Чтение онлайн

О сих ругателях Господь не угрожает, что Сам поставит их, как юноши князи, но говорит, что они сами собой будут господствовать, что каждый своими делами навлечет на себя их господство. Посему, может быть, за то, что распинатели будут ругаться над Господом при Кресте, иудеи преданы были новому владычеству – владычеству римлян, и над ними стали господствовать ругателие, не имеющие у себя истины. Если увидишь, что в Церкви управляют злонамеренно искажающие учение и лицемерные лжецы, то знай, что над нею господствуют ругателие, которые благими словесы и правдоподобными речами обольщают простосердечных (см. Рим. 16:18).

110. (5) И нападати имут людие, человек на человека, и человек на ближняго своего. Явно, что пророк говорит о событиях, предшествовавших последнему взятию Иерусалима, после которого иудеи были рассеяны. Не в пророческих гаданиях предлагает слово, но открыто и ясно описывает сии события, когда, нападая друг на друга, наполнили они город мятежом и убийством, когда самые враги, обложившие город, не побудили их к необходимому единомыслию, но, находясь в крайности, когда город почти уже был взят, стены разрушены, враги вторгались, по любоначалию и желанию первенствовать они бросались друг на друга. И подверглись сему оттого, что у них отняты были пророк, и смотреливый, и старец, и дивный советник, поставлены же юноши князи, и господствовали над ними ругателие.

И приразится отроча к старцу, и безчестный к честному. Пророк описывает отличительные свойства смятения, ибо смятению свойственно, что ничего не различают, и дитя негодует на старца и нападает на его правила, и бесчестный, опозорив себя бесчестием страсти, желает, чтобы его почитали более достойным уважения, нежели честного. Но боюсь, не простирается ли это и на нас: не о настоящем ли времени сии пророчества, когда дети, юные возрастом и еще более юные нравами, приражаются к пресвитерам церковным, не принимая их священнодействий и не сохраняя подобающего церковного благочиния? А когда жившие порочно вооружаются против добрых правителей, тогда бесчестные восстают на честных. И не ежедневно ли видим людей, которые выходят из мест пьянства, чревоугодия, разврата и начинают рассуждать о Боге и судить всеми уважаемых людей?

111. (6) Яко имется человек брата своего, или домашняго отца своего, глаголя: ризу имаши, началовождь нам буди, и брашно мое под тобою да будет.

Ясно, что и это относится ко времени завоевания Иудеи, когда, томимые голодом до того, что стали поедать друг друга, покорялись они тем, которые, по их мнению, имели изобилие, прося их быть начальниками. Ризу имаши, началовождь нам буди. Истинный начальник познается не по внешним знакам, каковы порфира, хламида и диадема, но по тому, имеет ли он начальническую добродетель. Ибо подчинившийся сластолюбию, водимый различными вожделениями (см. 2 Тим. 3:4, 6), как раб греха, не способен начальствовать. Здесь же во свидетельство способности начальствовать берутся не душевные украшения, но облекающая одежда.

Но будем молиться, чтобы начальники церквей и вожди народные имели о себе свидетельство не во внешнем одеянии и не в наружном виде, но в самой истине и чтобы мы могли сказать: «Не потому что внешность твоя украшена и удалось тебе достаточно прикрыть себя личиной благочестия, но потому что Бог облек душу твою в ризу спасения и одежду веселия (ср. Ис. 61:10) и возвеличил тебя всяким богатством, началовождь нам буди, чтобы от обилия в слове, мудрости и делах благих при твоем служении вкусили мы духовных благ. И брашно мое под тобою будет, то есть житомерие (ср. Лк. 12:42) в твоей будет власти».

112. (7) И отвещав в день оный речет: не буду твой началовождь, несть бо в дому моем ни хлеба, ни ризы. Пророческое слово еще намекает на случившееся, как известно из истории, во время мятежа и изображает крайний упадок народа, так что у них насильно возводятся в начальники не имеющие у себя и одной ризы. А сие показывает смутное положение дел во время мятежа, так что не по согласию и единодушию все устремляются на избрание способного начальствовать над ними, но каждый хватается за первого встречного и избирает не достойного, но близкого себе, не того, кто в состоянии спасти, но кто превосходит его родом. Ибо сказано: имется человек брата своего, или домашняго отца своего.

Да не будет сего среди начальств церковных, чтобы встречный брал встречного, не имеющего брачного одеяния (Мф. 22:2-14), лишенного приличного украшения, бедствующего духовными брашнами и в доме своем, то есть в сокровенности сердца своего, не имеющего истинного и живого хлеба (ср. Ин. 6:32), который может укрепить сердце человека (Пс. 103:15). А теперь боюсь, что и во время иудейского мятежа были люди, по сознанию своей нищеты почитавшие себя недостойными начальствовать над другими, а в настоящее время иные, и не облекшиеся во Христа и во утробы щедрот, по апостолу (ср. Кол. 3:12), если кто изберет их, не откажутся, а если и никто не изберет, во множестве будут втесняться, и окажется много самопоставленных соискателей власти, гоняющихся за настоящим блеском и не предвидящих будущего Суда.

Но не таков был Моисей, а, напротив того, во всем благопокорен и благопослушлив. Посылаемый к народу, он говорит: молюся Ти, Господи, избери иного, егоже послеши (Исх. 4:13). И сим произвел он, что Бог как бы сильнее стал понуждать его, ибо самым отречением и исповеданием своей немощи показывал, что он достоин начальства. Посему прекрасно правило: Не ищи, да будеши судия, егда не возможеши отъяти неправды (Сир. 7:6). Впрочем, пророческое слово извещает, что насильно избираемые мятежниками в начальники не вовсе отрекались, потому что не просто говорили: не буду началовождь, но с присовокуплением: не буду началовождь людем сим — и сказывали тому причину.

113. (8) Яко оставлен бысть Иерусалим, и Иудеа паде, и язык их со беззаконием, не покаряющься Господеви.

Ибо Иерусалим, который рука Господня доселе скрепляла союзом общения, теперь оставлен и отвержен. И Иудея паде, по отнятии ее опоры. И таковые бедствия претерпев, не позаботился ли кто благоугодить Богу и поревновать о покаянии, чтобы от сего получить надежду на прекращение сих ужасов? Напротив того, язык их, не покаряющся Господеви, и не просто не покоряются, но со беззаконием. Поскольку сердце чуждается Бога и непокорно закону Божию, то язык их, который должен день и ночь поучаться в законе Господнем, противоречит и не покоряется.

Итак, над чем же, говорит, буду начальствовать? Над Иерусалимом? Но он отвержен и оставлен. Над Иудеей? И она не устояла, но паде. Над приносящими раскаяние? Но они не покоряются языками своими. Итак, может быть, по прежней их славе досточестно над ними начальствовать?

Но (9) смирися, – говорит пророк, – слава их, и студ лица их противу ста им; то есть у них нет и дерзновения возвести очи свои к Богу, потому что грех их немаловажен, но справедливо может быть поставлен наряду с грехом содомлян; ибо они не тайно и не со стыдом соделали его, но, как бы восхищаясь лукавыми делами, всем его возвещали и открывали, как и содомляне, устремясь в беззаконные удовольствия, не прикрывали своего разврата благовидными речами, ибо говорят: где суть мужие вшедшии к тебе нощию? изведи я к нам, да будем с ними (Быт. 19:5).

Сему греху подражали иудеи, потому что грех свой, как содомский, возвестили и открыли. Читающий сие в истории, которая пересказывает бедствия, предшествовавшие падению Иерусалима, удивится ясности пророчества. Посему две основательные причины к отречению у принужденных начальствовать над народом: собственная своя неспособность и затруднительное положение дел, когда народ почти неисправим от великого приумножения грехов. То и другое заключает в себе предложенное пророческое слово. О собственной неспособности отрекающийся от начальствования говорит: несть бо в дому моем ни хлеба, ни ризы; неисцельность же народа видна из слов: не буду началовождь людем сим. Яко оставлен бысть Иерусалим, и Иудеа паде, и язык их со беззаконием, не покаряющся Господеви. Грех же свой яко содомский возвестиша и явиша. Ибо содомлян не мог спасти один, но нужно было, чтобы по крайней мере десять праведников умолили о них.