся произнести это слово здесь вслух.
– Н-нет, отец… - отрицательно покачал он головой, и, когда Марцелл ушел, несколько мгновений рассеянно озирался вокруг, словно силясь понять, где он, как тут оказался, и что это с ним…
Но это продолжалось лишь считанные мгновения. Посеянные отцом семена быстро заглушили колосившееся уже золотом поле, которое так старательно возделывал в его сердце отец Нектарий…