Чтение онлайн

Тем не менее, Крисп, стараясь ступать как можно тише, на цыпочках вышел из каюты и плотно закрыл за собой дверь.

На палубе было ветрено и дождливо.

Из-за сильного встречного ветра или, опасаясь, что начнется шторм, Гилар велел убрать паруса и посадил за работу гребцов. Они мерно поднимали и опускали тяжелые весла, подгоняемые заспанным, злым келевстом.

Крадучись, Крисп стал продвигаться вдоль борта к мачте. Краем глаза он уловил какое-то движение – словно чья-то быстрая тень мелькнула к их каюте, оглянулся – но нет, кажется, показалось…

А дальше он забыл обо всем на свете.

У мачты его уже дожидался отец Нектарий!

Между ними, как всегда, стоял юнга Максим. Но на этот раз он стоял к ним спиной и плевал в воду, старательно делая вид, что происходящее его не касается.

– Отче! – бросился к пресвитеру Крисп и через мгновение с плачем забился в его крепких объятьях. – Прости, я согрешил!.. Я… я…

– Ну, что ты, мальчик мой, перестань! – попытался успокоить его отец Нектарий, но Крисп не мог остановиться:

– Я солгал отцу, а потом начал грешить всё больше, больше, и мне даже стало нравиться это! Что это было, отче?

– С тобой случилось самое страшное, что только может случиться с человеком. От тебя отошла Божья благодать, и теперь ты знаешь, каково жить без неё!

– И что же, теперь я – погиб? – простонал Крисп.

– Но ты же ведь - каешься? – с доброй и всепонимающей улыбкой посмотрел на него пресвитер.

– Да, отче, да!

– Вот видишь! А любого кающегося с радостью прощает и вновь принимает к себе Господь. Наклони голову!

Отец Нектарий крепко обхватил обеими руками голову упавшего на колени Криспа и прошептал:

– Господь и Бог наш, Иисус Христос прощает и отпускает тебе, чадо Крисп, все твои грехи. Иди и впредь не греши, дабы не случилось с тобой еще худшего! Целуй крест в знак того, что никогда больше не отступишь от Христа, даже если бы тебе предложили за это богатства всего мира!

Отец Нектарий протянул Криспу висевший у него под плащом большой бронзовый крест, на котором по-гречески было написано: «Святая святым!», и тот, плача, припал к нему губами…

«Успел! Успел! – радостно стучало его сердце. Крисп понимал, что теперь он и сам свят. Забери его Господь в этот миг – начнись сейчас шторм и переверни парусник или смой его за борт высокая волна, и никто никогда уже не разлучит его с Богом. – А как же отец Нектарий? А мой отец?..» - вдруг вспомнил он и зашептал:

– Отче! Отец знает, кто ты! Тебе надо бежать!

– Зачем? – удивился пресвитер. – Я сам хочу пойти на мучения ради Христа. А уехал из города только для того, чтобы не огорчать свою паству! Какая разница, где это произойдет?

– И я с тобой! Ладно? – прижался к нему Крисп и умоляюще заглянул в глаза: - Но до этого поговори с моим отцом, обрати его в нашу веру, спаси его!..

Крисп хотел сказать, что он хороший, честный, добрый, но в этот момент за его спиной раздалось изумленно-грозное:

– Ага!

Крисп оглянулся и увидел… невесть каким образом, возникшего из темноты отца.

Увидев сына, прижимающегося к ненавистному ему человеку, как совсем недавно и к нему самому, Марцелл едва не задохнулся от гнева:

– Так вот оно что?!

– Отец! – бросился к нему Крисп. – Выслушай! Погоди…

– Молчи! – прохрипел Марцелл, останавливающее протягивая перед собою ладонь. – Лжец! Лицемер! Ты усыпил мою бдительность, чтобы встретиться с ним? Теперь я понимаю, почему ты так легко на все соглашался. Теперь мне ясно, почему, сказавшись больным, чуть не бежал на корабль! А ты куда, бездельник, смотрел? – повернулся он к юнге и, вымещая на нем всю свою злобу, ударил его.

Удар был такой сильный, что хрупкий киликиец упал. Кулак, в котором он держал монету, разжался, и по палубе, прямо под ноги Марцеллу покатилась золотая монета. Тот поднял ее, поднес к глазам и увидел выцарапанную им самим букву «F»…

– Да тут целый заговор! – ахнул Марцелл. – Ну, ничего, сейчас я сам разберусь, кто прав, а кто…

Он выхватил у подошедшего на шум охранника меч, но не успел взмахнуть им, потому что к нему подскочил удивленный Гилар:

– Как… ты здесь? – ничего не понимая, уставился он на Марцелла.

– А где ж мне еще быть? – огрызнулся тот. – Как видишь, пришел, как нельзя вовремя!

– А кто же тогда там?..

– Где – там?

– В твоей каюте!

– Как кто? Никого!

– Как никого?! – округлил глаза Гилар.
– Я только что проходил мимо - дверь открыта… в каюте мужская фигура, а твой голос тут. Я ничего не понял и – скорее сюда!..

– Что-о? – вскричал Марцелл, с мечом наперевес бросаясь в каюту.

Пробыл он там совсем недолго и, появившись с зажженным канделябром в руке, сказал:

– Да. Похоже, ты прав, Гилар! Клепсидра опрокинута. Но, может, это я уронил её, после того, как ты разбудил меня?

– Я? Тебя?! – изумился еще больше, чем минуту назад, увидев Марцелла у мачты, Гилар.

– Ну, а кто же тогда растолкал меня и твоим голосом сказал, что я срочно должен подняться на палубу?

Марцелл посмотрел на потерявшего дар речи капитана, вернул меч охраннику и устало сказал:

– Ладно. Завтра разберемся. Крисп, в каюту! – не глядя на сына, коротко бросил он. – Юнгу выпороть хорошенько… Двадцать, нет – тридцать плетей! Сейчас же! На палубе! А этого…

Марцелл показал канделябром на отца Нектария:

– Этого заковать и держать на цепи до того момента, когда я сдам его властям!

– А есть ли у тебя основание для обвинения? – не без тревоги шепнул Гилар, на что Марцелл с твердой уверенностью ответил:

– Есть! И поверь, такое, что любой судья сочтет его предостаточным, чтобы вынести ему самый суровый приговор! Да! И еще… - с усмешкой прищурился он.
– Юнгу можешь освободить от прежней обязанности. Теперь я сам, лично буду следить за ним. Ведь я же обещал тебе это, верно, Крисп?