Чтение онлайн

В день Преображения Господня 19 августа 1959 года скончалась мать будущего Первосвятителя, с которой он был связан тесными узами духовной дружбы. «В ее жизни, – вспоминал Патриарх, – выпал трудный крест: быть женой и матерью священника в атеистическом государстве. Надежным прибежищем и ее утешением была молитва». Отпевание Елены Иосифовны прошло в Тарту, а похоронена она была в Таллине на Александро-Невском кладбище, где покоились ее предки.

Еще при жизни матери будущий Патриарх думал о принятии монашеского пострига, но после ее смерти эта мысль переросла в твердое решение. 3 марта 1961 года в Троицком соборе Свято-Троице-Сергиевой Лавры протоиерей Алексий Ридигер принял монашеский постриг с именем Алексий, в честь Святителя Алексия, Митрополита Московского.

И теперь уже иеромонах Алексий (Ридигер) продолжил свое священническое служение в Тарту, не делая явным свое монашество: «Я продолжал служить в камилавке», – вспоминал Патриарх. 21 августа 1961 года его возвели в архимандриты.

3 сентября 1961 года постановлением Священного Синода архимандриту Алексию (Ридигеру) было определено стать епископом Таллинским и Эстонским с поручением временного управления Рижской епархией. Будущий Патриарх просил, чтобы его епископская хиротония совершилась не в Москве, а в том городе, где будет проходить его архиерейское служение.

В слове при наречении архимандрит Алексий со смирением подчеркивал: «Сознаю свою немощь, неопытность, молодость, и в эти великие, святые минуты своей жизни всецело возлагаю все свое упование на Господа, от Которого исправляются стопы человеку (Пс. 36, 23). Верю, что по воле Божией совершается и ныне наречение моего недостоинства, ибо Сам Господь, по слову Апостола, дает Церкви Своей пастырей и учителей (Еф. 4,11) и Духом Святым поставляет их «пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян. 20, 28). С юных лет в моем сердце была любовь к храму Божиему, и в глубине своей души я слышал голос, зовущий: «Иди по Мне» (Лк. 5, 27). В юные годы я любил прислуживать при богослужениях, а затем, по получении богословского образования и принятии благодати священства, в течение одиннадцати лет проходил пастырское служение, черпая силы для него в молитве и укрепляющей силе Божественной благодати, которая «немощная врачует и оскудевающая восполняет». Теперь мне предстоит еще более трудный подвиг в сане епископа. Перед моим духовным взором в качестве идеала истинного пастыря рисуется образ Божественного Пастыреначальника Господа Иисуса Христа. Вспоминаются Его заветы святым апостолам и другим последующим пастырям Святой Церкви Христовой, которым заповедано быть добрыми пастырями, полагающими «душу свою за овцы своя» (Ин. 10, 11), являться для верных образцом в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим. 4, 12), преуспевать «в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости, подвизаться добрым подвигом веры» (1 Тим. 6, 11–12)».

В разгар ужасных хрущевских гонений, когда будущий Патриарх был рукоположен во епископа, в Русской Православной Церкви служили подлинные пастыри, мудрые и способные вести Церковь через море сложнейших политических проблем. Чтобы увидеть всю сложность этого служения, попытаться лучше понять, в какое время приходилось жить, трудиться и духовно возрастать Святейшему Патриарху Алексию II, обрисуем вкратце историю Русской Православной Церкви и гонений против нее в Советской России XX века.

Это были времена мученичества, пожалуй, самые страшные за всю историю христианства. Никогда христианство не испытывало таких масштабных и всеохватывающих, долгих и непрерывных гонений, как в России в XX веке. Даже в первые три века существования христианства гонения носили локальный характер и длились не более нескольких лет. Так, например, самое страшное гонение Диоклетиана и его преемников, начавшееся в 303 году, продолжалось всего 8 лет.

В начале XX века по Высочайшему Указу Российского императора правительство во главе с графом С.Ю. Витте в декабре 1904 года начало разработку законопроекта «Об укреплении начал веротерпимости», изданного Высочайшим Манифестом 17 апреля 1905 года. Следствием изменившегося законодательства стала ситуация, когда Православная Церковь, лишившись своих прежних государственно-правовых привилегий, фактически оказалась в роли дискриминируемого исповедания, так как продолжала пребывать под прямым государственным контролем. Попытки первенствующего члена Синода митрополита Антония (Вадковского) найти пути для исправления такого ненормального положения блокировались обер-прокурором Святейшего Синода К.П. Победоносцевым.

Именно в это время окончательно вызревает мысль о необходимости созыва Поместного Собора и реорганизации высшего церковного управления Русской Православной Церкви. Однако в условиях реакции после революции 1905 года правительство рассматривало требования о созыве Собора как продолжение революционных настроений в «ведомстве православного исповедания».

Падение монархии в России 2 марта 1917 года церковная иерахия в своем большинстве встретила либо равнодушно, либо сочувственно. Бывший тогда товарищем обер-прокурора Синода князь Н.Д. Жевахов, находясь впоследствии в эмиграции, в 1920-е годы вспоминал о «памятном» заседании Святейшего Синода 26 февраля 1917 года, когда Петроград был полностью парализован смутой: первенствующий член Синода митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) отверг предложение князя обратиться с воззванием к населению, которое, по мысли князя, должно было стать «грозным предупреждением Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару», сказав ему: «Это всегда так. Когда мы не нужны, тогда нас не замечают, а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью».

29 апреля 1917 года реорганизованный новым обер-прокурором В.Н. Львовым Синод обратился с Посланием к архипастырям, пастырям и всем верным чадам Российской Православной Церкви, которое объявляло о введении выборного начала в церковном управлении и возвещало о созыве Поместного Собора. Летом 1917 года проходили выборы епископов по епархиям – явление беспрецедентное в синодальный период: на соответствующие кафедры были избраны Тихон (Беллавин) в Москве, Вениамин (Казанский) в Петрограде, Сергий (Страгородский) во Владимире.

В 1917 году Русская Православная Церковь имела около 78 тысяч храмов, 120 тысяч священников, диаконов и псаломщиков, 130 епископов, 1 тысячу 253 монастыря и скита, 95 тысяч монахов и послушников, 57 духовных семинарий, 4 духовные академии. В этот год Русская Православная Церковь переживала краткий период свободы: «Мы вдыхали полными легкими великую церковную свободу», – писал православный мыслитель Сергей Фудель. Но это был «торжественный вход в Иерусалим, предшествующий Страстной седмице».

Всероссийский Поместный Собор открылся 15 августа 1917 года в Успенском соборе Кремля. Главнейшим соборным решением стало восстановление Патриаршества в Российской Церкви. Однако это деяние Собора не было механической реставрацией досинодального церковного управления. Вместе с институтом патриаршества Собор учреждал еще два постоянно действующих коллегиальных органа: Священный Синод и Высший Церковный Совет. К ведению Синода были отнесены дела иерархически-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера, а в ведение Высшего Церковного Совета – дела церковно-общественного порядка: административные, хозяйственные, школьно-просветительные. Особо важные общецерковные вопросы, связанные с защитой прав Церкви, подготовкой к Собору, открытием новых епархий, подлежали решению совместного присутствия Синода и Высшего Церковного Совета.

Когда Московский митрополит Тихон (Беллавин) получил известие о том, что Поместный Собор избрал его Патриархом, он сказал: «Ваша весть об избрании меня в Патриархи является тем свитком, на котором написано: «плач, и стон, и горе»… Сколько мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжелую годину!»

Уже в декабре 1917 года ВЦИК (большевистское правительство) принял ряд актов, упразднявших функции Православной Церкви как государственного учреждения, пользующегося государственным покровительством. В январе 1918 года был утвержден и опубликован Декрет Совета народных комиссаров РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», которым Церковь была не только отделена от государства и школы, но и лишена прав юридического лица и собственности. Религия стала исключительно частным делом граждан. Большевики открыто провозгласили свое стремление содействовать «отмиранию религиозных предрассудков». Послания Патриарха Тихона, которые в 1918 году распространялись в форме отпечатанных листовок, были восприняты властями как призывы к саботажу.

Позже, уже после 1919 года, Патриарх Тихон пытался занять нейтральную позицию по отношению к власти. Но для большевиков такая позиция была неприемлема. Первая волна гонений в 1918–1919 годах унесла более 15 тысяч жизней. Общее же число репрессий в это время составило около 20 тысяч православных христиан. С. А. Аскольдов тогда написал: «Возможно, человечеству дано пережить короткую счастливую осень, осень, которая, наверное, покажет целостное воплощение христианского идеала… Если из бедствий, мученичества и других испытаний русской революции появится это, у нас будет самый значительный в религиозном отношении результат». Патриарх Тихон перед лицом мученичества христиан сказал: «Жертва мучеников может положить начало движению покаяния и исправления, предчувствуемое всеми нами в сердце и призываемое нами, которая единственная способна привести к покаянию наш народ, вовлеченный в скандальную и атеистическую революцию».