Чтение онлайн

Чтобы лучше понять атмосферу эпохи, завуалированный язык, к которому нужно было прибегать, чтобы выжить и сохранить скромную церковную структуру, обратим внимание на речь, которую митрополит Алексий (Ридигер) произнес на Поместном Соборе Русской Православной Церкви в 1971 году. Это был первый Собор после тридцатилетнего перерыва, который проходил в Свято-Троице-Сергиевой Лавре с 30 мая по 2 июня. На этом Соборе были рассмотрены вопросы жизни и деятельности Церкви с 1945 по 1971 год, в том числе проблемы участия Русской Православной Церкви в экуменическом движении, деятельность в церковной и социальной областях, миссия мира Русской Церкви в современном обществе и т. п.

Вот что сказал, в частности, владыка Алексий, который в 1963 году был назначен членом Советского Комитета защиты мира: «Служение миру, безусловно, предполагает наличие у миротворцев доброй воли, с помощью которой они преодолевают многочисленные трудности, неизбежно встающие на пути, ведущем к этой святой цели. В самом деле, мир и добрая воля людей связаны между собой неразрывно. Вспомним слова ангельского славословия Христа Родившегося: «На земле мир, в человеках благоволение» (Лк. 2, 14). Эта добрая воля людей не есть ли проявление великой Божественной заповеди о любви к ближнему? Кого мы понимаем под ближним? Апостол Павел говорит: «Никто не ищи своего, но каждый – пользы другого» (1 Кор. 10, 24). Следовательно, любой человек и есть наш ближний, которому мы должны «служить во благо к назиданию» (Рим. 15, 2). Но это не значит, что такое служение предполагает примирительное отношение к носителям неправды. Апостол Павел пишет своему ученику Тимофею: «Все Писание боговдохновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3, 16). И он же требует от нас: «Отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему» (Еф. 4, 25). Служить миру – это значит добиваться его всеми возможными способами, бороться за него. Нет такой цены, которая была бы слишком высокой для приобретения мира. «Нет больше той любви, – сказал Христос в прощальной беседе с учениками, – как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Живая и деятельная христианская любовь немыслима в отрыве от любви к своему народу и Отечеству. Церковь заповедует христианину любовь к Отечеству до самоотречения. Вспомним слезы Спасителя при виде Иерусалима, выразившие всю силу Его любви к этому граду (Лк. 19, 41–44). Вспомним великую печаль апостола Павла о своем народе, ради спасения которого он готов был стать отлученным от любви Божией (Рим. 9, 3), вспомним подвиги самопожертвования многих прославленных Церковью христиан, одушевленных горячей любовью к своему народу и Отечеству. Церковь Христова освящает слияние верующего со своим народом, отдачу этому народу своих сил и даже жизни. Таким образом, патриотизм является нормальным состоянием христианина. В то же время, в отличие от узкого национализма, патриотизм не делает христианина равнодушным к интересам других народов, первым из которых является требование мира. Служить своему Отечеству – это значит служить благу других народов, всего человечества, на судьбах которого непременно отражается то, как каждый народ, каждое государство исполняет свое назначение. Само собой разумеется, что это назначение исключает приобретение одним народом или государством каких-либо преимуществ за счет утраты таковых другим народом или государством. Русская Православная Церковь с первых дней своего бытия исполняла священную миротворческую миссию. Патриотизм ее архипастырей, пастырей и мирян всегда составлял неотъемлемую часть нашей церковной жизни. Достаточно вспомнить роль нашей Церкви в период Киевской Руси, когда все силы направлялись на устроение Русского государства и на прекращение усобиц между князьями. В тяжелые для

Руси времена татарского, шведского и немецкого нашествий (XIII–XV вв.) Русская Православная Церковь помогала своему народу изгонять иноземных захватчиков и способствовала собиранию и укреплению Русского государства вокруг Москвы… На всем протяжении Великой Отечественной войны Русская Православная Церковь не ослабевала в своей патриотической деятельности. Общеизвестен подвиг митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия, впоследствии Святейшего Патриарха Алексия I, который не прекращал архипастырского окормления своей ленинградской паствы на протяжении всей блокады города-героя… Нам необходимо продолжать богословское обоснование вопросов, касающихся созидания прочного и справедливого мира и мирного сосуществования государств с различными общественными структурами… Мы должны всеми доступными нам средствами бороться с каждым проявлением империализма, этим главным противником созидания на земле всеобщего прочного и справедливого мира и общечеловеческого прогресса. В стремлении утвердить в международных отношениях принцип мирного сосуществования мы должны всеми средствами помогать развитию мирных отношений между народами и государствами, включая международное сотрудничество в таких жизненно важных областях, как сохранение окружающей человека среды и освоение природных ресурсов. Мы должны также всеми средствами поддерживать идею всеобщего и полного разоружения, а на пути к нему – частичные мероприятия, способные оказывать благоприятное влияние на улучшение международного климата. Нам нужно добиваться скорейшего заключения договоров о запрещении ядерного, химического и бактериологического оружия, а также о запрещении подземных испытаний ядерного оружия… В нашу задачу входит и поддержка мероприятий европейских государств, способствующих укреплению мира и сотрудничества между народами нашего континента. Наше дело – настаивать перед правительствами государств Европы на скорейшем созыве Конференции по европейской безопасности… Мы верим, что эта программа миротворческой деятельности Русской Православной Церкви… созвучна взглядам членов настоящего Собора и поддерживается вами… Мы, церковные люди, сознаем свою ответственность за судьбу человечества и будем неизменно «искать то, что служит к миру и взаимному назиданию» (Рим. 14, 19)».

Это выступление было сделано в разгар империалистической политики СССР. Из внимательного анализа текста становится очевидным, что главными пунктами выступления были борьба с национализмом и империализмом, различимые среди прочих слов маскировки и соответствия моменту – слова того, кто был доведен советским режимом до необходимости выживания.

14 ноября 1961 года владыка Алексий был назначен заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата, которым руководил архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов), и, в качестве члена делегации своей Церкви, был направлен на I Всеправославное совещание на о. Родос, а затем в Нью-Дели для участия в III Ассамблее Всемирного Совета Церквей. Патриарх так вспоминал этот период: «Мне приходилось часто бывать у Святейшего Патриарха Алексия I и на приемах послов, и на приемах высоких делегаций. К Святейшему Патриарху Алексию я всегда испытывал глубокое уважение. Ему пришлось пережить и нелегкие 20-30-е годы, и хрущевские гонения на Церковь, когда закрывали храмы, а он зачастую был бессилен что-либо сделать. Но и Святейший Патриарх Алексий с самого начала моей деятельности в качестве епархиального архиерея и заместителя председателя Отдела внешних церковных сношений относился ко мне с огромным доверием. Это было для меня тем более важным, что для меня вообще-то и само мое назначение заместителем председателя Отдела было совершенно неожиданным. Я никаких усилий к этому не предпринимал».

Будущий Патриарх Алексий II принял участие в работе III Ассамблеи Всемирного Совета Церквей (ВСЦ) в Нью-Дели в 1961 году в должности члена Центрального комитета ВЦС – должности, которую он занимал до 1968 года. Впоследствии он участвовал во многих экуменических и миротворческих встречах Церквей, часто во главе делегаций Русской Церкви, которые принимали участие в церковных конференциях, совещаниях и диалогах. В 1964 году он был избран президентом Конференции Европейских Церквей, став в 1987 году председателем ее президиума и исполнительного комитета.

По воле Патриарха Алексия I 23 июня 1964 года епископ Алексий был возведен в сан архиепископа, а 22 декабря того же года был назначен управляющим делами Московской Патриархии, став, таким образом, постоянным членом Священного Синода. В качестве управляющего делами – должность, которую он занимал до 1986 года, – будущий Предстоятель занимался всеми внутренними делами Русской Православной Церкви. Назначение молодого епископа на этот ключевой пост руководства Церковью было мотивировано необходимостью уже немолодого Патриарха Алексия I иметь рядом с собой активного и преданного сотрудника с таким же образованием и менталитетом, как у него. Этому назначению способствовал митрополит Никодим, выдающаяся фигура в Русской Православной Церкви, который ценил епископа Алексия за его энергию, независимость суждений и способность отстаивать свои позиции даже перед лицом вышестоящих.

«В течение девяти лет я был близок к Святейшему Патриарху Алексию I, – вспоминал Патриарх, – личность которого оставила в моей душе глубокий след. Как Управляющий делами Московской Патриархии, с Патриархом Алексием виделся постоянно. И, конечно, было полное доверие и уверенность, что если с ним до чего-то договорился, то можешь быть спокойным. Приходилось ездить к Святейшему Патриарху в его резиденцию в Переделкино, готовить ему резолюции, которые он подписывал, не смотря внимательно, а лишь просматривая. Для меня была большая радость в общении с ним, в его доверии ко мне. На его долю выпали тяжелейшие испытания: революция, гонения, репрессии, потом, при Хрущеве, новые административные гонения и закрытие храмов. Скромность Святейшего Патриарха Алексия, его благородство, высокая духовность – все это оказывало на меня огромное влияние. Последнее богослужение, которое он совершил незадолго до своей кончины, было в 1970 году на Сретение. В Патриаршей резиденции в Чистом переулке после его отъезда в Переделкино осталось Евангелие, раскрытое на словах «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром». В первые годы работы в Москве, не имея московской прописки, я мог жить только в гостиницах, ежемесячно переезжая из гостиницы «Украина» в гостиницу «Советская» и обратно. Несколько раз в месяц я ездил в Таллин, чтобы решать епархиальные вопросы и проводить архиерейские богослужения. В эти годы было утеряно чувство дома, я даже считал, что 34-й поезд, который курсирует между Таллином и Москвой, стал моим вторым домом. Но я признаюсь, с радостью хотя бы на время отрешался от московских дел и ждал этих часов в поезде, когда можно было почитать и побыть наедине с собой».

Патриарх вспоминал большое количество епархиальных архиереев, которые обращались к нему как к управляющему делами, чтобы найти решение своих многочисленных проблем. «Первый раз, когда я пришел в Патриархию, увидел полный коридор священников, которые были лишены местными уполномоченными регистрации, иеромонахов, которые остались без места после запрета властей в Молдавии монахам служить на приходах, вот и приходилось устраивать. И никто не приходил и не говорил: «Владыко, порадуйтесь: у меня в епархии все хорошо!» Приходили только с бедами и с горестями. С разными проблемами все ехали в Москву в надежде получить какую-то поддержку или решение своего вопроса. И хотя не всегда мог помочь, но делал все, что мог».

Среди тех, кто обращался тогда к архиепископу Алексию, управлявшему административными делами, были и прихожане Александро-Невского храма села Колывань Новосибирской области в Сибири, которых Патриарх вспоминал так: «Этот приход был закрыт советскими властями в 1967 году. Никак не возможно было защитить этот большой каменный храм, которым завладела Советская власть, чтобы сделать из него склад. В результате верующие были вынуждены собираться в избе, превращенной в храм. И даже ее, простую избу, они с полным правом считали своей победой. Потолки внутри ее были такими низкими, что из-за духоты и недостатка кислорода свечи не горели, усопших для отпевания вносили через окна, потому что невозможно было пронести их через дверь. Но самое главное было в том, что приход продолжал существовать. Через много лет, по случаю моего посещения Сибири 16 мая 1991 года, я захотел посетить это село, столь дорогое для меня». Тем временем Александро-Невский храм был уже возвращен Церкви. Рядом с ним Патриарх заложил первый камень в основание женского монастыря. Это происходило в присутствии прихожан, растроганных воспоминаниями о том времени, когда церковь была закрытой и к ним в 1967 году приезжал тогдашний архиепископ Алексий.

Одной из самых трудных проблем, с которыми архиепископу Алексию приходилось сталкиваться в качестве управляющего делами, были проблемы с совершением Таинства Крещения. Местные Советские власти прибегали к любым уловкам, чтобы воспрепятствовать крещению взрослых и детей. В 1966 году в Куйбышеве будущий Патриарх оказался в такой ситуации: крещение разрешалось властями без ограничения возраста, но школьники, например, обязаны были представить справку, в которой школьное начальство заявляло бы, что не возражает против совершения таинства. «И мне пришла в голову мысль, – вспоминал Патриарх, – сказать уполномоченному: «Это именно вы нарушаете декрет Ленина об отделении Церкви от государства и Церкви от школы!» Он, разумеется, все понял и попросил меня не говорить об этом его нововведении в Москве, обещав прекратить эту практику в течение недели, что он, к счастью, и сделал».

Еще более скандальной была практика, существовавшая в Уфе, о которой епископ Феодосий (Погорский) информировал архиепископа Алексия. Для совершения крещения требовалось заявление в исполнительный орган, в котором крещаемый просил разрешения креститься в православной христианской вере, и два свидетеля с удостоверениями личности, готовые письменно подтвердить, что на крещаемого не оказывалось никакого давления и что он был психически здоров. Архиепископ Алексий отправился в Совет по делам религий и добился отмены этой практики.