Святая - святым
Шрифт:
– А маму ты видел - как?..
– Радостной, улыбающейся! Такой счастливой, какой я ни разу не видел её в жизни!
– Ну, почему? Помнишь, как нам хорошо было в старом доме? Вот бы, и правда, так вечно - втроем, хоть в хижине!
– Зачем в хижине? Мамино жилище теперь больше, чем самый прекрасный дворец любого земного царя!
Марцелл с изумлением посмотрел на сына:
– Ты говоришь так, будто побывал у нее в гостях… Неужели там, и правда, так хорошо, как говорит отец Нектарий?
– Лучше! Еще лучше, отец!!
– Не надо успокаивать меня! – укоризненно покачал головой Марцелл, беря первый эдикт. – Я и так… уже… почти верю…
– Но я говорю правду! – горячо возразил Крисп.
– Я действительно видел…Да, так же, как сегодня ты попробовал воду, я видел это собственными глазами!
– Как… Ты видел рай?!
– Не знаю, рай это был, или ещё что… – пожал плечами Крисп. – Но когда отец Нектарий крестил меня, я увидел такое … что не могу даже описать тебе. Там, там… - лицо его засияло, он жестами попытался помочь себе, но не сумел и беспомощно посмотрел на отца. – Нет, не могу. Для этого на свете нет подходящих слов!
– Один, два, три, четыре, пять… - считая, кивнул ему отец. – Ничего. Даст Бог, увидим еще. Вот доплывем до последнего порта, возьмем с собой отца Нектария… шесть, семь, восемь, девять… девять… ох, и замечтался я с тобой, даже со счета сбился.
Марцелл улыбнулся сыну и снова стал пересчитывать эдикты.
– Один, два, три, четыре, пять, шесть…
– Ну, почему замечтался, так будет на самом деле!
– … семь, восемь, девять… девять. О, боги! – лицо Марцелла смертельно побледнело, он вытряхнул содержимое сумки на койку и стал лихорадочно перебирать свитки. – Один, два, три, четыре…
– Что случилось, отец? – почувствовав неладное, подался к нему Крисп.
– Отойди, не мешай! Пять, шесть, семь, восемь, девять… девять!
– Да что же случилось?
– О, боги! Самое худшее, что только можно было ожидать – эдикт пропал!
7
– Какой тут сон!.. – покачал головой Стас.
В оконное стекло что-то легонько стукнуло. Раз, другой…
Стас поднял голову, не сразу возвращаясь из третьего - в двадцать первый век. Подошел к окну, открыл его и увидел глядящего на него Ваню.
– Ты, что это, не отзываешься? – обиженно спросил тот.
– Я? – удивился Стас.
– Я уж и кашлял, и по карнизу ногтями скреб. А тебе хоть бы что!
– А что не зашел?
– Да я уже был у вас! Мамка послала, чтобы твой отец к Тихону сходил, только чтоб тот ничего не узнал. Пусть говорит, его осмотрит. Я нарочно, как можно громче говорил, чтобы ты услышал. Всё, думаю, уже спит. Потом смотрю, нет – свет в окошке!
– Какой тут сон!.. – покачал головой Стас.
– Что - стихи пишешь?
– Нет, читаю.
Ваня мигом забрался на карниз и увидел тетрадь:
– Эту? Дашь почитать?
– Конечно. Мы же друзья.
– Еще бы, – довольно засопел Ваня. – Я твою открытку на самое видное место поставил. Ну, ладно, бывай!
– Погоди! А что еще новенького в Покровке? – приостановил его Стас. – Как там Ник - всё хохочет?
– Нет. Он теперь грядки копает!
– Что, коноплю опять хочет сеять?
– Какая конопля - семена цветов у нас попросил.
– Цвето-о-в?! – изумленно протянул Стас. – Каких?!
– Ноготков, настурции, мака!
– Мака?! Это же – опиум!
– Нет, мак ему совсем для другого. Для красоты! Он, кажется, опять завязал. Весёлый такой, радостный!..
Ваня соскочил с подоконника и уже с земли крикнул:
– Да! И еще, чуть не забыл… Нинка приехала!
Глава восьмая
1
– Ладно! Чего только не сделаешь ради друга! – подумав, махнул рукой Ваня.
«Нинка приехала!..»
В это утро Стас проснулся, наверное, раньше всех деревенских. Причем без помощи мамы и всяких рыбалок!
Вчера, узнав о том, что приехала Нина, он прекратил чтение и уже не мог продолжить его, хотя остановился на самом интересном месте. Полночи он проворочался в жаркой кровати, торопя рассвет, и виноваты в этом были ни духота, ни донимавшие его комары, а Нина…
Хотя в темноте не было видно ее портрета (он спрятал его под Децием) – он ясно видел ее лицо и улыбающиеся глаза. Как только встали родители, он сам поторопил их с завтраком и сразу же после него принялся бродить по деревне, ища, где бы она могла быть.
Он встретил погнавшего стадо коров деда Капитона.
Идущую в храм, следом за Григорием Ивановичем, новую бригаду.
Ванину маму, сказавшую, что Ваня с Леной тоже уже встали.
Суеверную женщину с мужем.
Юрия Цезаревича, с папкой под мышкой спешившего в контору.
Хмурого и неразговорчивого дядю Андрея, очевидно, мучившегося со вчерашнего похмелья.
Здешнего мэра.
Макса.
Всех, кого угодно! Только не Нину…
Где она может быть, да и то разве что вечером, он узнал только от Вани, переступив порог его дома.
– Где же ещё! В Выселках, на дискотеке! В двадцать ноль-ноль. – сказал Ваня, жуя яичницу с колбасой на большом куске хлеба.
– В Выселках? На дискотеке? – упавшим голосом переспросил Стас.
– Да! – подтвердила Лена, - сначала там днём идёт детскотека для маленьких, а потом начинается такое… чему я пока даже слово не выдумала!
– Ты? – не поверил Стас и с надеждой посмотрел на друга. – Слушай, Вань. А давай и мы на дискотеку пойдем?
– В Выселки?
– даже поперхнулся тот.
– Я что – самоубийца?!
– А что? Восемь часов - время не позднее, - принялся уговаривать Стас, - твоя мама как раз придет и с Ленкой побудет, а со своими я как-нибудь договорюсь. Ну, что молчишь? Я ведь тебя как друга прошу!